Братство

— Так, — приподняв бровь, сказал Кулио. — Давайте накатим по маленькой, без фанатизма. А то у Кибби все шарниры засохнут. Викинг, плесни-ка на донышко.

Викинг плеснул. Выпили. Кулио крякнул и похвалил «чертовку».

— А ведь и впрямь чертовка, — довольно щурясь, выдохнул Маньякюр. — Маг Шу ведь наколдовал. Черт этакий, придави меня сто китов!

— Кто такой маг Шу? — спросил Степан.

Кулио указал на пустующее место и объяснил:

— Это наш девятый. Шляется где-то, скоро обещал вернуться.

Степан занервничал и оглянулся. Оказывается, здесь еще не все: есть какой-то девятый.

— Да ты не суетись, Стёпа, он заурядный чернокнижник и алкаш. Раньше за темные силы воевал, но однажды наворотил таких дел по пьяной лавочке, что пришлось на нашу сторону переметнуться.

— Так вы что, на стороне добра? — Степан обескураженно уставился на Кулио.

— А что, не похоже? — искренне удивился тот. Принялся загибать пальцы: — Тебя не съели, на кварки не расщепили, даже вшами пока не заразили. Разве мы не прелесть?

Вернулся Фантик с увесистой авоськой.

— Ну-с, приступим, — радостно воскликнул он и вывалил кучу сосисок на стол.

Бюргер подвинулся поближе, предвкушая представление. А Самурай манерно отвернулся и еле слышно выругался.

Степан решительно потер ладони, разложил сосиски ровными рядами перед собой и по команде приступил к трапезе. Первые пять штук улетели махом — его даже не особенно напрягал специфический запашок якового мяса. Следующие три прошли нормально, но уже без стартового энтузиазма. К десятой Степан проникся неприязнью не только ко всему поголовью яков Тибета, но и к Фантику в частности, мысленно приравнивая его к копытным по уровню интеллекта. Глотая последний кусочек двенадцатой сосиски, журналист решил, что так бесцеремонно воспользоваться его доверчивостью было вообще одним из самых гнусных и негуманных поступков за все время существования разумных приматов на Земле.

Сломался Степан на четырнадцатой.

— Хило, — резюмировал Фантик и разочарованно цыкнул зубом. — Давай-ка остатки сюда и дуй за добавкой, как договаривались. Тренироваться тебе надо.

Самурай усмехнулся. Степан, сдерживая рвотный позыв, честно хотел пойти за проспоренными сосисками, но подняться не сумел. Попытался встать еще раз — тщетно.

— Ладно, — заметив его мучения, сжалился изгнанный король. — Гони юани или баксы — сам схожу. Заодно сеточки в Нам-Цо проверю.

При упоминании о священном озере оживился Маньякюр:

— Я там однажды с одной русалкой местной такие шуры-муры навел…

В углу залы раздался оглушительный взрыв, и к потолку поплыли радужные пятна. Запахло озоном.

— Приперлась пьянь гаражная, — проворчал Викинг.

— Континуум. Возмущения. Микросхемы. Барахлят, — отметил Киборг.

Радужные пятна исчезли, а из-за дрожащей пелены вывалился мужик в косухе, модной в эпоху неформалов. Поверх куртки висел дырявый черный плащ. Смоляные волосы у мужика распадались на две копны, разделенные пробором по центру черепа. Был он весь какой-то нескладный, угловатый и доверия Степану не внушил.

Невнятно буркнув что-то себе под нос, подозрительный тип достал из растянутого кармана джинсов бутылку пива и со смаком приложился к горлышку, задвигав острым кадыком. После чего обвел залу мутным взглядом, остановился на Степане, хлопнул себя ладонью по лбу и скрипучим голосом заявил:

— Во кикозит.

Степан с опаской смотрел на него, отодвинувшись подальше вместе с табуреткой.

— Шу, — представил мужика Кулио. — Разгильдяй. Пьяница. Маг.

— Да что вы говорите, — задребезжал Маг Шу, неуверенно поднимаясь на ноги. — Дай-ка лучше полтинник взаймы.

— Не дам, — отрезал Кулио. — Давно и доподлинно известно, что бабло тебе нужно на бухло. Поэтому — шиш. Сам себе пузырь наколдуй.

Шу потупился.

— Не могу я. Запас магической энергии на нуле. В ближайший час — хренушки. Ну дай, что ль, полтаху, жмот!

— Иди пасись.

— Хоть червонец…

— Нет.

Шу набычился и сунул пустую пивную бутылку в кронштейн для факела. Степан наблюдал за Магом со смесью изумления и ужаса.

«Надо же, — мелькнула мысль, — настоящий чернокнижник. Кто бы мог подумать, что у них тоже бывают проблемы с алкоголем».

— К столу! — позвал Фантик.

Викинг с грохотом придвинулся вместе со стулом. А Кулио дружески потрепал Мага Шу по загривку и сказал:

— Попрошайка. Это Стёпа. Знакомьтесь.

Шу вяло пожал Степану руку.

— Шу.

— Степан.

— Дай полтаху.

— Юаней?

Шу искоса взглянул на Степана, повернулся к Кулио и поинтересовался:

— Он дурак, что ли?

Кулио отмахнулся, стряпая себе немудреный бутерброд.

— С вами станешь, — тихонько проворчал Степан себе под нос. Он знал, что с типами вроде Шу нужно быть малость пожестче. А то не успеешь оглянуться, как на шею сядет.

— Пятьдесят баксов давай. До вторника, — потребовал Маг.

— Отвали!

Степан прикусил язык. Зажмурился и прислушался к внутренним ощущениям. Привкус только что произнесенного слова будто бы таял во рту. Да, это действительно сказал он — журналист-неудачник, до кондрашки боящийся даже незначительных скандалов и совершенно не склонный к грубости.

Маг уразумел, что денег ему не видать. Скорчил страшную рожу, замахал руками и театрально провозгласил:

— Я тебя сейчас превращу в унитаз!

— У тебя мана на нуле, — покачал головой памятливый Степан.

Шу поник, опустил плечи, и полы его дырявого плаща тоже безвольно повисли.

— Всегда так. Никому я на фиг не нужен, никто не угостит… Ну и идите вы все.

— Не обращай внимания, — сказал Кулио, кусая бутерброд. — Похмельный синдром. Высокий уровень алкогольдегидрогеназы в крови: пьянеет медленно из-за устойчивости к бухлу. Зато бодунище — жесть.

— Забыли, засранцы, — продолжил стенать Шу, — забыли, ироды, как я их по свету гонял, когда за темное-претемное зло воевал. Они, лизоблюды, бывало, только меня завидят, как лапками сучить начинают и жалобно попискивать.

— Да неужели? — поднял бровь Викинг. — А кто мне стегач на чреслах шнуровал за червонец?

— А кто хотел, чтоб я его в бюстгальтер Мадонны превратил? — парировал Шу.

Викинг насупился и стал сосредоточенно грызть ноготь.

— Кто просил сотню русалок, а сам и с одной-то не знал что делать? Чешуя, мол, у нее везде, где не надо.

Маньякюр сморщил кислую физиономию.

Маг Шу вошел в раж.

— Я сейчас всем вам душонки вскрою, если полтаху не увижу!

— Так, — осадил его Кулио. — Хорош кудахтать. Кибби, притащи-ка лучше чего-нибудь покрепче горло смочить.

Степану показалось, что Кулио не очень-то хочет, чтоб Шу в порыве откровения делился секретами.

Как только Киборг скрежетнул суставами и ушел за выпивкой, Маг Шу моментально остыл.

— Во, другое дело, — просиял он. — А то изображают тут из себя жмотов. Можете ведь, когда хотите.

В предвкушении Магу захотелось откровенной беседы и он выбрал Степана в качестве жертвы. Подсел к нему.

— Запомни… э-э… как тебя? Ах да — Стёпыч, — воодушевленно начал Маг. — Горы — это цитадель человеческой мудрости и древнего знания. Впрочем, не только человеческой. Да и мудрость с древностью здесь ни при чем, честно говоря…

Степан нахмурился, пытаясь уловить логику.

— Что-то я слишком издалека начал, — смутился Шу. Вжикнул туда-сюда молнией на косухе и болезненно наморщил лоб. — О чем-то я хотел тебе рассказать… А! Вспомнил! Ты слышал о страшной горной болезни?

— Кислородное голодание? — решил блеснуть добытыми сведениями Степан.

Шу состроил недовольную мину и снисходительно похлопал его по спине.

— Это ерунда, — поучительно сказал он. — У горной болезни очень тяжелые симптомы. Жидкость скапливается у тебя в мозгах и легких. И ты помираешь. Так что если вдруг начнешь харкать кровью, то надо срочно залезть в барокамеру.

— А у вас есть барокамера? — поежившись, спросил Степан.

Маг Шу медленно приблизился к нему и шепнул в самое ухо: