Змей подколодный

— Вот сюда надо ходить курить! Тут точно кроме нас никого не бывает! Пылища одна и пауки, наверное. — Она задирает голову в поисках пауков, но ничего не видно. Пожалуй, дверь стоило оставить открытой. — А ты зачем дверь закрыл?

— Я не закрывал, — говорит Андрей и быстро спускается с лестницы. — Захлопнулась, наверное.

Он безуспешно толкает дверь, потом, примерившись, бьёт в неё плечом, а подошедшая Ольга тянет его за рукав:

— Подожди! Смотри…

Все петли целы — а дверь абсолютно другая. Железные, в мелкий рубчик, створки — серьёзная, надёжная дверь. И ни намёка на замок. Андрей от души пинает дверь ногой:

— С-суки!..

— Думаешь, это он?

— Кто?

— Который записку написал. Он, да?

— Не знаю. Да вряд ли, — говорит пират. — Давай поднимемся. Через окно вылезем, если что.

Через пару часов становится ясно, что выйти из башни невозможно. Вероятно, имеется пожарная лестница, только ни одного выхода на крышу или чердак они не обнаруживают. Пробираться же туда с балкона попросту опасно — балкон кренится вниз и способен, кажется, обвалиться от неосторожного шага.

Спор выигрывает Ольга: когда-то в башне жили. Не злые колдуны и не колдуны вообще — просто люди. В длинных коридорах — полуразваленные тумбочки, ящики и коробки, корпус от древней стиральной машинки, ржавая велосипедная рама. Валяется тут и там старая обувь. В комнатах — остатки мебели, на рваных обоях следы от картин, местами кучки хлама — от тряпок до детских игрушек. Последствия массового переезда, не более. Никаких катаклизмов — собирались вдумчиво, неторопливо, ничего нужного не забывши. А вот причину переезда определить сложно — башня не производит впечатления дома, предназначенного на слом. Правда, нет воды в кранах, бездействуют выключатели и газовые плиты, но когда Андрей дёргает в туалете ржавую цепочку, в унитаз с шумом обрушивается вода. И на том спасибо.

Устав, наконец, от осмотра, Андрей и Ольга выбирают большую светлую комнату на третьем этаже. В комнате нет ничего, кроме обеденного стола необъятных размеров с прекрасно сохранившейся полированной столешницей. Стол лежит на боку; Андрей обламывает две оставшиеся ножки, кладёт столешницу у стены и накрывает ветхим шерстяным одеялом, предварительно одеяло тщательно вытряхнув.

— Как на плоту! — говорит Ольга, усаживаясь.

— Давай, наверное, помощь вызывать, — говорит Андрей. — Семь часов уже, а в девять стемнеет. В темноте мне тут сидеть совершенно не улыбается.

— Есть хочется, — жалуется Ольга. — И пить.

— Ещё полбутылки воды осталось, — говорит Андрей и лезет в сумку. — И три булочки. Ведь хотел же пирожков…

Тут он замолкает, уставившись в сумку, и Ольга с надеждой спрашивает:

— Ещё что-нибудь нашёл?

— Да нет, — говорит Андрей и, достав пакет с булками и лимонад, закрывает сумку и отставляет к стене. — Держи.

— Потом, — говорит Ольга. — А ты точно все краны проверил?

— Точно.

— Без воды неделю, кажется, можно жить. Интересно, тут привидения есть?

— Нет, — твёрдо говорит Андрей. — Привидений вообще не бывает. Домовой если. Такой, мохнатенький. Он нам и воды добудет.

— Белый и пушистый, — говорит Ольга и всхлипывает.

— Ну! — говорит Андрей и быстро усаживается рядом. — Перестань!

— Такой был день хороший! — говорит Ольга сквозь слёзы. — Такой был день!.. Сволочи!..

— Всё будет нормально, — говорит Андрей и обнимает её. — Слышишь? Я что-нибудь придумаю. Сейчас, вот булочку съешь, и пойдём на второй этаж. Я там железку одну приметил, попробую ещё раз решётку разогнуть… Не реви, пожалуйста.

— Только ты в гимназию не звони до темноты, — просит Ольга. — Ладно? Лучше я тут буду сидеть!

В девять часов (примерные гимназисты давно пишут конспекты и зубрят параграфы) они нажимают кнопку на передатчике Ольги — её куратор кажется как-то более безопасным.

"Серая зона. Вы находитесь за территорией города. Серая зона", — бесстрастно сообщает механический голос, и Андрей с размаху швыряет передатчик в стену. Уже совсем темно, и потому Ольга не видит его лица. Оно и к лучшему.

Глава 8 (Андрей)

Пушистые в темноте

(а темнота является злачным местом, но если в рукаве пара джокеров, то школа от вас никуда не денется)

Но они-то настоящие герои, а я… А я стоял как идиот.

… Больше всего на свете мне хотелось драпануть во все лопатки

и забыть об этом на всю оставшуюся жизнь.

Р. Желязны. "Знак единорога"

Блокнот: 24 октября, воскресенье, утро

"…треклятый паззл. Я сунул его в шкаф и накрыл грязными носками — мелочь, а приятно. Отвлечься бы! Как говаривал не помню кто: "Водки нет, так хоть про баб обскажите!"

Тоже, доложу вам, тема неблагодарная. То есть, что касаемо гимназии. Некогда — раз, негде — два, так ведь и некого! Местные барышни не иначе с Бестужевских курсов вышли — поди поимей такую!.. Конечно, и образец для подражания у них достойный. Мадам Окстри мила со всеми несказанно, но ясно сразу: "Тебе, козлу, со мной, прекраснейшей, наяву не светит!"

Преподы как минимум половину малиновых кустов детишкам портят: кого ни возьми — на пьедестал вполне годится. Английские лорды, мать их фак!.. Даже дедуля Хендридж сто очков вперёд даст любому кадету. А барышни вынуждены конкурировать со своим же идеалом — но ведь гиблое это дело! Не знаю, как обходятся местные лорды, а вот кадеты!.. В их виртуальных порнушках прекраснейшая наша присутствует несомненно. И еженощно. Во всём, понимаешь, великолепии… Натурально же (вот век пива не видать!) мадам Кору имеет исключительно господин Демуров. Вряд ли в качестве жены — но в койке точно.

Ох, погано мне! Ох, извёлся я! Здоровая потенция в здоровом юношеском теле, многократно помноженная на тот ещё опыт, — ох, до чего ж это погано! Впору шлюху в городе снять, благо денег немерено… Или брому, что ли, попить? Вот любопытно — шлюхи тут есть? А то ведь и свихнуться недолго. Обсуждали мы на днях с другом Никитою способ порки девочек в гимназии, так чуть не кончил, шайтан мне свидетель. Когда утешал ревущую соратницу, не до сексуальных фантазий было, а вот в приватном мужском разговоре… В общем, с эрекцией у меня всё прекрасно. Поубавить бы!..

Кстати: милейшую подробность о переодевании провинившейся барышни в спортивный костюм я узнал от Ольги, а вот Никита мой выяснил это дело сам — не знаю, право, каким образом! Весьма наблюдательный парень.

А я — старый кобель.

Гумберт и Лолита, твою дивизию…

Провалиться б змею моему лепшему вместе со своими девицами! Не было печали! За каким оно мне надо и что я делать с этим буду? Романтический петтинг в кустиках вроде уж и не по годам.

Трахну, к чёртовой матери! Сил моих нет. Довела сопливка. Знай она себе цену — легко могла бы потягаться с холёною нашей лингвисткой. Лет эдак через десять. Изюмчик в барышне — тот самый, из-за которого мужики будут драться, аки псы на случке. Ежели хлопцы того изюма и не видят пока (хотя Никита, ох, этот Никита!..), то я, кобель оголодавший, весь слюною истёк.

Да и помимо внешности, чего греха таить… Трахнуть — да! А ещё — защитить, и уберечь, и утешить, и мамонта забить во имя, и чтоб из моей пещеры носа не казала… Полный писец, короче. Влюбился я, что ли, на старости лет? Скирдык-кумар, Андрюха! Беда…

В шкафу — паззл. На морде лица — укус. Видно, белая кобыла таки прискакала ко мне с приветом на последней попойке! И други-журналюги сдали меня, болезного, крепким дядям в халатах…

Вот узнать бы, что моей барышне до Лёхи? И ему до неё? Сестёр у него не было. А здорово, если б она ему сестрой приходилась — сводной, к примеру. Хоть один камень с плеч долой. Но к чему бы ей это скрывать, господа хорошие?!