Страница 40 из 55
Когда русские орудия начали массированный налёт, большая часть немецких войск ещё отсыпалась, войска были всё ещё надёжно укрыты в глубоких траншеях, окопах, блиндажах и "лисьих норах"[20], в отношении которых огонь русской артиллерии был ослаблен. Большинство немецких танковых частей всё ещё выдвигалось на исходные позиции и представляло собой трудную цель для русской артиллерии, что тоже смазало эффект от русского огня.
Однако налёт советской артиллерии всё же определённо повлиял на ситуацию как в данный конкретный момент, так и в будущем. Немецкие войска, возможно, и были хорошо защищены, но громовые раскаты тысяч разрывающих землю снарядов вокруг них мешали их сбору и выдвижению на исходные позиции. Почти везде изготовившиеся немцы обнаруживали, что связь с командованием отсутствует, и Жуков (как и другие русские полководцы) нашёл утешение в том факте, что основная эффективность контрподготовки состояла в нарушении системы связи почти во всех районах сосредоточения немецких войск.
Насколько хуже пришлось бы русским оборонительным позициям, если бы русская артиллерия не открыла огонь? Насколько более эффективным был бы огонь немецкой артиллерии, если бы орудиям Вермахта позволили бы вести точный огонь без помех?
Жуков и его генералы отмечали, что способность немецких войск к самовосстановлению была почти фантастической. Несмотря на внезапный первоначальный налёт шестью сотнями пушек, несмотря на вторую жестокую дуэль между немецкой артиллерией и тысячью русских крупнокалиберных орудий, в 05.30 утра 5 июля — всего через два с половиной часа после определённого планом времени — немецкие танки и части поддержки уже двинулись и ударили по русскому рубежу обороны.
И снова глобальный вопрос из серии "если бы…". Немцы почти сразу достигли некоторых успехов в прорыве оборонительных позиций Красной Армии. Что, если бы они смогли провести свои действия без помех со стороны русской артиллерии — это серьёзный вопрос. В каждом случае немцы понесли серьёзные потери во время артиллерийских налётов на Центральном и Воронежском фронтах, они были несколько дезорганизованы, их график был сорван, начатое ими наступление было плохо организовано и развивалось скорее согласно приказам, полученным изначально ещё до выдвижения.
Вполне возможно, что Курская битва закончилась бы с совершенно иным результатам, не прими Жуков, Рокоссовский и другие командующие решения о контрподготовке.
Но есть ещё одна составляющая военной силы, с которой русские потерпели неудачу. Фронтовые командиры рассчитывали на мощный удар по немецким позициям русских бомбардировщиков под прикрытием истребителей. Их ждало разочарование. Жуков признал (и его признание нехарактерно для русских), что русские бомбардировщики в начальной стадии Курской битвы действовали плохо. Он утверждал, что "…воздушная поддержка была недостаточной и, если быть откровенным, неэффективной. Наши удары по вражеским аэродромам на рассвете запоздали".
Жуков в своей оценке той роли, которую сыграли русские ВВС в начале битвы под Курском, ясно говорит, что воздушная поддержка его войск была несущественной, "поскольку ночью состоялась превентивная бомбардировка".
Вообще-то ночные атаки не представляли каких-либо особенных трудностей для Люфтваффе, так что в 03.30 фронтовая группировка из семнадцати сотен истребителей, бомбардировщиков, штурмовиков и противотанковых самолётов — согласно Кэйсу Беккеру (Cajus Bekker), "Военные дневники Люфтваффе" (Luftwaffe War Diaries) — "уже… находилась над линией фронта и начала атаки не только на аэродромы, но и на укрепления, траншеи и артиллерийские позиции глубоко эшелонированной системы обороны русских".
За редким исключением русские историки предпочитают помалкивать о той роли, которую сыграли красные ВВС в начальной фазе Курской битвы. Можно быть вполне уверенным, что именно Люфтваффе царили над полем битвы, выполняя свои задачи. То, что немцы не смогли достичь успеха, нельзя поставить в вину немецким ВВС, которые воевали с исключительной эффективностью и были разбиты вследствие недостаточной собственной численности и всё возраставшего численного превосходства русских.
Как и во многих других аспектах битвы на Курской дуге, попытки уточнить факты о количественном составе сил быстро тонут в постоянных противоречиях между данными из многочисленных источников. Оценки количества немецких самолётов простираются от сравнительно небольшой цифры в тысячу семьсот машин всех типов — но это только машины первой линии, непосредственно участвовавшие в бою. Эти цифры в любом случае требуют увеличения с учётом самолётов, находящихся в ремонте, непосредственных резервов и пополнений, направляющихся на фронт. По мере хода битвы количество принимающих в ней участие машин постоянно растёт, и для точного учёта количества задействованных в битве машин становится необходимым обращение к другим источникам.
Но то, что тысяча семьсот машин были готовы к вылету для атаки русских позиций утром 5 июля, сомнений не вызывает. Одна тысяча самолётов должна была поддерживать Четвёртую танковую армию Гота на юге, а оставшиеся семьсот были направлены на прикрытие Девятой армии Моделя.
Немцы ожидали сильного противодействия со стороны русских истребителей, но их на удивление мало беспокоила способность Советов помешать действиям ударных самолётов. Неважно, что могут утверждать историки относительно сравнения технических характеристик русских и немецких самолётов, и то, что немецкие пилоты считали русских опасными только при их громадном численном превосходстве, тоже не было аргументом. Всё равно истребительная поддержка была критически важной, притом что большинство полётов проходили на очень низких высотах, когда немецкие самолёты стремились поддерживать свои танки и пехоту, продвигающиеся в глубь русской обороны, с минимальной дистанции.
Немецкая истребительная авиация имела на вооружении одномоторные машины — великолепные "фокке-вульфы FW-190" и "мессершмитт Bf-109". Основу ударной авиации составляли знаменитые "юнкерсы Ju-87 Stuka", но использовались они уже не в той роли пикирующих бомбардировщиков, которая принесла им их легендарную известность.
В специальных противотанковых частях, созданных как раз для Курской битвы, имевших на вооружении тяжёлые пушки, числился прославленный охотник за танками, пилот "штуки" Ганс Рудель. Отдельная часть, вооружённая двухмоторным истребителем танков "хеншель Hs-129", тоже была отправлена на фронт, и эта машина показала себя исключительно эффективной при поддержке наземных войск. Ожидалось, что противотанковые самолёты станут полным сюрпризом для русских. Они были вооружены 30-мм пушкой с высокой начальной скоростью снаряда и с пилотами, обученными атаковать так, чтобы их снаряды попадали в борта или в корму русских танков, так как атака в лоб считалась неэффективной против толстобронных танков Т-34 и КВ-1.
Были задействованы, разумеется, и стандартные машины бомбардировочного флота Германии — истребители-бомбардировщики, несущие большой бомбовый груз, большое количество различных модификаций двухмоторных бомбардировщиков "Юнкерсов Ju-88", и некоторое количество устаревших двухмоторных бомбардировщиков "Хейнкель Не-111". В передовых частях встречались и другие машины — немцы скребли по всем сусекам, пытаясь усилить свою группировку под Курском.
Немцы планировали реализовать своё качественное превосходство в некоторых чётко известных аспектах. Во-первых, истребители будут защищать бомбардировщики от русских истребителей. Во-вторых они должны были также предотвратить нанесение русскими ударными самолётами ударов по наземным войскам. В-третьих, истребителям предоставлялся практически карт-бланш для расчистки воздуха — как по заявке с земли, так и при свободной охоте.
20
Индивидуальное укрытие, представляющее собой глубокую нишу, выкопанную в обращённой к противнику стене окопа или траншеи. — Прим. перев