Страница 41 из 146
Действительно, в давние времена, еще до того, как дальний предок короля Дануба начал объединение земель королевства, род Пемблбери обладал земельным правом и владел Вестер-Хонсом. Когда король Бендрагон Селин Урсальский объединил земли и подчинил Вестер-Хонс короне, предки Констанции поначалу сохранили свое могущество. Однако с течением времени население этой провинции стало уменьшаться, и Вестер-Хонс постепенно пришел в упадок. Чтобы не потерять связи с королевским двором, бабушка Констанции стала придворной дамой. Мать Констанции — побочная дочь одного герцога, дальнего родственника семьи Таргона Брея Каласа, — последовала ее примеру. Она же обучала юную Констанцию премудростям их нового семейного ремесла.
Ее сын будет первым за три поколения родившимся мальчиком. Он восстановит мужскую линию рода Пемблбери, восстановит все, чем некогда был этот род, и приумножит его славу.
Но не только надежды заполняли мысли Констанции в это утро. Хватало и сомнений. Сейчас она отчетливо понимала, что поставила короля Дануба в щекотливое и, возможно, опасное положение. Она играла по собственным правилам, немало рискуя и надеясь, что Дануб останется верным ей.
Констанция попыталась успокоиться и еще раз все обдумать. Ее своеволие могло окончиться ссылкой. В таком случае Констанции придется пополнить ряды провинциальной знати и разделить участь обеих придворных дам, забеременевших от Дануба. Ее охватил неподдельный ужас: неужели все этим и закончится?
Страх, правда, быстро прошел, ибо Констанция напомнила себе, как страстно она хотела ребенка. Она уже зрелая женщина, а Дануб не делал ничего, чтобы узаконить их отношения. Поэтому у Констанции не оставалось иного выбора.
Разумеется, она могла бы пойти менее сложным и опасным путем, выйдя замуж за какого-нибудь аристократа. Многие почли бы за счастье жениться на ней. Но Констанции был не нужен ребенок от любого мужчины, и она не собиралась сочетаться брачными узами с тем, кого не любила. Она полюбила Дануба еще тогда, когда он не был женат на королеве Вивиане. А с момента королевской женитьбы прошло уже два десятка лет. Дануб был ее другом и возлюбленным, единственным мужчиной, который, как ей казалось, по-настоящему ее понимал. Теперь он являлся и отцом ее ребенка. Никакие сокровища мира не заменили бы ей нынешнего положения.
Констанция погружалась в сладкую утреннюю дрему. Радость победила все страхи, и ее новое положение теперь казалось вполне естественным. Констанции доставляло огромное удовольствие думать о том, что в ее чреве зародился ребенок. Ребенок Дануба.
— Калас по-прежнему контролирует церковь Абеля и в Палмарисе, и во всех прилегающих землях, — с довольным видом сказал король Дануб, обращаясь к Джеховиту.
Настоятель пришел в роскошный королевский кабинет спустя несколько часов после встречи с Констанцией. Дануб полулежал в кресле, потягивая вино и созерцая свою громадную библиотеку, самую большую библиотеку в мире — она была богаче даже библиотеки Санта-Мир-Абель.
Король искренне улыбался; он находился в прекрасном настроении, и вовсе не вино было тому причиной. Дануб радовался возвращению домой, радовался светлым летним дням. Наконец-то его королевство обретает спокойное течение жизни. Теперь он снова будет наслаждаться прогулками по полям, окружавшим Урсальский замок. Вновь предстоит множество балов и приемов, на которые будут съезжаться столичная знать и хорошенькие придворные дамы. Похоже, жестокая опасность, грозившая его королевству от демона-дракона, теперь окончательно миновала, а честолюбивые церковники, которые нередко становились самыми яростными его соперниками в борьбе за власть, вскоре опять удалятся за древние стены своих монастырей.
— А мне недостает герцога Каласа, — сознался король и вновь засмеялся, когда увидел, как нахмурился Джеховит, никогда не питавший дружеских чувств к герцогу.
— Думаю, довольно скоро я смогу вернуть его в Урсал, — добавил король.
— Не стоит недооценивать настоятеля Браумина Херда, — предостерег Джеховит.
— Калас извещает, что Джилсепони отправилась на север, — ответил Дануб. — А без нее у нашего друга Браумина поубавится пылу. Мы выходим из мрачных времен, и одновременно с этим ослабевает влияние церкви. Жители Палмариса хорошо помнят жуткое правление епископа Де’Уннеро. Уверяю вас, память об этих ужасах только на руку герцогу Каласу.
— Поскольку герцог Калас всегда являл собой образец человека мягкого и милосердного, — язвительно проговорил Джеховит.
Но и эта реплика вызвала лишь смех Дануба.
— Друг мой, посмотрите, какой замечательный сегодня день. А сколько замечательных дней у нас впереди! — сказал король, поднимая бокал.
Лицо Джеховита оставалось серьезным и задумчивым. Король опустил бокал и внимательно поглядел на старого монаха, только сейчас сообразив, что настоятель пришел к нему не случайно.
— Утром я встречался с Констанцией, — начал Джеховит.
— Ну и… — нетерпеливо спросил Дануб. — Если что-то случилось при моем дворе, говорите без обиняков.
— Констанция беременна, — сообщил ему Джеховит. — У нее ребенок от вас. Мальчик. Если не будет осложнений, на будущий год, в середине зимы, она должна родить.
Дануб с трудом проглотил слюну.
— Немыслимо, — пробормотал он. — Констанция прекрасно знает, как предохранить себя…
Король замолчал, обдумывая услышанное. Сейчас его занимал только один вопрос: было ли это зачатие случайным или преднамеренным. Констанция не один десяток лет была его верной подругой. Их любовные отношения то затихали, то вспыхивали вновь. Однажды она напрямую спросила, каковы его намерения относительно нее, если таковые имеются… Неужели она сознательно обманула его?..
— Такова жизнь, ваше величество, — сказал настоятель Джеховит. — Надеюсь, вы помните, что уже произвели на свет двоих детей? Смею вас заверить: немало придворных дам оказываются беременными; просто они вовремя обрывают свою беременность.
— Беременными от меня? — спросил Дануб, и в широко раскрытых глазах отразился весь охвативший его ужас.
Джеховит развел руками, стараясь успокоить короля.
— Такое случается, — тихо сказал он. — Просто придворные дамы задумываются о своем будущем. Чтобы занимать место при дворе, надо быть не только красивой и одаренной. Надо избегать осложнений. Большинство придворных красавиц отлично понимают, насколько изменится их жизнь с появлением ребенка. Лишиться места и оказаться в нищете…
Кресло вдруг показалось королю жестким и неудобным. Он почти залпом осушил бокал крепкого вина. Он не любил, когда ему напоминали об этой стороне его жизни, но и отрицать справедливость сказанных Джеховитом слов он не мог. Подумав о характере Констанции, он несколько успокоился.
— Констанция этого не допустит, — сказал король.
— Разумеется, не допустит, — согласился Джеховит. — Сомневаюсь, чтобы она считала ребенка от короля Дануба Брока Урсальского тяжкой ношей или причиной для слез, если только это не слезы радости.
Интонация, с какой были произнесены последние слова, подсказала Данубу: старик полностью убежден, что Констанция стремилась забеременеть. Короля удивило лишь то, что мысль об этом не вызывает в нем гнева. Сколько лет Констанция Пемблбери была Данубу верной союзницей! А сколько раз она утешала его в дни сомнений и смятений, укрепляла дух, когда требовалось принимать серьезные решения, будь то помилование отпетого злодея или распределение провизии в тех землях, которым угрожал голод!
— Возможно, она заслужила этого ребенка, — пробормотал Дануб, обращаясь больше к самому себе, нежели к Джеховиту.
— А какая судьба ожидает его? — напрямую спросил настоятель, прерывая размышления короля.
Дануб посмотрел на старика, но ничего не сказал.
— Вы произвели двоих детей и позаботились об их матерях, обеспечив им достойное существование и даже пожаловав их детям скромные титулы, — напомнил ему Джеховит. — Но одновременно вы издали соответствующий указ, навеки лишающий ваших детей и их потомков претензий на трон королевства Хонсе-Бира. Намерены ли вы предпринять то же самое в отношении ребенка Констанции Пемблбери?