Змей подколодный

— А ты вышла замуж за толстого бородавчатого дядьку. И он оказался садистом. Знаешь, как он с тобой веселился? Мне даже рассказывать противно.

— Получишь, — негромко сказал сзади Вильям.

Никита обернулся к нему.

— А ты за себя не волнуйся. Ты стал депутатом парламента. Речи толкал — ого, какие! Народ животики со смеху надрывал. Но ты-то был не в курсе. Так что всё нормально. А ты, — сказал он Валентину, — а ты стал бандитом. Только попадался всё время, потому что тупой. Вся жизнь в тюрьме. Но ты и сейчас в тюрьме, так что без разницы. А вот вы, дедушка…

— И что же я, душенька? — спросил старикашка.

— Вы, дедушка, хуже всех закончили.

— Ты чего, гадать умеешь? — спросил Валентин. Дошло до жирафа.

— Ещё бы, — сказал Никита. — Я же в гимназии учусь. Вы что-нибудь слышали про гимназию?

— Мы, золотко, много слышали про гимназию, — сказал старикашка. — Ещё бы нам про неё не слышать, хе-хе. Только что-то поздненько ты про неё заговорила, крошка.

— Кстати, меня Никитой зовут.

— Тебя зовут Джейн, — сказал старикашка.

— Да ради бога. Вот скоро за мной придут мои учителя, они вам точно скажут, как меня зовут.

— Да куда же они придут, золотко, — захихикал старикашка. — Это ты правильно сказала, все детки уже давно выросли! У нас тут Прошлое, глупышка Джейн. Ты в далёком, далёком Прошлом… В тех днях, когда Кристина и мальчики были детьми.

— Это — я — уже — читал! — отчеканил Никита. — Можете не утруждаться, сударь! Но, видите ли, моим учителям без разницы, прошлое там, будущее! Они меня везде найдут. Представляете, что тогда будет? Они ведь все маги — а мой куратор самый крутой, между прочим.

Никита очень надеялся, что говорит правду. Ещё бы иметь уверенность, что старикашка не крутой. Чёрт их знает, магов этих!

— Да мой куратор… — сказал он, лихорадочно придумывая, что бы такого про Демурова наврать. — Моего куратора, если вы не в курсе…

— Ой, только не надо говорить мне его имя, — ласково сказал старикашка и вдруг стрельнул по сторонам глазами. — Я в курсе, Джейн, но поверь, сюда, в прошлое, да не имея координат, ему не пройти. Уж об этом я позаботился, деточка. А если ты будешь капризничать…

— Я тебе шею сверну, — прошипел сзади Валентин. — Я тебе прямо сейчас шею сверну, СЕСТРИЧКА!

И тут все обитатели Блюда заговорили одновременно.

— Он всё врёт, — заявил Эверард.

— Конечно, она просто капризничает, дедушка! — сказала Кристина.

— Позволь, мы пойдём с Джейн на лужок, дедушка! — попросил Вильям. — Мы будем играть в лошадки!

— Лошадки! — завопил Эверард. — Запряжём вонючку!

— Только возьмите ПОПОНКУ! — приказал старикашка. — Обязательно ПОПОНКУ, ты слышишь, Вильям?! Крисси, быстро неси сюда попонку! А ты, Джейн, будь умничкой, ты ведь младшая, и ты должна… Валентин, держи его! На лужке сегодня ПРОХЛАДНО, детки. Валентин!

"Чего это они испугались, — судорожно соображал Никита, глядя, как Кристина, приподняв юбки, мчится прочь из зала. — Не надо чегомне говорить?.."

Вдруг он понял, поднёс ко рту ладони и заорал во всю силу лёгких:

— Моего куратора зовут Фёдор Аркадьевич Демуров!

Валентин схватил его в охапку, а Вильям, прыгнувший зажать рот, получил ногой в живот.

— ДЕМУРОВ!!! Господин учитель, я здесь!!!

"Что же там было, в сказке? Кажется, рука Мэри Поппинс ухватила Джейн, и потащила, и вытащила! Там ещё картинка в книжке была!.. И эти гады замерли, словно на картинке, рука их сейчас разметает как карты… Ой, нет, это уже из Кэрролла…"

Кристина, почти добежавшая до дверной арки, вдруг метнулась в сторону.

— Сырость! Затхлость! — с отвращением сказал появившийся в арке мужчина. — Постели влажные, вне сомнений! Фуй, Генри! Признаться, подобное постоянство и толики уважения не вызывает. Крысы!..

Никита задрал платье и со всех ног кинулся к вошедшему. Демуров поймал его за плечи, не позволив в себя врезаться, и ворчливо сказал:

— Рад видеть вас, Делик! Экий наряд, однако! В гардеробе столетней графини одолжились?

3

Впоследствии сыщик никак не мог найти слов, чтобы описать случившееся с мерзким домом. Это было, как будто… Как будто Блюдо треснуло. Конечно, никаких внешних изменений не наблюдалось, но ощущение было чётким: Блюдо треснуло. Получалось, что он всё-таки его разбил — и это было правильно и достойно! Хотя бы за то, что эти сволочи испортили такую классную сказку!

— Брысь, — негромко приказал Демуров. Не возникало сомнений, кому адресовался приказ: Кристина тут же шмыгнула в арку, и следом за ней быстро выскочили братья. Выходили они, почему-то пригнувшись и глядя в пол. Эверард шёл последним — Никита поклясться мог бы, что вместо рук, прижатых к груди, у гадёныша были скрюченные волосатые лапки.

— Ай-яй-яй, — сказал с кресла старикашка. — Как вы, господин рейнджер, категоричны. Зачем же так с детками! Впрочем, я согласен! Старым сослуживцам потребен тет-а-тет, я правильно вас понял? Вишнёвой наливочки, господин мой Фарид? Обратите внимание, явашего имени до сей секунды не называл. Можно сказать, вы тут незваный гость, но я не против, господин, я даже весьма польщён! Честь-то! Честь какая!

Демуров скривился так, словно надкусил незрелое яблоко.

— Меня позвали, Генри, трудно утверждать обратное.

— Здесь я хозяин, — кротко сказал старикашка. — Мало ли что скажут занятые игрой дети.

— Какие дети, Генри? Я вижу здесь только одного мальчика. И это моймальчик, вот ведь как любопытно!

— Тут вы, господин мой, неправы, хе-хе. Это девочка. Девочка Джейн. Или нет? Неужто я ошибся? Слеповат стал, да-да…

— Не иначе, — согласился Демуров. — Значит, девочка? А откуда, позволь узнать, такая уверенность?

— Я человек подневольный, — сказал старикашка.

— О, никаких претензий, — уверил Демуров. — Ни в коем разе, Генри. Только пара вопросов. Ты же не откажешь мне в этой мелочи? Должен заметить, что тебе крайне повезло. Если бы это и впрямь была девочка, сюда бы явился мой коллега. Он молод, горяч… Ни тебя, ни кучку крысят словом бы не удостоил.

Он медленно шёл к старикашке, и Никита шёл следом, отставая на пару шагов. Смертельно хотелось схватить спасителя за руку и не отпускать до тех пор, пока они не окажутся в безопасном месте. Демуров, наконец, обернулся, остановился и обвёл подопечного взглядом. Гимназийские рефлексы немедленно подавили все прочие эмоции, и Никита вцепился в оборки платья, осознав, наконец, свой вид с точки зрения куратора.

— Всё в порядке, Никита, — мягко сказал Демуров и совершил два совершенно ему несвойственных действия: взъерошил подопечному волосы и подмигнул. — Я только выясню кое-что, и мы отправимся домой.

— Я бы хотел переодеться, — сказал сыщик и, не выдержав, шмыгнул носом.

— Разумеется.

Демуров кивнул на ближайший стул. Никита глянул — на стуле аккуратно висела гимназийская форма. Рядом стояли туфли. Фу-ух!.. Он скинул дурацкие башмачки с бусиками и бантиками и бросился к стулу.

— Старость не радость, — печально сказал старикашка, наблюдая, как лже-Джейн восторженно обрывает пуговки на корсаже. — И вправду мальчик. Ты уж извини, деточка! Сослепу, да-да… Так насчёт наливочки, господин мой рейнджер? Посидели бы, вспомнили былое… Пока ваш мальчик приводит себя… в должный вид, м-да.

— Я тебе не господин. И давно не рейнджер.

— О, просто форма обращения! Я старый солдат и не знаю слов… подобающих… человек подневольный…

— Верю, Генри. Только служишь ты дурно. Начальство будет недовольно, полагаю. Кстати, будь добр, изъясни мне по старой дружбе, кто нынче над тобою начальником? А, Генри?

— Я стар, господин Фарид, — сообщил старикашка. — Стар и слеп, но не глуп.

— Сочувствую, — сказал Демуров, и старикашка, съёжившись, потянул на себя плед. — Сочувствую, Генри, но помочь не в силах. Увы. Придётся тебе из двух зол выбирать меньшее.