Страница 35 из 67
— Si! Si! Si! — радостно повторяют все трое и начинают что-то наперебой мне рассказывать, смеясь и перебивая друг друга, как дети. Из жизнерадостного гомона этих породистых здоровых щенков я вылавливаю только отдельные, более или менее знакомые мне на слух слова — «академия», «милитар», «марина форс», «Сан-Паулу», «дос аньо» и «вакансиа». Сопоставив услышанное, я прихожу к выводу, что все трое — курсанты второго года обучения Военно-морской академии в Сан-Паулу, а в Рио на «вакансии» — это что-то типа побывки, насколько я понимаю.
— A little bit English?[16] — на всякий случай уточняю я.
— No, no English! — грустно пожимают плечами красавчики в форме. — Just Portuguese!
Увы, увы! Какие красивые мальчишки, но только что мне с ними делать, если мы друг друга не понимаем? Просто любоваться их внешностью? Но ведь это надоест через полчаса! Вот так и в жизни бывает: человек может быть сколько угодно красив, но если ты не понимаешь его, а он тебя, то ваши пути-дорожки неминуемо расходятся. Может быть, и мы со Львом говорим на разных языках? Я искренне не могу его понять, хотя и пытаюсь. А он, похоже, прекрасно въезжает в то, чего я от него хочу, только прикидывается ветошью — прямо как я перед русскими приставалами. Просто потому что на данный момент ему это выгодно!
Это открытие настолько меня поражает, что я даже забываю о своих ухажерах. Сижу обдумываю свою неожиданную ассоциацию, пытаясь сообразить, как применить ее на практике. Наконец, выкурив целую сигарету, вижу: мои курсантики все еще топчутся передо мной, не решаясь даже присесть за мой столик. Ах, как это мило! Надежды юношей питают — да так, что они не в силах даже уйти, несмотря на то что дама их сердца явно занята своими мыслями. Надо выяснить, на что именно надежда (чисто для общего развития!) и отправить их с богом на дальнейшую вечернюю охоту.
— Ночес, — напрягаю я память. Кажется, именно так будет вечер по-испански. По-португальски этого слова я не знаю. Да ладно: надо будет — поймут! — Ночес диско? Кайпиринья?
— Si, si! — радуются юные офицеры. — Banana Jack bar, Ipanema, Rua Jangadeiros![17]
Что ж, я угадала: юным морским волкам нужна подружка для танцев, выпивки — ну и всего остального. Пардон, господа офицеры, но, боюсь, мне придется отправить вас в отставку. Хоть вы и красавчики.
— Скузи, — извиняюсь я и выразительно хлопаю себя по часам. — Бизнес-митинг. Хиа, — и указываю на свой столик.
Курсанты явно разочарованы, но вежливо извиняются и удаляются прочь — чуть ли не строем.
А минут через пять после их ухода я тоже встаю и продолжаю неторопливую прогулку в сторону Ипанемы. Девять кавалеров за один вечер — это сильно! И должно укрепить мою женскую самооценку. Однако что-то я устала от кокетливых бесед ни о чем. Хочу просто гулять, созерцать и размышлять.
А вот и Ипанема. В целом она похожа на Копакабану, только отели здесь не такие грандиозные — не в смысле качества, а в смысле размеров. Попадаются и по-настоящему шикарные, но они более камерные, более уютные.
Здесь больше малоэтажных жилых домов элитного вида, на многих — таблички с надписью «Apartments for rent» (апартаменты внаем). Также много прибрежных кафешек — близнецов копакабанских. А по другую сторону авенида Виейра Соуто светятся огнями дорогие «стационарные» рестораны — как заведения при отелях, так и самостоятельные общепитовские бренды. На Ипанеме всюду слышится в основном английская речь. Обеспеченные американцы и тусующаяся золотая молодежь предпочитают отели и клубы Ипанемы, нынче она в моде. Более спокойные и зрелые, но не менее богатенькие американцы предпочитают Леблон. Говорят, на Леблоне в целом тише по ночам — там меньше ночных клубов и отдыхающих на пляже после заката. На Леблон можно попасть, пройдя до конца Ипанему. Судя по карте, там даже не придется огибать мыс, как на выходе с Копакабаны: один пляж прямо перетекает в другой, а авенида Виейра Соуто — в рю Делфин Морейра (Rua Delfim Moreira), идущую вдоль Леблона. Но сегодня я уже вряд ли туда дойду — поздно. А вот завтра, после того как увижу закат на Арпоадоре, вполне можно прогуляться до Леблона. Утро, пожалуй, посвящу шопингу, а искупаюсь еще до завтрака. Под солнцем Рио легко обгореть даже такой смуглянке, как я, поэтому лежание на пляже лучше дозировать. Моя кожа редко принимает красноватый оттенок даже под самым палящим южным солнцем, а здесь я разрумянилась, как северная пейзанка. Вот и план на завтра образовался сам собой, чудесно!
На Ипанеме обращает на себя внимание большое количество стариков. Но не простых, а, судя по всему, очень богатых. Их усаживают в удобные кресла прямо на набережной или возле входа в садик при апартаментах — так, чтобы они могли любоваться гуляющей толпой. За ними присматривают заботливые женщины, некоторые из них в униформах, похожих на экипировку то ли горничных, то ли сиделок. Эти сиделки заботливо обмахивают подопечных веером, периодически подносят им попить, отвечают на вопросы — в общем, находятся на посылках. Некоторых старичков и старушек катят по пешеходной дорожке вдоль Виейра Соуто в инвалидных колясках, время от времени тормозя возле уличных кафе. Других заботливо ведут под ручку, то и дело совершая остановки на удобных лавочках. И все старички и старушки — своими ногами они идут или нет — с иголочки одеты, намыты, надушены и причесаны. То есть являются достойными и полноправными участниками нарядного вечернего променада вдоль Ипанемы. Все проходящие мимо, как я замечаю, относятся к гуляющему старшему поколению очень учтиво, даже нежно. Старичкам приветливо машут, улыбаются, интересуются здоровьем, а маленькие дети приносят им цветы, сорванные с клумбы, расположенной вдоль пешеходной дорожки. Я наблюдаю, как крохотная черная девчушка отрывается от своей дородной черной мамы, бежит с большим чупа-чупсом в руках и кладет его на колени миловидной старушке в инвалидном кресле. Та едва не плачет от умиления, а ее сиделка с трудом догоняет резвого ребенка и что-то кладет девочке в ладошку. Возможно, это деньги, потому что дитя подпрыгивает от счастья и вновь устремляется к уличному кафе. Через минуту я вновь вижу ее — уже с большим облаком цветной сахарной ваты на длинной палке. Все это напоминает мне сцену из какого-то бразильского сериала, где глубокоуважаемая пожилая донья Клара в сопровождении горничной отправляется повидать свою приятельницу донью Марию — бедняжку разбил паралич еще пять лет назад, но она по-прежнему очень умна и может дать дельный совет.
С удовольствием созерцая толпу, дохожу до середины Ипанемы и решаю пропустить стаканчик кайпириньи в прибрежной кафешке, а то ноги нещадно гудят. Выбираю единственный пустующий столик и устраиваюсь с коктейлем и пепельницей. Минут через пять передо мной появляется тетушка в униформе — той самой, для сиделок или домашней прислуги — и что-то лопочет по-португальски. Мотаю головой: speak English, please! Тогда тетушка произносит отдельные английские слова, изрядно сдобренные экспрессивными жестами, в результате чего до меня доходит: она просит разрешения посадить кого-то за мой столик. Киваю, мне не жалко.
Сиделка подкатывает к моему столику прогулочное кресло на колесиках — чуть ли не инкрустированное бриллиантами! В нем восседает… копия Мадлен Олбрайт, если вы когда-нибудь видели эту американскую железную леди. «Миссис Олбрайт», положив руку на левую сторону груди, кивает мне, улыбаясь во всю свою безупречную искусственную челюсть. Дескать, она благодарна, что я не отказалась составить ей компанию. Теперь я чувствую себя неловко: после такого радушного приветствия вроде как следует завести задушевную беседу… Но на каком языке? И о чем?
Сиделка приносит для своей госпожи бокал свежего клубничного сока и встает за спиной ее кресла — натурально, сцена из бразильского сериала! Разглядываю свою случайную соседку: судя по всему, она богата — и даже очень. На ее пальцах, запястьях, на шее, в ушах и даже в прическе бликуют многочисленные подлинные алмазы. Я, конечно, не ювелир. Но как-то Лев, когда мы с ним оказались на алмазной фабрике в Израиле, научил меня отличать натуральные камни от подделок — по особому сиянию, по тонкостям огранки и даже по форме. Лев очень хорошо разбирается в драгоценностях, потому что их любит его жена. А он помогает ей их коллекционировать… Да бог с ним, впрочем. Итак, камни на незнакомке настоящие, в этом я уверена.