Страница 46 из 83
— Мой вокс не работает. Узас?
Второй сержант покачал головой.
— Даже каналы легиона забиты помехами. На канале Тридцать первой роты ничего, кроме визга. Что бы там с ними ни происходило, радости им это не доставляет.
— Я думал, это просто сбой вокса, — ответил Вандред. — Приятно знать, что все мы в одном и том же дерьме.
Один из устроившихся неподалеку Повелителей Ночи поднялся из-за укрытия и выпустил в Ангелов целую обойму. В его голову врезался единственный болтерный снаряд, сорвав шлем и обсыпав шрапнелью. С проклятием воин снова съежился за колонной, стирая с лица кровь и едкую слюну.
— Эти ублюдки хоть когда-нибудь промахиваются?
Талос оглядел поредевшую Десятую роту, рассыпавшуюся по комнате.
— Не так часто, как нам хотелось бы.
Ханн Вел выстрелил вслепую поверх колонны. Прежде чем он успел в третий раз нажать на спуск, болтер взорвался в его руке, оторвав ему кисть. Став очередной жертвой снайперской стрельбы Кровавых Ангелов, Ханн Вел взревел, как раненый буйвол, и сжал обожженную культю здоровой рукой.
Затем, выражаясь до смешного витиевато для такой ситуации, он проорал:
— Чума на этих краснолатых шлюхиных детей!
«Выглядит паршиво», — подумал Талос.
Кривую улыбку апотекария скрыл шлем. Пусть варп заберет Ханна Вела, он был идиотом и в лучшие времена.
— Капитан! — кричал Узас в вокс. — Капитан, это Узас!..
Ответ военного теоретика едва пробился сквозь шипение статики.
— Да?
— Три отделения пойдут в атаку, остальные прикроют их огнем?
— Мои мысли в точности. По-другому нам не выбраться из этой вонючей дыры. Первый, Четвертый и Девятый, приготовиться к атаке.
— Эк нам свезло, — улыбнулся остальным Узас. Обнажив гладиус, он поднял голову и прокричал: — За магистра войны! Смерть Ложному Императору!
Клич подхватили остальные: боец за бойцом, отделение за отделением. Их крик ненависти волной ударил по Кровавым Ангелам.
Выругавшись сквозь зубы, Талос…
…увидел, как сцена боя тает. Величайшая из осад — все эти бесконечные часы, когда они пробивались из одного залитого кровью зала императорского дворца в другой, — вновь погружалась в глубины памяти.
— Как долго длятся эти припадки? — спрашивал Вариил.
— Столько, сколько нужно, — отвечал Кирион.
Он…
…смотрел, как существо движется, медленно и лениво извиваясь. Оно лишь отдаленно напоминало человека. Примерно такой результат получился бы, если б кто-то попытался представить людей по крайне смутному и схематичному описанию. Из туловища торчали две руки. Две ноги несли его, ступая с омерзительной мягкостью. Каждая конечность была недоразвитой, состоящей из вывернутых суставов и костей, ворочающихся под бледной кожей с прожилками вен.
Топор Узаса обрушился на существо, отсекая куски дымящейся плоти и разбрызгивая жидкость, заменяющую твари кровь. Туман облекал молочно-белое тело, мерцал по краям, формируя жуткое подобие брони легиона.
Клубок тумана на месте головы довершал образ, свиваясь в карикатурное изображение шлема Повелителей Ночи.
Позади и по сторонам Талос увидел темные металлические стены заброшенного апотекариона «Завета». Октавия держала пистолет в обеих руках и поливала мечущуюся тварь лазерным огнем. Рядом монотонно грохотало — это карлик-служитель, вечно таскавшийся за навигатором, стрелял из своего обреза.
Узас снова активировал цепной топор.
Талос открыл глаза и обнаружил, что в маленькой комнатке остался только Вариил. Апотекарий работал в одиночестве, покрывая смазкой детали разобранных пистолетов.
— Узас… — произнес Пророк, но сорвавшийся голос его подвел.
Сглотнув, он снова попробовал заговорить.
Глаза Вариила были обведены темными кругами и покраснели от усталости.
— Они знают. Твои братья знают. Они слышали, что ты бормотал… во время сна.
— Сколько прошло времени? — Пророк приподнялся, напрягая ноющие мышцы. — Когда они ушли?
Апотекарий Корсаров почесал щеку.
— Я провел четыре часа, восстанавливая твой череп и мозг с помощью как минимум тринадцати различных инструментов и спасая тебе жизнь и рассудок. Но к чему заострять на этом внимание, если можно предаться бессмысленному ажиотажу?
— Вариил?
Больше Пророк ничего не сказал, зато его взгляд выразил все то, что не смогли слова.
Живодер вздохнул.
— Нострамо рождал неблагодарных сынов, не станешь отрицать? Ну ладно. Что ты хочешь знать?
— Просто расскажи мне, что произошло.
— Это эхо варпа. — Голос Узаса пробился сквозь вокс-динамики шлема.
Не сводя с твари глаз, Узас открыто издевался над ней.
— Фантом. Ничто.
— Я знаю, чт о это, и лучше тебя. — Октавия застыла у двери со взведенным лазпистолетом в руках. — Поэтому я и бежала.
Казалось, Повелитель Ночи ее не слышит.
— И винить за это следует тебя.
Узас отвернулся от склепа, где слепленная из белой кожи и смрадного тумана тварь рывками выползала из люка в зловещей пародии на неудачные роды. Взгляд красных глазных линз Узаса остановился на Октавии.
— Ты это сделала.
Девушка не опустила пистолет.
— Я не хотела.
Повелитель Ночи вновь развернулся к существу. Оно поднялось во весь рост на трясущихся ногах. Тело было мертво уже несколько недель, но холод морга предохранил его от черных пятен тления. Создание оказалось голым, безголовым и безоружным, однако в его природе сомневаться не приходилось.
— Ты мертв, Дал Кар, — насмешливо бросил Узас выходцу из варпа.
— …хотел бы вступить в Первый Коготь…
Голос существа был как перестук льдинок на ветру.
В ответ Узас нажал кнопку активации на рукояти топора. Зубья сердито взревели — им хотелось отведать чего-то поплотнее, чем пустой воздух.
— … не хочу, чтобы меня убило оружие Малкариона…
Октавии не стыдно было признать, что она чувствовала себя гораздо храбрее сейчас, когда воин легиона — пусть даже именно этот воин — встал между ней и отвратительным призраком. Она выпустила три заряда из-за широкой спины Узаса, и Пес, как по сигналу, выстрелил вместе с ней. Пустые гильзы зазвенели по палубе.
Из огнестрельных ран на теле Дала Кара потекла дымящаяся, молочно-белая жидкость, однако существо продолжало приближаться спотыкающейся походкой. Шлем из тумана уставился на трех человек, а босые подошвы ног шлепали по полу при каждом шаге-рывке.
— Нет крови для жертвы. Нет черепа для трофея.
Голос Повелителя Ночи утратил четкость, вместо слов из шлема донеслось мокрое хлюпанье.
— Ни крови, ни черепа. Напрасный бой. Напрасный.
Топор взревел громче.
— Умри во второй раз, Дал Кар. Умри во второй раз!
Узас бросился в атаку — без всякой грации, без отточенного изящества бойца. Он широко размахивал топором, с силой обрушивая его на противника, и одновременно рубил и кромсал тварь гладиусом во второй руке. Его беспорядочные удары выглядели бы смехотворно, если бы их наносил не воин почти трехметрового роста, чье оружие разрывало призрака на куски. Дымящаяся лимфа забрызгала ближайшие столы. Ошметки ядовитой плоти расплылись по полу серными лужами, с яростным шипением въедавшимися в палубу.
Поединок, если это можно было так назвать, закончился за считаные секунды.
— Ффух, — выдохнул Узас, завершив бой.
Он с отвращением выронил оружие, загремевшее об пол.
— Ни крови. Ни черепа. Ни геносемени для победного пира. Просто туша из слизи, растаявшая в воздухе.
— Узас? — позвала Октавия.
Повелитель Ночи обернулся к ней.
— Ты сделала это. Ты призвала к себе Нерожденного. Я знаю истории. Ты убила своим мутантным глазом. Я знаю. И Нерожденный пришел. Слабый. Легкая добыча. Надо убивать их, пока не наберутся силы. В этот раз, в этот раз навигатору повезло. В этот раз, в этот раз.