Страница 20 из 46
— Я указывал ей на безрассудство встреч с графом в сложившихся обстоятельствах и мне казалось, что она полностью согласилась.
Судебный исполнитель деликатно кашлянул.
— Но, судя по этому письму… — он остановился.
Лицо Ван Алдена стало суровым.
— Я знаю. Надо говорить прямо: как бы ни были неприятны факты, надо смотреть им в лицо. Совершенно ясно, что Руфь договорилась поехать в Париж и встретиться с ним, но после моих предостережений она, по-видимому, написала графу, предложив изменить место встречи.
— На острова Д'Ор, — задумчиво сказал комиссар. — Идиллическое и мало посещаемое место.
Ван Алден кивнул.
— Матерь Божья! Ну как Руфь могла быть такой дурой? — воскликнул он горько. — Пишет книгу о драгоценностях! Как же! Да он с самого начала охотился за рубинами. Вот в чем суть.
— Это, кажется, уникальные рубины, — сказал Пуаро. — Если мне не изменяет память, они из русской императорской короны, а цена их просто баснословна. Ходили слухи, что недавно их приобрел какой-то американец. Вправе ли мы заключить, месье, что этим покупателем были вы?
— Да, — ответил Ван Алден, — я купил их в Париже дней десять назад.
— Простите, месье, но очевидно перед этим вы некоторое время вели переговоры?
— Чуть больше двух месяцев. А что?
— Просто чем дольше переговоры, тем скорее об этом узнают. За такими драгоценностями следит масса людей.
Лицо Ван Алдена дернулось.
— Я вспомнил, — сказал он отрывисто, — как я пошутил с Руфью, когда дарил их. Я посоветовал ей не брать рубины с собой на Ривьеру, потому что не хватало еще, чтобы ее убили и ограбили из-за них. Боже! И не знаешь иногда, что изрекаешь пророчества.
Некоторое время стояло тактичное молчание, а затем беззаботным тоном заговорил Пуаро:
— Давайте упорядочим факты. Они таковы, следуя нашей текущей версии: граф де ля Рош узнал, что вы купили рубины. Простым приемом он достигает того, что мадам берет камни с собой. Тогда человек, которого Мейсон видела в поезде в Париже — это он.
Все остальные согласно кивнули.
— Мадам удивлена встречей, но он легко выпутывается из затруднительного положения. От Мейсон удается легко избавиться. От проводника мы знаем, что он застелил постель в одном купе, но не заходил в соседнее, так что мужчина вполне мог прятаться там. О его присутствии в поезде никто, кроме мадам, не знает, он позаботился, чтобы служанка не разглядела его лица. Все очень просто: они остаются одни в несущемся сквозь ночь поезде, мадам ничего не подозревает, думая, что граф влюблен в нее.
Он сочувственно повернулся к Ван Алдену.
— Смерть, месье, наступила почти мгновенно. Дальше мы будем говорить возможно короче: граф забирает ювелирный футляр и вскоре сходит с поезда в Лионе.
Месье Карреж удовлетворенно кивнул.
— Совершенно верно. Преступник мог легко сойти с поезда незаметно, так как находился в другом вагоне, а дальше он мог сесть на поезд в Париж или куда ему было угодно. Преступление приписали бы обычным железнодорожным грабителям, если бы не письмо в сумочке мадам, о котором граф забыл.
— С его стороны было очень неосторожно не обыскать сумочку, — заметил комиссар.
— Он, несомненно, думал, что возлюбленная уничтожила письмо. И то, что она его сохранила, было — извините, месье, — чистой воды безумием.
— И все-таки, — пробормотал Пуаро, — это безумие граф должен был предвидеть.
— Что вы хотите сказать?
— Я хочу сказать, все мы согласны, что уж один предмет граф знал досконально — женщин. И каким же образом, зная их так хорошо, он не предвидел, что мадам сохранит такое письмо?
— Да, да, — с сомнением произнес Карреж, — что-то в ваших словах есть. Но в таких случаях, вы же понимаете, человек не властен над собой. Он просто не может действовать хладнокровно. Mon Dieu! — добавил он с чувством, — если бы наши преступники не теряли головы, а действовали умно, как бы мы их ловили?
Пуаро чему-то улыбнулся.
— Дело кажется мне простым, — продолжал месье Карреж, — но найти доказательства будет трудно. Граф скользкий клиент, и хотя служанка, может быть, опознает его…
— Что маловероятно, — вставил Пуаро.
— Пожалуй, — месье Карреж потер подбородок. — Да, придется потрудиться.
— Если, конечно, он и в самом деле совершил преступление, — начал Пуаро, но месье Кокс прервал его:
— «Если»? Вы сказали «если»?
— Да, месье комиссар, я сказал «если».
Комиссар пытливо посмотрел на него.
— Вы правы, — сказал он наконец, — не следует спешить. Может оказаться, что у графа есть алиби, и тогда мы попадем в глупое положение.
— Ah, ca par exemple, — ответил Пуаро, — это ничего не значит. Естественно, что если он совершил преступление, у него будет алиби. Такой опытный человек как граф примет все меры предосторожности. Нет, я сказал «если» по совсем другой причине.
— По какой же?
Пуаро снисходительно улыбнулся.
— Дело тут в психологии.
— Э-э? — сказал комиссар.
— Дело в психологии. Граф негодяй — да. Он мошенник — да. Он собирается похитить драгоценности мадам — опять да. Совершит ли он для этого убийство? Я говорю — нет! Такие люди как граф — всегда трусы, они никогда не рискуют. Мошенничество, шантаж — да, но убийство! — тысячу раз нет.
Судебный исполнитель, тем не менее, не был расположен согласиться с ним.
— Всегда наступает день, когда такие вот молодчики теряют голову и заходят слишком далеко, — глубокомысленно заметил он. — Так оно, несомненно, и случилось. Мне не хотелось бы противопоставлять свою версию вашей, месье Пуаро…
— Это только мнение, — поспешил объяснить Пуаро. — Дело, конечно, в ваших руках, и вы поступите так, как сочтете нужным.
— Мне лично кажется, что граф де ля Рош — это как раз тот человек, который нам нужен, — сказал месье Карреж. — Вы согласны со мной, месье комиссар?
— Полностью.
— А вы, месье Ван Алден?
— Да, — ответил миллионер, — да, этот человек отпетый негодяй. Вне всякого сомнения.
— Боюсь, поймать его будет не просто, — сказал месье Карреж, — но мы сделаем все, что в наших силах. Мы немедленно разошлем инструкцию по телеграфу.
— Если позволите, — сказал Пуаро. — Это вряд ли нужно.
— …?
Все уставились на него. Пуаро расплылся в довольной улыбке.
— Моя профессия — знать все на свете, — пояснил он. — Граф — умный человек. Он сейчас на своей вилле, на вилле Martina at Antibes.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
ПУАРО ОБСУЖДАЕТ ДЕЛО
Все посмотрели на Пуаро с уважением — его акции поднялись. Комиссар как-то фальшиво рассмеялся.
— Вы всех нас учите нашей профессии, — вскричал он. — Месье Пуаро знает больше полиции.
Пуаро с невинным видом скромно разглядывал потолок.
— Да что вы, это мое маленькое хобби, — пробормотал он, — знать. И у меня хватает времени, чтобы позволить себе им заниматься. В последнее время я был не слишком загружен.
— О! — важно покачивая головой, сказал комиссар, — а я… — и он преувеличенным жестом дал понять, сколько забот лежит у него на плечах.
Пуаро вдруг обратился к Ван Алдену:
— А вы согласны с этой версией, месье? Уверены ли вы, что граф де ля Рош — убийца?
— Ну, похоже на то… Да, конечно!
Что-то не совсем уверенное в тоне его ответа привлекло внимание судебного исполнителя. Ван Алден, очевидно, почувствовал, что на него изучающе смотрят, и попытался выйти из неловкого положения, сменив тему.
— А как насчет моего зятя? — спросил он. — Вы известили его о том, что произошло? Ведь он, насколько я знаю, в Ницце.
— Конечно, месье, — комиссар немного поколебался и быстро спросил: — Вы, конечно, знаете, месье Ван Алден, что мистер Кеттеринг также был одним из пассажиров «Голубого поезда»?
Миллионер кивнул.
— Узнал об этом как раз перед отъездом из Лондона, — бросил он лаконично.