Братство

Степан встал и попросил:

— Уважаемый Киборг, не сочтите за труд, пальните в меня из своего футуристического оружия.

Бюргер перестал лопать кашу и уставился на журналиста, как на дебила.

— Со мной ничего не случится, — успокоил присутствующих Степан. — Ведь все ваше Братство мне чудится.

Киборг вытер салфеткой рукав кожанки и, резко развернувшись, выстрелил в камин. Луч с оглушительным хлопком разметал стройматериал. Фонтаном сыпанули искры, несколько черепиц превратились в быстро остывающую лужицу. Одна из раскаленных капель попала Степану на руку, и он заорал как резаный.

Киборг вернул пистолет в кобуру и назидательно повторил:

— Зря. Ты. Так.

Степан подул на обожженное место, морщась от боли.

— Спиртом протри, — посоветовал Кулио.

— Он дурак, — подытожил Бюргер, бултыхая рассол в банке. — Самурай, соломинка есть?

Самурай пригладил бородку и выразительно промолчал. Ариец пожал плечами и припал к банке губами.

Степан поочередно оглядел всех сидящих за столом. Неужто они реальны, не мерещатся ему? Ну и ну…

— Не расслабляемся, — сказал Кулио. — Продолжаем наш вечер знакомств.

— Эльф, — застенчиво произнес лохматый коротышка с уродливыми ушами. Он приподнялся, чтобы Степан смог разглядеть его получше. — Очень приятно, Степан. Как там, на большой земле? Как мои сородичи, эльфы, поживают?

— Постойте-ка… — Степан совсем растерялся. — Нет никаких эльфов.

— Давно я здесь, — вздохнул коротышка. — Отпуск надо взять.

— Не похожи вы на эльфа, — честно сказал Степан. — Эльфы высокие, стройные, красивые…

Что тут началось!

Низкорослый Эльф покраснел, скуксился и зарыдал, закрыв лицо ладошками.

Викинг взревел и завертел над головой дубиной, крича: «Расшибу твою дурью башку в котлету!» Самурай обнажил саблю и лаконично пригрозил перепугавшемуся Степану, что снимет с него скальп. Киборг завертел на пальце пистолет-бластер. Маньякюр принялся утешать заистерившего Эльфа, предоставив тому выплакаться в камзол.

Кулио шарахнул кулаком по столу и рявкнул:

— Он Эльф! Вдуплил? Скажи это очень громко и живо извинись!

— Эльф! Вы Эльф! — затараторил пристыженный Степан. — Извините меня, пожалуйста! Темнота я темная, думал, что ваш народ по-другому выглядит. Ну не плачьте вы так, я не хотел вас обидеть. Я вообще-то корректный человек… Ну прошу вас, перестаньте реветь.

— А кто ревет? — вскинулся Эльф, сморкаясь в камзол Маньякюра. — Я сейчас его загрызу-у-у…

— Ладно, Эльф, завали хлеборезку, — сказал Кулио и хлопнул коротышку по плечу. — Развылся тут как взвод кастратов.

После этого Кулио подошел к Степану, взял его под локоть и отвел в сторону.

— Ты чего, правда, дурак?

— Да нет вроде.

— Деликатней надо. Кто ж по больному-то, балда… Психологию не учил, что ли?

— Да нам и не преподавали, — признался Степан. Он уже был готов под землю провалиться от стыда. — А он что, серьезно… эльф?

— Серьезней некуда.

— Они ж вроде остроухие. А у этого уши вислые какие-то.

Кулио нахмурился.

— Слушай, умник, — сердито сказал он. — Чернобыль ваш, между прочим, взорвался на одну десятую мощности. Если бы Эльф не возомнил тогда, что в энергоблоке гибнет его любимая бабушка, сейчас бы у тебя уже хвост от радиации вырос. Вдуплил?

— Вдуплил. Чертовски неудобно вышло.

Кулио расправил брови и усмехнулся:

— Неудобно будет, когда он к тебе приставать начнет.

Он достал из коробки громадную сигару и закурил. Степан таких раньше никогда не видел, хотя он вообще-то не особо интересовался табачной продукцией.

Эльф потихоньку успокоился, поблагодарил Маньякюра за предоставленный камзол и вернулся на свое место.

— Посопливились и хватит. Дальше знакомиться давайте, — велел Кулио. — Кто там следующий?

Никто не отозвался. Тишину нарушало смачное чавканье.

— Фантик, — позвал Кулио. — Мало тебе своего холодильника? Опять из погреба капусту квашеную спер?

Чавкающий тип замер. Толстый, румяный, статный. Свободная королевская мантия лежала на его крупных покатых плечах, а внушительное пузо упиралось в край стола.

Не дождавшись ответа, Кулио повторил:

— Я тебя спрашиваю: капусту брал из погреба?

— Ну брал, — вызывающе ответил толстяк.

— А по хрюслу хочешь?

— Не хочу.

— Тогда представься Стёпе. А за казенные харчи нарисуешь мне на досуге карту обратной стороны Луны.

— Я ж на прошлой неделе рисовал уже.

— Значит, будет две.

— Одну продадим, — вставил Бюргер.

— Давай лучше тебя продадим, а, — разозлился Викинг. — Евнухом в гарем какой-нибудь.

— Не, — покачал головой Самурай, — не евнухом. Одалиском.

— А меня одалиском можно? — тихонько поинтересовался Эльф, все еще шмыгая носом.

Толстый тип в королевском прикиде под шумок снова зачавкал.

— Кончай базар, — распорядился Кулио. — Фантик, представься.

— Кожол шанти, — сказал толстый.

— Простите, как-как ваше имя произносится? — не понял Степан.

— Прожуй и повтори, свинтус, — велел Кулио.

Толстый крупно сглотнул и высокомерно сказал:

— Король Фантик.

— Неполный статус, — погрозил пальцем Маньякюр.

— Говори. Сразу. Всё, — поддакнул Киборг.

Фантик вздохнул и признался:

— Изгнанный. Изгнанный я король.

— Этого взяли в Катманду, — пояснил Кулио. — На продуктовом складе в супермаркете скрывался, подъедал чужие запасы. Жутко пронырливый и ловкий, несмотря на неатлетическую комплекцию: сначала прятался, потом на штабелёре удирал. Полчаса за ним гонялись. Нам осведомитель наводку ложную дал: думали, этот объедала армагеддон задумал устроить ну или еще какую гадость мирового масштаба. А он, оказывается, просто искал местечко, где можно перекантоваться денек-другой. Его из королевства какого-то за обжорство вытурили.

— Не из «какого-то», а из моего собственного. Здесь, неподалеку, Непал называется, — обиженно заявил Фантик, машинально отправив в рот ложку квашеной капусты.

— А в Непале разве до сих пор монархия? — удивился Степан, вспоминая историю.

— Я потомок династии Шах, — уклончиво ответил Фантик. — И вообще, чего привязались со своим обжорством? Может, у меня неизлечимая смертельная болезнь?

— Ага. Булимия называется, — кивнул Бюргер. — Когда без еды не можешь и трех шагов сделать. В старости тебя вообще разорвет от пережора.

— Степан, а спорим, что ты двадцать сосисок за двадцать минут не съешь? — обронил Фантик, не обратив на подначку арийца внимания.

Самурай кашлянул.

Так как на столе из закуски были только огурцы сомнительной свежести, остатки рисовой каши и рассол, Степан решил, что неплохо бы подкрепиться чем-нибудь более существенным.

— Спорим, — сказал он.

— Опрометчиво, — хмыкнул Киборг.

Глаза Фантика заговорщически забегали. Он потер пухлые руки и обозначил условия пари:

— Если я проигрываю, то даю тебе еще десять сосисок, и всё — за мой счет. А если ты продуешь, то с тебя возмещение стоимости первых двадцати, независимо, сколько останется — те я сам доем. Плюс десять сверху. По рукам?

Самурай снова кашлянул.

У Степана возникло подозрение, что он — не первая жертва некой пищевой аферы. Но когда юного журналиста пытались взять на слабо, внутри просыпался необычайно мощный дух соревнования. Степан знал свою склонность к опрометчивым поступкам в такие моменты, но ничего поделать с собой не мог.

— По рукам, — подтвердил он.

— Я сейчас сбегаю, — засуетился Фантик и легко для своего веса выскользнул из залы.

— Чревоугодник, — высокомерно подняв подбородок, изрек Самурай. — Местные монахи неподалеку даже сосисочную отгрохали, чтоб он у них соленья не таскал.

— Как же надоели эти яки. Здесь абсолютно всё из их мяса делают, — вздохнул Маньякюр. — Приходится в Нам-Цо рыбу удить.

Степан вспомнил меню закусочной в Багухармо и согласно кивнул. Ассортимент блюд из пресловутого яка удручал, и от ароматной рыбки с хрустящей корочкой он бы сейчас не отказался. Пусть даже костлявой.