Страница 45 из 83
— Ловец Единственной Души. Говори.
— Легион хочет знать, когда вы вновь поведете нас в бой?
Курц вздохнул — долгий задумчивый вздох — и откинулся назад на уродливом троне из беспорядочно соединенных человеческих костей. Его боевой доспех, покрытый географическими вехами царапин, вмятин и старой чеканки, лениво зыркнул.
— Это спрашивает легион?
— Да, отец.
— Легиону больше не нужна моя рука на плече, потому что он уже созрел. Скоро нарыв прорвется, раскидав вас меж звезд. — Примарх слегка наклонил голову и провел ногтями по костяному подлокотнику. — Долгие годы вы убивали в свое удовольствие. Все вы. Нострамо скатился обратно в анархию, и то же самое произошло с легионом. Эта опухоль разрастется. Таков порядок вещей. Человек пятнает все, к чему прикасается, если его не остановить. Сыны Нострамо — не исключение. По правде говоря, они из самых худших. Хаос течет в их крови.
Тут он улыбнулся.
— Но ты ведь знаешь это, не так ли, Ловец Душ? И ты, военный теоретик? Все вы, рожденные в мире без солнца? Вы видели, как ваш мир сгорел, потому что грехи его жителей заразили Повелителей Ночи. И как же это было приятно — уничтожить грязный, раздувшийся от пороков шарик. Какой верной казалась мне мысль, что таким способом я излечу отравленный легион.
Примарх снова фыркнул.
— Как я был наивен!
Несколько долгих секунд Конрад Курц раскачивался, сжимая виски. Его плечи поднимались и опускались в такт с медленным, затрудненным дыханием.
— Господин? — одновременно заговорили сразу несколько воинов.
Возможно, беспокойство, прозвучавшее в их голосах, заставило Курца поднять голову. Трясущимися руками примарх стянул длинные волосы в хвост на макушке, убрав темные пряди с лица.
— Этой ночью мой разум в огне, — признался он.
Болезненный блеск в глазах примарха чуть поугас. Повелитель вновь откинулся на спинку трона.
— Как дела у армады, отправленной в Анселадон?
— Она достигнет места назначения через неделю, господин, — ответил Йаш Кур.
— Превосходно. Неприятный сюрприз для Жиллимана.
Курц махнул двум сервиторам, стоящим за троном. Под их робами прятались сильно модифицированные тела. Вместо рук сервиторам прирастили манипуляторы промышленных погрузчиков. Каждый из слуг осторожно держал священное оружие — две огромные перчатки из поцарапанного, изношенного керамита с пальцами, оканчивающимися гладкими металлическими когтями. Оба аугментированных раба одновременно приблизились и с благоговейной неспешностью подняли механические конечности. Словно оруженосцы древности, склоняющие колени перед рыцарем, они предлагали господину свою службу.
Курц встал с такой же медлительностью. Сейчас он возвышался над всеми присутствующими в зале. Непрекращающийся вой перерос в настоящие крики.
— Севатар, — нараспев произнес примарх, — выйди вперед.
Хеллах напомнил:
— Севатар мертв, мой принц.
Примарх замер, не донеся рук до керамитовых латных перчаток.
— Что?
— Мой принц… — Хеллах низко поклонился. — Первый капитан уже давно мертв.
Курц сунул руки в перчатки, подсоединив их к доспеху. Гул активированной боевой брони стал громче, и кривые когти задрожали от поступающей энергии. Сервиторы попятились, слепо наступая на вопящие лица и давя подошвами тяжелых ботинок носы и зубы.
— Севатар умер? — рявкнул примарх, разъяряясь. — Как? Когда?
Прежде чем Хеллах успел ответить, генераторы в перчатках Курца с воем включились и по стальным лезвиям побежали искры.
— Мой принц… — Хеллах предпринял еще одну попытку. — Он погиб на войне…
Курц завертел головой, словно прислушиваясь к звукам, не слышным никому из его сынов.
— Да. Я вспомнил.
Когти отключились, гася покров из рукотворных молний. Примарх оглядел Галерею Криков — это аляповатое воплощение его собственного внутреннего раздора.
— Хватит разговоров о прошлом. Соберите роты, что остались в этой звездной системе. Мы должны приготовиться к…
— …конвульсиям.
— Мне надо только зашить кожу. Он с невозможной скоростью перерабатывает даже специально синтезированные анестетики. Держите его.
Пророк чувствует, что говорит, что с его не полностью онемевших губ потоком текут слова. Но они не имеют смысла. Он пытается рассказать братьям о доме, о Тсагуалсе, о том, каково было стоять в угасающем свете последних дней их отца.
— И…
…Малкарион выдернул меч из горла подыхающего Кровавого Ангела и пнул противника в нагрудник, отправив его обратно в зал.
— В брешь! — проревел капитан сквозь решетку вокса. — Сыны бессолнечного мира! В брешь!
Его поредевшие отделения хлынули вперед, прорвавшись еще на уровень глубже в дворец-континент. С потолка зала, украшенного картинами и статуями галереи, на головы Повелителей Ночи сыпались куски штукатурки. Каменная крошка и щебенка стучали по наплечникам апотекария.
Ксарл нагнал Талоса и побежал рядом. Под окровавленными подошвами их ботинок хрустела мозаика и мрамор.
— Чтоб этим Ангелам провалиться! Они отбиваются не слабее, чем мы атакуем.
Его задыхающийся после горячки боя голос звучал еще резче, чем обычно. В зубьях цепного меча застряли куски плоти.
Талос ощущал вес цилиндров с геносеменем в пазах-хранилищах своего доспеха.
— Мы сражаемся, чтобы победить. Они дерутся, чтобы выжить. Они отбиваются куда яростнее, чем мы атакуем, брат. Можешь не сомневаться.
— Как скажешь.
Второй Повелитель Ночи задержался, чтобы обрушить ботинок на мозаичный рельеф имперской аквилы. При виде разлетевшегося на куски символа Талос подавил желание сплюнуть кислотой.
— Останавливаемся здесь! — прокричал капитан. — Возводите баррикады, укрепляйтесь в этом зале. Занимаем оборонительные позиции!
— Кровавые Ангелы! — крикнул один из воинов у входной арки.
Повелители Ночи валили столбы и статуи. Бесценные творения искусства превратились в построенные на скорую руку укрытия, призванные защитить их во время ближайшей перестрелки.
— Апотекарий! — позвал один из сержантов. — Талос, сюда!
— Долг зовет, — ухмыльнулся Ксарл за наличником шлема.
Талос кивнул и выскочил из укрытия. Пригибаясь, он перебежал туда, где воины из другого отделения Малкариона засели в тени опрокинутой колонны.
— Сэр, — обратился он к сержанту Узасу из Четвертого Когтя.
Узас не надел шлем. Его острые глаза все еще внимательно следили за дверью, откуда ожидались Ангелы. Болтер Узаса, прижатый к нагруднику, был уникально тонкой работы — подарок от самого капитана. Малкарион лично заказал его в оружейной мастерской легиона, чтобы почтить победы Четвертого Когтя в Трамасском крестовом походе.
— Я потерял трех бойцов, — тихо сказал сержант.
— Их генетические линии не пресекутся, — ответил Талос. — Сжав левую руку в кулак, он выдвинул из нартециума хирургическую иглу. — Я собрал их геносемя.
— Я в курсе, брат, но будь осторожен. Наши враги знают, какая ответственная миссия на тебя возложена. Им хочется убить тебя не меньше, чем Малкариона.
— За Императора! — неотвратимо грянуло из-за порога.
Талос вскочил вместе с воинами Четвертого Когтя и, подняв болтер, открыл огонь по Ангелам. Два снаряда взорвались, ударившись об арку, — Кровавые Ангелы оказались слишком осмотрительны, чтобы решиться на лобовую атаку.
— Я надеялся, — Узас перезарядил болтер одним плавным движением, — что жажда крови бросит их прямо под наш огонь.
Талос снова присел за колонну.
— Их укрытие надежнее, чем наше. У нас есть статуи. У них — стены.
Еще одна группа Повелителей Ночи перебралась за гигантский столб. Вандред и Ксарл были среди них.
— Вот тебе и единство отделений, — проворчал Талос.
— А, ты заметил? — хохотнул Вандред и стукнул по своему поврежденному шлему.
Одну из глазных линз рассекла тонкая трещинка.