Страница 43 из 54
В бою авангардов и корабли Бедикера, и корабли Битти были повреждены. У немцев серьёзно пострадали «Лютцов», помеченный 381-мм снарядами «ринаунов» и дредноутов Эван-Томаса, «Зейдлиц», поймавший бортом торпеду, и в меньшей степени «Гинденбург» с «Дерфлингером», получившие по нескольку 343-мм попаданий с «Тайгера» и «Принцессы», – практически целёхоньким остался только везунчик «Мольтке», благополучно избежавший и «кошачьих когтей», и пятнадцатидюймовых кулаков британских линейных кораблей. В свою очередь, у англичан была исполосована шкура «Тайгера», у «Принсес Ройял» попорчен макияж, и оба «рипалса» тоже отведали немецких снарядов. Бой пяти германских крейсеров против четырёх британских – на параллельных курсах и на дистанции, менявшейся от сорока пяти до семидесяти кабельтовых, – шёл на равных, и его исход был неясен.
Германский линейный крейсер «Мольтке»
«Рипалс» вёл огонь по «Лютцову», «Ринаун» – по «Дерфлингеру»[45], «Тайгер» – по «Гинденбургу», а «Принсес Ройял» – по «Зейдлицу», оставляя «Мольтке» – предпоследний корабль германской колонны – необстрелянным. Немцы тоже разделили цели: «Лютцов» стрелял по «Рипалсу», «Дерфлингер» – по «Ринауну», «Гинденбург» – по «Тайгеру», а «Мольтке» и «Зейдлиц» в шестнадцать стволов[46] обхаживали «Принцессу». Временами из-за наползавшего тумана противники теряли друг друга из виду, но затем восстанавливали визуальный и огневой контакт, и дуэль продолжалась.
…Для «Лютцова», служившего в бою авангардов основной мишенью для британских комендоров, настал час судьбы. «Теперь началось настоящее испытание, – вспоминал позже Пашен, старший артиллерист «Лютцова», – перед которым всё случившееся ранее было детской игрой. Один снаряд грохнул в верхнюю палубу у передней трубы, вошёл в каземат и разорвался у задней бронированной стенки барбета второй башни – «Берта», – сорвал две броневые двери, ведущие из каземата на бак, и произвёл сильный пожар. Разрыв произошёл вплотную к боевой рубке и вблизи каземата 150-мм орудия.
Зловещие красные вспышки, показавшиеся с левого борта, принадлежали 1-й эскадре британских линейных крейсеров, с которой мы сражались ещё утром. И именно с этой эскадры мы получили фатальный снаряд, полный эффект действия которого дал почувствовать себя много позднее. Каждый корабль имеет своё слабое место – нашей ахиллесовой пятой была противоминная переборка, доходившая только до первой башни. В это самое место ниже главного броневого пояса попали два снаряда, разорвавшиеся с такой силой, что вода затопила все отсеки впереди первой башни. Корабль содрогнулся при таком мощном ударе. В это время из первой башни сообщили о повреждении правого орудия и о постепенном проникновении воды в погреба. К несчастью, сообщение из внутреннего помещения барбета в пространство противоминной переборки совершалось через небольшой люк в главной броневой палубе. Это был выход на крайний случай, и он оказался исковеркан взрывом снаряда. Когда источник течи нашли, было уже слишком поздно, чтобы сделать что-нибудь. Губительное место находилось в уже недоступном узком маленьком отсеке ниже ватерлинии».
Два снаряда почти одновременно попали в бортовую броню ниже ватерлинии и разорвались в районе отделения бортового торпедного аппарата. Вода быстро затопила это помещение и через согнутые и покорёженные переборки, вентиляционные магистрали и переговорные трубы начала поступать в смежные отсеки. Затем последовали ещё два попадания; в результате четырёх попаданий крейсер принял по меньшей мере две тысячи тонн воды и осёл на нос на два с лишним метра. Вода постоянно продолжала поступать в помещения за отделением торпедного аппарата и ни один из расположенных в носовой части корабля насосов нельзя было использовать.
Следующий снаряд с «Рипалса» попал в полубак впереди места падения первой пары снарядов. Образовавшаяся при этом в верхней палубе большая пробоина при возраставшей носовой осадке позволяла воде втекать и распространяться по бронированной палубе. Ещё один снаряд попал в бортовую броневую плиту ниже портов 150-мм орудий номер три и четыре и разорвался, не пробив брони. Часть броневой плиты деформировалась и намертво заклинила орудие номер четыре. Другой снаряд пробил главный броневой пояс у нижнего края и застрял в пробоине, не взорвавшись; третий 381-мм снаряд разорвался на полке для укладки противоторпедной сети ниже 150-мм орудия номер пять.
Во время очередной передышки (около 15.00), когда противники потеряли друг друга за дымом и туманом, адмирал Бедикер был готов оставить свой корабль, чтобы перенести флаг на другой, но туман расселся, и противники вновь увидели друг друга. «Лютцов» снова оказался под сильным обстрелом. В него попало ещё несколько снарядов; один разорвался на главной палубе между третьей и четвертой башнями, другой уничтожил электрический кабель питания четвертой башни (пришлось поворачивать башню вручную, что равнялось её совершенному бездействию), этот же снаряд пробил и главную броневую палубу.
Снаряд угодил в ствол правого орудия башни «А» почти у самой амбразуры. Орудие было повреждено, а снаряд отрикошетил к лобовой части башни, затем к прикрытию порта и там взорвался, не причинив тяжёлых повреждений – внутрь башни проник лишь небольшой осколок. Следующий снаряд попал в броневой пояс под башней «В», другой ударил в левую стенку башни и взорвался, выщербив броню. Основная сила взрыва ушла наружу, и осколки снаряда в башню не проникли. Правое орудие окончательно вышло из строя, левое удалось отремонтировать через полчаса. В башне вспыхнул один главный заряд, но закрывающиеся двери, специально приспособленные к таким ситуациям в немецких башнях, изолировали его и не дали пламени перекинуться в боевое отделение.
«Лютцов» тонул – медленно, но неотвратимо, это было ясно и Бедикеру, и командиру крейсера, капитану цур зее Хардеру. Неизвестно, знали ли германские моряки изречение адмирала Макарова «Стреляйте, стреляйте, и последний выстрел сделает вас победителем!», но они продолжали стрелять. И над «Рипалсом» встала стена ревущего пламени, скрывшая весь корабль.
«Ну вот, – отрешённо подумал кэптен Четфилд, командир «Тайгера», бросив взгляд на непроницаемое лицо командующего эскадрой, – пренебрегший кольчугой секироносец в холщовой рубахе пропустил удар. Удивительно, что этого не случилось раньше…»
«Дерфлингер» тоже начал копить повреждения (в том числе причинённые 152-мм и 102-мм снарядами британских эсминцев и лёгких крейсеров, выпущенных ими во время торпедной атаки, – эти снаряды повредили антенну, такелаж и проводку артиллерийских телефонов на марс) ещё в бою авангардов, и теперь их количество нарастало. Он стрелял по «Ринауну» четырёхорудийными залпами – по одному орудию из каждой башне, – получая в ответ трёхорудийные залпы. Грозный силуэт английского крейсера висел в поставленном на пятнадцатикратное увеличение перископе фон Хазе, старшего артиллериста «Дерфлингера», и казался ему огнедышащим драконом. Но на всякого дракона есть свой драконоборец, и Хазе управлял стрельбой, нащупывая уязвимые места вражеского монстра.
Наблюдая за падениями своих снарядов, Хазе заметил, что снаряды, вылетевшие из стволов неприятельских орудий, были довольно отчетливо видны. Сначала они казались ему продолговатыми чёрными точками, потом становились всё крупнее и крупнее. Через какое-то время Хазе уже мог довольно точно определить по характеру полета снарядов, куда они лягут. Британские снаряды рвались при ударе о воду, и некоторые всплески были окрашены жёлто-зеленым цветом – это взрывались лиддитовые снаряды.
45
Перед самым «последним раундом» «Гинденбург» вынужден был ненадолго выйти из строя и застопорить ход, чтобы убрать противоторпедные сети, свесившиеся за борт, и пропустил вперёд «Дерфлингер», поменявшись с ним местами.
46
На «Зейдлице к этому времени не действовали две башни.