Змей подколодный

— Я очень переживаю, господин учитель, — повторил за ним Андрей.

— А отчего, скажите, такие страсти?

— Ну… Просто, если бы вы могли теперь…

… А волк зевает, да сытое брюхо поглаживает…

Демуров пристроил под подбородок вторую руку и всё так же задушевно спросил:

— Вы, Карцев, свободны сейчас, полагаю?

— Да, господин учитель!

Но надежде суждено было умереть бестрепетно и быстро.

— А вот я крайне занят. И буду чрезвычайно признателен, если вы согласитесь отложить наказание до вечера. Окажете мне такую любезность?

… И говорит ему серый: ты что, баран, рамсы попутал?..

— Фёдор Аркадьевич!..

— Довольно, Андрей. Я зайду к вам около девяти вечера. Да, кстати, что там у вас с химией?

Наябедничал таки милейший Олег Витальевич.

— Я уже ответил, господин учитель.

— Вот и прекрасно, — кивнул Демуров. — Можете идти.

В этот момент Андрей вспомнил о своих завтрашних планах и осторожно сказал:

— Простите, Фёдор Аркадьевич. Можно один вопрос? Пожалуйста.

— Слушаю вас.

— А если я наказан, в город нельзя?

— Город хотите посмотреть? — сказал Демуров, наклоняясь над разложенными на столе бумагами и на Андрея больше не глядя. — Можно, отчего же… Завтра, разумеется. А теперь ступайте, Карцев, не мешайте мне. Вечером поговорим.

— Господин учитель…

Демуров поднял голову и с интересом спросил:

— А вы, сударь, не мазохист, часом?

— Нет, — заверил его Андрей, пятясь к дверям. — Извините, господин учитель!

В своей комнате он стащил с шеи галстук и — сюртука не снявши — упал ничком на тахту.

"А ведь ни единой проблемы, кроме вечерней порки, у меня нет, — подумал он внезапно. — А ещё несколько дней назад был кретин редактор, и беспрерывные скандалы с любимой, и отключенный сотовый… а ещё раковина на кухне потекла!.. И пьянки эти бестолковые, и недописанная статья во славу хлебозавода… Мы, журналисты с высшим техническим образованием, умеем жить комфортно…"

Эйфория охватила его, похожая на ту, что он испытал, увидев себя в зеркале сопливым подростком. Он смутно помнил, что подростком был безумно несчастлив, шайтан знает, отчего, просто по определению — принципиально несчастлив. И безумно занят был. И безумно свободен.

"Только Лёха, — подумал он, — но завтра я залезу в наш тайник, это жирный шанс, а там посмотрим. Эх, сигаретку бы ещё, сигаретка бы пришлась кстати!.. Так, пять минут лежу, потом делаю физику, потом иду на хореографию. Бальные танцы субботним вечером в качестве обязательного предмета, why not [6]**! Это я умею…"

Но через пять минут он уже спал — здоровым сном пятнадцатилетнего юнца, глубоким и сладким.

Глава 4 (Андрей)

С чего начинается родина

(даже если вы не слишком уверены, что она — историческая)

— О! Я понимаю! — сказал стрелок, изобразив на лице Джека Морта

виноватую улыбку. — Прошу прощения. Я, наверное, просто не сориентировался.

Мир так сдвинулся… изменился… с тех пор, когда у меня было своё оружие.

Стивен Кинг. "Извлечение троих"

Блокнот: 2 октября, суббота, час ночи

"..вечерней экзекуции. Никаких мрачных подвалов — вежливо всё, культурно, на моей тахте… Бурса, мля. Теперь-то я допёр, отчего братья мои гимназисты столь обходительны и милы в обращении — этаким образом манеры прививаются на раз-два-три! Весьма доходчиво! Господа преподаватели не утруждают себя разборками и вызовами на педсовет. Любое — самое мизерное! — нарушение принятых правил наказывается однозначно и без обсуждений. Не поклонился при встрече — порка. Взлохмачен или плохо выбрит с утра — порка. Учёба — ладно! Это бы ещё куда ни шло! Но за небрежно повязанный галстук?.. Многое и от препода зависит — там, где Олег Витальевич делает замечание, историк сразу строчит в кондуит. Впрочем, если б меня пороли в нежном возрасте, глядишь, толк бы какой вышел… Не мама — кухонным полотенцем по шее за двойку, а такой вот Демуров. Н-да.

Так мы о чём, собственно. Пока я, изрядно потрёпанный и побеждённый напрочь, натягивал штаны нынче вечером, господин куратор невозмутимо листал мои тетрадки, а наскучив сим, велел мне причесаться и, оглядев результат, приступил к пояснениям грядущей увольнительной в город.

Прежде всего мне был выдан бумажник с деньгами на карманные расходы (коричневой кожи, штуки полторы такой стоит — не по нашим гонорарам!). Я уточнил — и охренел: бумажник оказался практически бездонный. Десятку достал — десятка появилась. Траты дозволяется производить любые — хоть золото скупай, единственный запрет — на курево и спиртное (ага, ждите! пива мне! ПИВА!!!). От вопроса, нельзя ли скопить на собственный транспорт, я воздержался. С трудом.

В целях личной безопасности я получил плоскую вещицу, сильно смахивающую на сотовый телефон, но без экрана и с единственной кнопкой, кою следует нажимать в случае неприятностей. И телефон (передатчик?), и бумажник работают исключительно в пределах города. Из пределов вышел — аут. Нищ, беззащитен, а в случае выживания и возврата подвергнут жестоким карам. По поводу выживания — лихо, однако! Что ж это у нас тут за городом — медведи? вампиры?!

По городу можно гулять сколь угодно — до темноты, а по отбытии и прибытии следует отметиться у куратора. Уж когда ты будешь уроки делать, весь день прошлявшись, никого, по всей видимости, не волнует. Твои проблемы. Не успеваешь — сиди дома. И ведь сидят, наверное! Я бы и сам посидел, физику помучил, но у меня в городе нужда.

Такая вот, короче, трогательная забота о воспитанниках. А если учесть, что Ф. А. инструктаж проводил, удобно расположившись в кресле, а я переминался перед ним с ноги на ногу… Не имел уже возможности присесть. Чего там бородатые мужики в тёмных подвалах! С Ф. А. они и рядом не стояли! Изысканная речь и золотые запонки в сочетании с розгой — это, я вам скажу, эффект! это вам не дворницкий фартук!.. Волки позорные. Шайтан их нюхал.

Закончив со мной все дела, Демуров откланялся, заметив, что время позднее, а его ещё ожидают трое моих одноклассников.

Что любопытно, ни у кого я не заметил особых душевных терзаний по поводу порки. Да и мои притупились. Странные вещи творятся со мной — да был ли я взрослым?.. Такая вот беда, без бутылки никуда… Не то чтоб я напрягался по этому поводу — эмоций и без того через край, а таки странно.

Деньги в бумажнике я разглядывал с лёгкою ностальгией. Лежал на брюхе, перебирая советские трёшки и червонцы — общей суммой рублей на пятьдесят. Какие ж тут цены, интересно?.. Первое — это курить куплю. Второе — ЭТО ПИВО! А лучше водки. В закуренной забегаловке с музычкой, и вот сверху — пивком… глядишь, мозги на место встанут… За кайф выжрать без помех пузырь водки я на всё готов — пусть хоть неделю подряд потом лупят, белки с ним.

Такими вот категориями теперь мыслим.

Чуть не забыл! В город можно — даже рекомендуется — ходить в своей одежде. Если есть. Или в городе можно прикупить. Никита Делик, к примеру, в данную реальность прибыл в шлёпках и шортах. В ларёк за хлебом вышел — хлоп-с! — пожалуйте в гимназию!

Ох-ха, а что ж было на Ольге? В ванной-то? Халатик? или только полотенце? Х-ха…"

1

"Можно, я с тобой пойду, — сказал Никита, — вместе же веселее, правда?" Андрей, собственно, ничего не имел против, но вот Ольга, вышедшая десятью минутами раньше и ждавшая его на остановке 114-го, скривила мордочку. "Добрый день, — сказал ей Никита, — а вы куда-то едете, да? Хотите с нами погулять?" Ольга закатила глаза, но возразить было нечего, а злиться на Никиту оказалось просто невозможно — так он сиял веснушками, весь переполненный воскресною свободой и отсутствием галстука. Пошли втроём — сначала пересекли дорогу в неположенном месте, через кусты пробрались на тротуар и остановились у киношных афиш.