Страница 55 из 91
— Вот-вот, — собравшаяся было отвернуться, чтобы лучше показать степень своей обиды, Аврайа остановилась, заинтересованная новым поворотом в рассуждениях, — все вы так. Дела у них, дела. Всехда находится что-нибудь поважнее, чем поховорить с друхом.
Теперь надо было выждать паузу, виновато опустив голову, а затем с ней снова можно будет нормально говорить. Главное не слишком торопиться, а то все утешения потребуются по новой. Все, теперь можно.
— Ладно, — Аврайа повернулась в его сторону, — а хоть какие-то предположения у тебя есть?
— Есть, конечно. Наверняка, он собирается провести тебя через какое-то посвящение. Настроить на тебя талисман какой-нибудь, а может и что посущественнее.
Это уже был ответ. Детали, разумеется неясны, но, по крайней мере, ясно, к чему примерно готовиться. Теперь уже можно спокойно убивать время, не мучая себя дурными бесплотными вопросами. Руффус поблагодарил дракона и, устроившись под теплым боком, стал почесывать нежную кожу на шее. Аврайа млела от этого и благодарно мурлыкала. На самом деле, она была права, обижаясь на него. Фактически с первого же дня знакомства она предложила ему дружбу, постоянно опекала, не давала почувствовать одиночество, а он, как только начала пропадать в этом ежечасная необходимость, почти перестал навещать ее, в лучшем случае, перекидываясь парой слов поутру. Неблагодарность, обычная, впрочем, для рода людского. Поэтому он решил, что с его стороны лучшим выбором будет провести свободное время с другом. Когда еще такая возможность представится.
Когда уже стало темнеть, только напоминания со стороны Аврайи заставили его вспомнить, что пора бы и к Странду. Нехотя Руффус простился с драконом и отправился в дом. Поднимаясь в башенку, он снова начал гадать, что же его ожидает, но теперь уж совсем глупо было предаваться сомнениям. Проще подняться по лестнице и узнать.
Комната, расположенная в башенке, была самым загадочным помещением во всем жилище мага. Судя по ее внешним размерам там мог разместиться разве что небольшой чуланчик, тогда как изнутри взору представал внушительных размеров зал. Стены были заставлены уходящими под потолок книжными полками, в единственное окошко, больше напоминавшее бойницу, и днем-то свет особенно не проникал, а под вечер и вовсе оставлял помещение во мраке. Напротив окна была дверца в клетушку, доверху заваленную самыми различными предметами, о подлинном назначении которых можно было только догадываться. Странд рассказывал о части из них, но разобраться без дополнительных пояснений в том, для чего предназначен керамический ночной горшок с отбитым куском или деревянный дрын, слишком маленький для копья, но сильно крупноватый для зубочистки — не представлялось возможным. Глядя на груду талисманов, появлялось непреодолимое желание произвести их опись и нацепить на каждый ярлык с кратким пояснением.
В центре комнаты располагался столик весьма элегантный на вид, но совершенно неподъемный, потому как был выточен из монолитного куска неизвестного Руффусу абсолютно черного камня. В настоящий момент на столике стояла большая медная чаша с помятыми боками, в которую Странд переливал из бутыли вино, не обращая внимания на вошедшего ученика. Затем он стал добавлять в вино какие-то порошки. Будь они специями, можно было бы решить, что маг занят приготовлением глинтвейна, но что-то подсказывало, что если это и специи, то не кулинарные. Да и вряд ли Странд устроил Руффусу отдых лишь для того, чтобы получить высшее удовольствие от вечеринки с глинтвейном.
— Кх-кх, — прокашлялся принц, пытаясь привлечь к себе внимание. Не то, чтобы он этого очень хотел, но боялся, что если вовремя не сделать, то можно нарваться потом на выговор за опоздание.
— Проходи-проходи, — не отрываясь от своих занятий сказал маг, — сейчас я закончу и мы приступим.
К чему приступим, Руффус решил пока не интересоваться. Еще пять минут подождать он вполне мог, хотя любопытство и жгло его изнутри. Когда добавив еще какой-то дряни в чашу, Странд добился легкой вспышки и струйки дыма, потянувшейся к подвешенной на потолке вытяжке, то удовлетворенно крякнул и повернулся наконец к ученику.
— Ну, как? — непонятно о чем поинтересовался маг.
— Что?
— Готов поработать? — на лице учителя появилось какое-то незнакомое отсутствующее выражение. В глазах была то ли усталость, то ли грусть.
— Я так до сих пор и не знаю, что предстоит. Откуда мне знать, готов я или нет, если не понятно, к чему?
— Ну-у, — Странд выглядел слегка смущенным. Раньше ученик и предположить не мог, что маг может быть подвержен подобным настроениям. — Тебе надо будет пройти через что-то вроде посвящения… — он задумался, подбирая слова. — Серроус уже выступил походом на Хаббад. Он возглавил нашествие Мондарка. Курра уже пала. Он продвигается вглубь страны. Боюсь, что нам придется выступить на стороне Хаббада.
— То есть мне надо выступить против брата? — произнося вслух, он понял, что в глубине души всегда знал это, хотя и пытался скрывать от себя. Может быть, поэтому слова учителя не прозвучали откровением и даже не вывели Руффуса из состояния равновесия.
— Да, — выражение умиротворения на лице Странда начало меняться на глазах. Взгляд стал наполняться решимостью. — И более того, чтобы остановить это вторжение, мне придется полностью передать тебе свои силы. Не думай, что это доставляет мне удовольствие, но другого пути нет. Я не буду тебя принуждать, тем более, что это бесполезно, но рассчитываю на твое сотрудничество.
— Но почему… почему ты должен передавать мне свои силы? — принц крайне удивился такому повороту. В голове всплывали туманные слова, услышанные от провидца, обретая смысл. Но если провидец говорил именно об этом, то все уже предрешено, и его мнение никакой роли не играет. Зачем пытаться плыть против течения? Тем боле, что далеко не ясно, существует ли еще в природе его брат или только телесная его оболочка.
— Так сложилось, — грустная улыбка промелькнула на лице мага, — что реально мы можем сегодня противопоставить Селмению только мои силы и умение, слившиеся с твоим природным талантом, который много больше моего. У нас нет десяти-пятнадцати лет на полное обучение. Как видишь, не только тебе приходится делать выбор.
— А что после этого будет с тобой?
— Ничего… — он с сомнением потер лоб, поднял глаза и, решившись, продолжил, — совсем ничего. Видишь ли, я так давно живу на этом свете и занимаюсь магией, что к настоящему моменту ничего реального во мне не осталось. Только магическая энергия и умение с ней обращаться. Даже тела своего у меня нет. Я могу принимать любое обличие, но своего у меня нет. В каком-то смысле, меня и сейчас нельзя назвать живым… — Странд замолчал и подошел к бойнице, словно хотел найти там что-то. Ему совсем не хотелось рассказывать, что с ним должно произойти, но он продолжил не поворачиваясь. — А что от меня останется?.. Так, небольшой серый камешек, вроде гальки…
— То есть ты умрешь?
— Ну, я говорил, — он повернулся, стараясь, впрочем без особого успеха, изобразить ироничную улыбку, — что в каком-то смысле я уже много веков не могу считаться живым… — Странд перестал бороться с собой, и лицо его как бы оплыло, утратив привычное выражение. Он разом постарел и выглядел теперь, насколько это можно представить, на все свои годы. Это не было лицом человека. Осталась только маска древности и усталости. — В общем, да. Я умру, то есть, навсегда.
— И ничего с этим нельзя сделать? — Руффус почувствовал, как защемило у него под сердцем. Он вовсе не хотел с ним расставаться. У него совсем не так много друзей, а в Странде он видел далеко не только учителя магии. Кто у него после этого останется? Только Аврайа. Ну, может быть, еще Валерий…
— Существует, конечно, одна возможность, но мне не хотелось бы даже ставить тебя перед проблемой еще одного выбора… Так что, лучше просто запомни, что этот камешек не стоит брать в руки. В перчатках — да, но голой рукой — не стоит.
— Почему?