Страница 25 из 65
— От этого зависит наше будущее,— предостерег он охотника.
— Согласен,— ответил Донифан,— но ведь надо экономить и консервы. Нам без них плохо придется, если появится возможность покинуть остров.
— Покинуть остров? — переспросил Гордон.— Да разве мы сможем построить корабль, который продержится в открытом море?
— А почему бы и нет, если окажется, что материк недалеко от нас? Во всяком случае, я не намерен умирать здесь, как соотечественник Бриана.
— Ладно,— продолжал Гордон.— Но прежде, чем замышлять отъезд, надо привыкнуть к мысли, что нам, быть может, придется прожить здесь долгие годы.
— Вот ты и высказался, Гордон! — вскричал Донифан. — Я уверен, что ты с восторгом основал бы тут колонию!
— Разумеется, если не появится иного выхода.
— Эх, Гордон, я не думаю, чтобы нашлось много сторонников твоей выдумки! Даже твой дружок Бриан…
— У нас еще будет время обсудить все это,— сдержанно ответил американец.— А что касается Бриана, то я хочу сказать тебе, Донифан, что ты несправедлив к нему. Он хороший друг и доказал нам свою самоотверженность.
— Ну, конечно же,— иронизировал тот в свойственной ему насмешливой манере.— Бриан — само совершенство! Собрание всех добродетелей! Настоящий герой!
— Нет, Донифан, у него, как и у всех, есть свои недостатки. Но твое отношение к нему может повести к раздорам, которые еще более осложнят наше положение. Бриана все уважают…
— Уж будто и все?
— Да, во всяком случае, значительное большинство. Я не знаю, почему ты, Кросс, Уилкокс и Уэбб ни в чем с ним не соглашаетесь. Я говорю тебе это между прочим, Донифан, но уверен, что ты обдумаешь мои слова.
— Все уже обдумано!
Гордон убедился, что заносчивый мальчик не намерен прислушиваться к его советам, и огорчился, предвидя, что такое поведение принесет в будущем серьезные неприятности.
Через три дня разгрузка плота завершилась; оставалось лишь разобрать сам плот, так как брусья и доски могли понадобиться при обустройстве Френч-дена. К несчастью, в пещере не могли поместиться все материалы. Если не удастся расширить помещение, придется строить сарай. А пока оставшийся груз сложили возле выступа утеса и покрыли просмоленным брезентом.
Тринадцатого мая Бриан, Моко и Бакстер занялись плитой, которую пришлось втаскивать в пещеру на катках. Довольно трудным делом была установка дымовой трубы. Но так как известняковая скальная порода оказалась довольно мягкой, Бакстеру удалось пробить в стене отверстие, куда и вывели трубу. И днем, когда юнга разжег огонь в плите, все с удовлетворением убедились, что она прекрасно топится. Тем самым приготовление пищи было обеспечено и в непогоду.
На следующей неделе Донифану, Уэббу, Кроссу и Уилкоксу, к которым присоединился Сервис, удалось вволю поохотиться. Они отправились в березовый лесок, тянувшийся по берегу озера в полумиле от Френч-дена. В некоторых местах обнаружили следы человеческих трудов. Это были ямы, прикрытые переплетенными ветвями, достаточно глубокие, чтобы провалившееся туда животное не могло вылезти. Но ямы явно были вырыты много лет назад. В одной из них лежали останки какого-то зверя, его породу они пытались распознать.
— Во всяком случае, это был большой зверь,— сказал Уилкокс. Спрыгнув в яму, он вытащил оттуда побелевшие от времени кости.
— Видно, это четвероногое. Тут кости всех четырех лап,— добавил Уэбб.
— А не живут ли здесь пятиногие? — пошутил Сервис.— Какой-нибудь баран-феномен[116] или бык-чудо природы?
— У тебя все шуточки, Сервис,— обиделся Кросс.
— Уж и пошутить нельзя? — оправдывался тот.
— Во всяком случае, ясно, что это был очень сильный зверь,— заметил Донифан.— Смотрите, какой толстый череп, какие клыки в челюсти! Пускай Сервис шутит, пусть забавляется насчет балаганных баранов-феноменов и ярмарочных быков-чудес природы. Но я думаю, у него пропала бы всякая охота смеяться, воскресни сейчас это четвероногое.
— Хорошо сказано! — воскликнул Кросс, всегда восхищавшийся репликами своего кузена.
— Ты, значит, думаешь, что это был хищник? — недоверчиво спросил Уэбб.
— Да, несомненно.
— Лев? Или тигр? — допытывался Кросс.
— Ну, тигров и львов здесь не водится. Но думаю — ягуар или пума.
— Надо держать ухо востро,— заметил Уэбб.
— И далеко не заходить,— добавил Кросс.
— Слышишь, Фэнн,— сказал Сервис, обращаясь к собаке.— Здесь бродят крупные звери!
Фэнн ответил веселым беспечным лаем.
— У меня есть мысль,— сказал Уилкокс.— Закроем-ка эту яму новым настилом. Может, еще какая-нибудь живность попадется.
— Как хочешь, Уилкокс,— ответил Донифан.— Я-то больше люблю подстреливать дичь на свободе, чем убивать ее на дне ямы.
В этих словах выразился спортивный дух мальчика. Однако Уилкокс, подавший мысль о западне, оказался практичнее Донифана. Товарищи помогли ему нарубить веток и сложить над ямой, прикрыв листвой. Такая ловушка была, конечно, довольно примитивной, однако ею успешно пользуются трапперы[117] в пампасах. Мальчики отметили место западни зарубками на деревьях и возвратились к пещере.
В последующие дни охотничьи походы продолжались. Пернатой дичи было много. Помимо дроф попадались каменные стрижи с белыми точками на крыльях, как у цесарок, целые стаи лесных голубей, довольно вкусные северные гуси. Из четвероногой дичи здесь обитали пищухи — род грызунов, с успехом заменяющих кроликов во фрикасе;[118] мары — разновидность зайцев с рыжим мехом и черной отметиной на хвостике, пекари — маленькие кабанчики и гвазуи — быстроногие пампасские олени. Встречались и броненосцы — своеобразные млекопитающие с чешуйчатым панцирем на спине; их мясо считается деликатесом.
Донифану удалось подстрелить несколько таких зверьков, но добыча не оправдывала истраченных боеприпасов. Замечание Гордона по поводу подобного расточительства Донифан и его товарищи восприняли с явным неудовольствием.
Во время одного из таких походов мальчики набрали много дикого сельдерея, обильно росшего в сырых местах, и кресс-салата, молодые ростки которого — прекрасное средство от цинги. Эту зелень стали регулярно подавать к столу.
Так как мороз еще не сковал реку и озеро, то рыбы хватало. На удочку ловили форель и нечто, похожее на щуку: вкусно, но костисто. Однажды Айверсон, торжествуя, принес большущего лосося, с которым долго боролся, чуть не сломав удилище. Когда рыба косяком пойдет к устью реки, можно будет наловить ее побольше, про запас на зиму.
Несколько раз дети осматривали яму-западню Уилкокса, но она оставалась пустой, хотя туда для приманки положили большой кусок мяса.
Но вот наконец семнадцатого мая произошло знаменательное происшествие.
В тот день Бриан с несколькими мальчиками пошел в лесок поискать у скал поблизости, нет ли там какой-нибудь пещеры, годной для склада. Приблизившись к западне Уилкокса, они услышали хриплые крики и помчались туда. К Бриану тотчас присоединился Донифан, который не любил, чтобы его опережали. Остальные, с ружьями наготове, немного поотстали. Фэнн крался, насторожив уши и вытянув хвост. Когда они были шагах в двадцати от ямы, крики возобновились. В настиле зияла дыра. Очевидно, в западню провалилось какое-то животное.
— Пиль, Фэнн! Пиль! — крикнул Донифан.
Собака бросилась вперед, заливаясь лаем, в котором, однако, не слышалось ярости.
Бриан и Донифан, подбежав, наклонились над ямой.
— Идите сюда! — крикнули они.— Скорее!
— Это не ягуар? — спросил Уэбб.
— И не пума? — вторил ему Кросс.
— Да нет же! — ответил, смеясь, Донифан.— Это — двуногое животное! Мы поймали страуса!
Действительно, в яме оказался не кто иной, как страус. Было чему порадоваться: ведь у этой птицы очень вкусное мясо, особенно грудина, где скапливается жирок.
[116] Феномен — здесь: редкое, необычное, исключительное явление.
[117] Траппер — охотник на пушного зверя в Северной Америке, пользующийся чаще всего западней.
[118] Фрикасе — нарезанное мелкими кусочками жареное или вареное мясо с какой-либо приправой.