Страница 42 из 101
Я посмотрела на девочек. Слушают Ману с интересом, словно бы не о них этот ужасный рассказ.
- И когда я вошел, чтобы взглянуть на этого проказника, то увидел, что на ковре угасает Жанна, а под... проказником, - слова давались Мане с трудом, - Жозефина...
- Я и не видела уже, как Мана пришел, - легко передернула плечами старшая. - Со мной уже было покончено. Наверное, граф решил, что убил меня. Последнее, что я помню, - это как он душил меня. И... не стоит об этом, слишком мерзко - даже для вампиров.
- И ты убил его, Мана? - спросила я. Надеюсь, кровожадная надежда не слишком отчетливо прозвучала в моем голосе.
- О нет, - вампир холодно улыбнулся, - я его вырубил. Потом обратил девочек и... милосердно, надеюсь, оборвал их страдания.
- Жанка не помнит, - перебила Ману Жози, - а я была при памяти еще. Смутно-смутно, с закрытыми глазами я почувствовала, что графа, душивший меня, перестал это делать и двигаться вообще, упал на меня, как мешок, а в следующий момент его сильным рывком с меня сдернули. Я приоткрыла глаза - мужчина склонился надо мной, в маске из перьев. Он увидел, что я открыла глаза, погладил меня по голове и отошел к Жанне. Я не могла толком голову повернуть, но видела, что он приложился к шее Жанны, а потом вернулся ко мне, - в голосе девочки было столько мечтательности, - и снял маску. И он был такой красивый, - Жози с восторженным урчанием прижалась щекой к плечу Маны, - и сказал мне: "Не бойся, скоро тебе станет лучше". И он меня укусил. Я не боялась, я верила. Тогда он сказал еще: "Я дам тебе другую жизнь, и мы будем вместе". Я думала, что он лжет, но порадовалась, что хотя бы перед смертью встретила своего принца...
- И я убил ее первой, - сказал Мана.
Я поежилась.
- После закутал тела в покрывало и с помощью Лео вынес их из дома князя. И позже девочки воскресли в парижском доме Тристана, - Мана улыбался, прикуривая, - я ожидал, что мне придется ловить их по всему Парижу, умасливать и облизывать, чтобы бедняжки не наложили на себя руки и приняли как данность то, что теперь они бессмертны. По крайней мере, все мои предыдущие обращения заканчивались именно этим. Я отдирал от креста обугливающегося Лео, я отнимал серебряные цепи у Сальватриче, Леттерия вообще едва не сгорела - так шустро бегала от меня. Кассиани все только плакала и плакала, долгое время я думал, что она тронулась, однако обошлось... А эти две? Черта с два они плакали и истязали себя! - Мана хохотнул, притягивая к своему плечу и Жанну. - Естественно, у них уже не было ни переломов, ни ран, ни разрывов, ни гематом - зато была нечеловеческая сила и жажда мести. Знаешь, что мне эти девушки-розанчики заявили? "Дай нам одежду - любую. А, и скажи адрес, чтобы мы вернуться могли".
Жанна захихикала.
- Я помню, как хорошо мне было, как вольно, как легко можно было дышать и не дышать, ничего не болело, ни старые раны, ни ноги, ни сердце, как нравилось мне отражение в зеркале...
- И мы пошли в ночной рейд, - сказала со смешком Жози.
- Да, для начала устроили кровавый пир в борделе, хозяин которого обрек их на смерть, - Мана, стараясь, не задеть Жанну сигаретой, затянулся. Лица у всех троих были глумливые. - Потом пошли и повоспитывали князя, который хоть и знатный гуляка, но потворствует таким нехорошим вещам. А после добрались и до графа, так любящего мертвых дев.
- Это было эпично, - сказала Жози.
- Он умер лишь на четвертые сутки, - добавила Жанна.
- И мы смотались из Парижа, - закончил Мана.
Потрясенная, я не знала, что и сказать.
- Но... ведь они были всего лишь людьми, - выдавила я, наконец. - Неужели тебе стало жалко тех, кем вы беззастенчиво пользуетесь?
- Я против бессмысленной жестокости. К тому же, взгляни на этих ангелов, - Мана сжал макушку Жанны пальцами и заставил ее поглядеть на меня, - ну разве они не стоили того, чтобы их спасти?
Он смеялся.
- К тому же, в Монако пару месяцев спустя я выяснил какие они... веселые, жестокие и умные. Лучших детей я не мог бы и пожелать.
- Мне жаль, что вам довелось через такое пройти, - сказала я, обращаясь к сестрам. - Эту историю даже слушать больно...
- Прошу, не расстраивайся! У нас все сложилось просто чудесно, как видишь, - сказала Жози.
- Тебе стоит закончить рассказ о других твоих детях, - снова напомнила Жанна.
- Ну вот, в следующем году я уже без тени сомнения нашел и обратил Натаниэля. Ему было 26 лет, ныне он мастер Львова.
- А мы - мастера Луганска, - сообщила Жози не без гордости.
- Львов и Луганск - вампирские центры Западной и Восточной Украины, - пояснил Мана, - считается, что после Ингемара и нас с Кимом самые главные - Натаниэль и эти две свежие 150-летние маргаритки, - Мана, закрыв глаза, выдержал тычки в ребра. - Так вот, после Ната я обратил в 1903 году - уже тут, в Киеве - Сонечку. В 1999 году она вышла замуж за мастера Франции, Ривелена...
- Шикарная свадьба была... - мечтательно припомнила Жози.
- Погоди, Мана, - едва уловимая сперва мысль теперь оформилась окончательно, - это что же за династические браки, а? Не без твоего ведь вмешательства твои дети так высоко поднялись.
- А я и не скрываю, что продвигал их. Я заботливый папочка, - протянул он гадким-прегадким голосом в лучших традициях Драко Малфоя, и смачно чмокнул обеих своих девочек в лицо - куда достал: Жанну - в переносицу, Жози - в лоб.
- Ну, затем я обратил Тимофея, 27 лет, 1912 год, он недавно начал самостоятельную жизнь возле Тристана. В 1927 обратил Фружину, ей было тогда 17 лет. Очень красивая и очень не желающая быть монахиней. Затем, в 1933 я обратил Полину и Андрея, брата и сестру, 22 и 19 лет. После аж в 1975 обратил Клеменцию, 22 года. Потом, когда в 1994 убили моего новообращенного Сашу и в свете дальнейших событий я перестал обращать вовсе. Тим, Фружина, Поля, Андрей и Клеменция были мной спрятаны у Тристана в начале 90-ых. Думаю, всех их, кроме Клеменции, стоит уже вернуть назад. Как-никак источник неприятностей - Фэнел, мертв, может, новички и будут выживать...
- Я бы не стала рисковать, - сказала ставшая серьезной Жанна, - у вас тут вообще что-то очень и очень странное происходит сейчас. К нам приезжал в гости Вадим Лукомский - ну, этот засланец Фолькера...
Фолькер Верейн - не сразу, но вспомнила я, мастер европейской России.
- Говорит, недавно к его мастеру приезжал сам Демьян Непомнящий - мастер Сибири и окрестностей. А ведь он очень закрыт, анонимен, явно прячется. Даже имя у него на мысли определенные наводит...
- На какие мысли? - перебила я Жанну.
- На мысли о том, что это не его настоящее имя и фамилия, - ответил вместо нее Мана. - Обычно такими фамилиями награждали беглых каторжников, крепостных, ренегатов всяких и отступников. Мол, отшибло у него память, у сердешного, аж родства своего не помнит.
- Вот как... - протянула я, переваривая услышанное.
- И все же ты, Жанна, неправа насчет Демьяна. Он анонимен, потому что рожу свою никому не кажет, это да. А вот с именем у многих мастеров та же беда. У нашего Ингемара слишком громкое имя, чтобы с ним спокойно жить. Не знаю, кто таков Демьян, но у него, наверное, тоже есть причины скрывать имя. Третий мастер России - Эли, мастер Кавказа, тоже носит весьма условное погоняло. Эли - в переводе то ли правитель, то ли повелитель значит. Да и Мастер Европы - думаешь, он Траян Романо? Траян Римлянин - что может быть проще и уместнее для него? Настоящие имена мастеров иногда опасно знать.
- Так вот, Вадик Лукомский сообщил о том, что приезжал Демьян, после чего Фолькер начал нервничать и звонить Ингемару, Эли и этой... Пракседе, белорусскому Мастеру.
- Да Фолькеру-то что? Он там в Москве окопался со всех сторон, медики у него не бушуют, половину вампиров не вырезали, - со злостью Мана вытащил руки из-за спин девочек, встал, - мы еще поговорим об этом. Я сейчас.