Страница 39 из 55
Вечером 4 июля Жуков совещался с командующим Центральным фронтом Рокоссовским и его штабом. Мы видели ранее, что русские требовали, чтобы каждый клочок разведывательной информации с фронтов немедленно поступал в штаб фронта, каждое из таких мелких сообщений давало возможность сместить равновесие, получить немедленное преимущество в надвигающейся битве. Несколько пленных и как минимум один перебежчик своими показаниями прояснили, что немцы начнут атаку на рассвете следующим утром. Ещё одно донесение с фронта в последний момент сняло все сомнения в том, что немцы атакуют утром пятого числа.
Жуков проводил часы, проверяя донесения с разных фронтов. Он был у телефона, разговаривая с находящимся на своём командном пункте Василевским (Юго-Западный фронт), когда получил сводку донесений разведки, собранную на участке фронта в районе Белгорода. От Василевского Жуков также получил информацию о том, что пленный из 168-й пехотной дивизии "согласился" дать показания захватившим его разведчикам о том, что наступление начнётся прежде, чем закончится ночь.
Другие сообщения были более общими, но приводили к тому же выводу. Так, сразу после 02.00 5 июля телефон на командном пункте зазвонил. К аппарату требовали Рокоссовского. Генерал Пухов, командующий 13-й армией, сообщил ещё один кусок "железной" информации. Захваченный сапёр из 6-й пехотной дивизии показал, что наступление начнётся этим утром в 03.00. Оставалось менее часа.
Рокоссовский повернулся к Жукову. "Что делать? Информировать вышестоящее руководство или отдать приказ на артиллерийскую контрподготовку самостоятельно?"
Жуков ответил мгновенно. Для корифея массовых сражений это было улыбкой фортуны. Такая информация не должна пропадать впустую, и даваемое ею преимущество во времени тоже тратить впустую нельзя.
"Мы не можем терять времени, — ответил Жуков. — Отдавайте приказ согласно плану, а я позвоню Сталину и сообщу ему эту информацию".
Как только Рокоссовский отвернулся, чтобы отдать приказ о начале обстрела, Жуков связался со Сталиным в Ставке Верховного Главнокомандования и сообщил полученную от пленных информацию, а также своё решение начать контрподготовку. Для Сталина новость не стала сюрпризом, поскольку он только что закончил разговор с Василевским. Он немедленно одобрил приказ открыть огонь по немецким траншеям и попросил Жукова информировать его.
Медленно текли минуты, требующиеся приказу на прохождение вниз по команде. Полковник Г.С. Надышев, начальник штаба артиллерии фронта, держал постоянную связь с артиллерийскими офицерами в Ставке и с командующим артиллерией фронта генералом В.И. Казаковым. Наконец, Надышев и Казаков замолкли. Все ждали.
"В 02.20 5 июля, — писал Рокоссовский, — шквал артиллерийского огня разорвал предрассветную тишину над позициями на обеих сторонах на широком участке фронта к югу от Орла. Получилось так, что наша артиллерия открыла огонь на участке обороны 13-й и, частично, 48-й армии, где мы ожидали удара противника, за десять минут до начала вражеской артподготовки".
"Тридцать минут около 600 артиллерийских орудий и миномётов вели огонь по приготовившимся к наступлению гитлеровским войскам. Противник понёс тяжёлые потери, особенно в артиллерии; система управления войсками была дезорганизована".
Нет никаких сомнений, что огонь русской артиллерии, массированный именно для этого удара, был сокрушительным. В дополнение к тяжёлым орудиям и миномётам русские выпустили тысячи ракет М-31 ("катюша"), превращавших ночь в день. В расположении командования Центрального фронта здание командного пункта тряслось непрерывно от выстрелов пушек, и Жуков отметил:
"Грохот тяжёлых пушек и взрывы ракет М-31 были ясно слышны".
Пушки продолжали стрелять, когда последовал телефонный звонок от Сталина. "Ну что, вы уже начали?" — спросил он Жукова. Когда ему ответили, что обстрел уже идёт, Сталин спросил: "А что делает противник?"
Жуков мог доложить, что реакция немцев пока вялая и что немцы "пытаются отвечать несколькими батареями".
"Хорошо, — сказал Сталин, — я ещё позвоню".
Для немцев открытие русскими массированного артиллерийского огня было почти полным сюрпризом. Гитлеровские войска готовились начать свой собственный налёт в 02.30, длительностью в 30 минут и затем перенести огонь, чтобы немецкие войска смогли начать движение к русским позициям.
С самого начала около ста немецких батарей попали под огонь пушек Рокоссовского. Некоторое время на немецких позициях царила неразбериха, и как минимум половина батарей не могла ответить на русский огонь.
В 04.30, через два часа десять минут после того, как русские задействовали свои тяжёлые орудия, первые батареи немцев открыли огонь согласно плану. Какое-то время эффект от обстрела был несущественным, но к 05.00 эффективность значительно улучшилась, а к 05.30 громовое крещендо оповестило о начале тяжёлого немецкого обстрела.
Тем не менее, чего бы немцы ни смогли достигнуть этой усиливающейся подготовкой, конечный результат был меньше, чем предполагалось. Нигде в немецких планах массированная контрподготовка со стороны русских не предусматривалась. Немцы рассчитывали на сокрушительный удар по русским позициям из своих стволов. Вместо этого русские застали их врасплох.
При этом огромная масса снарядов, обрушенная Рокоссовским на немецкие позиции, была именно тем, что могло дать русским неожиданное преимущество. Русские
Огонь ведет 203-мм "Сталинская кувалда"
артиллерийские командиры, образно говоря, блуждали во тьме относительно мест сосредоточения германских войск для рывка к русским позициям. Не было также надёжной информации о расположении немецких батарей. Поэтому командующий артиллерией фронта Казаков применил обстрел по площадям, рассчитывая на эффект огромной массы русского залпа, а не на точность. Конечно, у него не было другого выхода, но, как заметил Жуков, "это позволило немцам избежать тяжелейших потерь".
Вся информация, которую могли получить русские касательно эффекта контрподготовки, могла поступить только от пленных, захваченных в начале битвы. Рокоссовский, отметив медленно растущую мощь германской артиллерии после начала ею артподготовки в 04.30, пришёл к выводу, что хороших вещей слишком много не бывает, и приказал подготовить ещё более мощный удар по немецким позициям.
У него были веские причины для такого решения. Русская контрподготовка привела к молчанию многие германские артиллерийские батареи, но теперь у них было время на реорганизацию и исправление полученных ими тяжёлых повреждений, и скоро они вновь войдут в строй. Тринадцатая армия сообщала о тяжелейшем артиллерийском обстреле со стороны немцев, затем пришли сообщения, что армия находится под сильным ударом со стороны около трёхсот немецких бомбардировщиков. В этот момент Рокоссовский приказал Казакову начать ещё один массированный обстрел германских позиций, только на этот раз количество вываливаемой на немцев взрывчатки должно было быть удвоено.
Более тысячи тяжёлых пушек, миномётов и ракетных установок одновременно открыли огонь, и следующие тридцать минут немецкие и русские войска были вовлечены в дуэль на уничтожение, в которой более двух тысяч орудий с обеих сторон непрерывно вели огонь друг по другу. Немецкие авианалёты усилились с первыми лучами солнца.
То, что немцы подготовили удар превосходящими тяжеловооружёнными силами, стало очевидно в 05.30 утра. Немецкие танки, сапёры и пехота перешли в наступление на всём фронте 13-й армии и на правом фланге 17-й армии.
Эффективность русской контрподготовки ставится под вопрос, особенно что касается времени её начала, и Жуков впоследствии выражал мнение, что он и его командующие фронтами слишком поторопились. В этом отношении Жуков использует анализ битвы постфактум, но этот вопрос следует рассмотреть в приложении к тому, что в это время проходило на Центральном и Воронежском фронтах.