Крик души

   Как-то она упустила тогда всё это... Да и не до того ей тогда было, чтобы разглядывать, какого цвета его волосы, а какого глаза. Ее мало интересовал Антон Вересов, как личность.

   И сейчас не интересует! Пришлось себя одернуть, чтобы заставить мыслить в нужном направлении.

   Даша тоже скрестила руки на груди, так же вызывающе вздернула подбородок, уставилась ему в лицо.

   - Я никуда не поеду.

   Холодно. Отстраненно. Равнодушно. Отточено.

   - Поедешь, - совершенно спокойно заявил он, ничуть не повысив голоса. Будто ожидал подобной ее реакции и заранее подготовил ответ, перекрыв ходы к отступлению.

   А Даше хотелось рвать и метать от его самоуверенности. Руки сжались в кулаки, а глаза сверкнули.

   - Нет. Не поеду! - громче, решительнее, язвительнее. Невольно выпрямилась, чтобы казаться выше, чтобы чувствовать себя увереннее рядом с ним, на равных.

   Ему не понравилась ее слова. Глаза Антона сузились, а губы, несмотря на жесткую улыбку, сжались.

   - Кажется, ты чего-то не понимаешь, - начал он, понижая голос и переходя на угрожающий шепот. - Я - твой опекун, и  я решаю, где, как и с кем ты будешь жить.

   - А мое мнение? - возмущенно спросила девушка, вздернув подбородок. - Оно тебя не интересует?

   Он нахмурился, скривился.

   - Попробуй, выскажи его, - предложил он снисходительно. - Удиви меня.

   Даша заскрипела зубами и, сжимая вспотевшие ладони в кулаки, пыталась сдержаться и не расцарапать ему лицо. Сердце так грохотало в груди, что эхом отдавалось в ушах.

   Надо же, он словно бы делает одолжение! Руки ее так и чесались.

   - Я не поеду к тебе, - выговорила Даша по слогам. - Мне нравится здесь. Это мой дом.

   Она сделала вид, что не заметила, как дернулась его щека при этих ее словах. Он помрачнел.

   - Пусть так, - согласился Антон, делая шаг вперед и нависая над ней. - Но, если я говорю, что здесь ты жить не будешь, - все ниже, и ниже, заглядывая в глаза, опаляя теплом дыхания кожу лица. - То ты здесь жить не будешь, - последние его слова сошли до пропитанного ядом шепота. - Это ясно?

   В груди всё сжалось, скрутилось в тугой узел, сердце бешено заколотилось в висках. И, не выдержав его давления, она резко отскочила в сторону. Тяжело дыша и пытаясь справиться с отчаянным сердцебиением.

   - Почему? - выпалила Даша. - Что не так в этой квартире?!

   - Потому что я так хочу, - выпрямляясь, сказал Антон.

   - А если этого не хочу я?! - резко воскликнула девушка.

   Его брови взметнулись вверх, удивленно приподнимаясь.

   - А кто сказал, что я должен прислушиваться к твоему мнению?

   - Ах ты... - она сделала шаг вперед, оказавшись в паре сантиметров от его тела, и резко остановилась.

   - Что? - с вызовом осведомился он, ухмыльнувшись.

   Ей хотелось расцарапать эту наглую самоуверенную физиономию. Как в детстве, когда она набросилась на него дикой кошкой. Тогда она себя не контролировала, была ребенком, и у нее были причины делать то, что она сделала. Не сказать, что у нее сейчас не было причин, но... Она уже не ребенок. И к тому же, он ждет от нее именно взрыва, всплеска негодования. Она не доставит ему такого удовольствия, не позволит читать себя, как открытую книгу.

   Она уставилась ему в лицо, и взгляд ее зацепился за выделяющееся светлое пятнышко на смуглой коже.

    У него шрам остался. После случая на кухне, когда она ему лицо расцарапала. Небольшой, белесый, тянувшийся тонкой змейкой от виска к щеке.

   - Зачем ты делаешь это? - сжимая руки так сильно, что ногти больно впились в ладони, бросила она ему. - Что и кому пытаешься доказать? - голос ее звучал ядовито, почти уничтожая. - Давай признаем, что ты не тот хороший дядька, который может стать мне опекуном. И я не та девочка, которая может стать тебе хорошей воспитанницей. Так зачем мы будем осложнять друг другу жизнь? - она нахмурилась.

   - И что ты предлагаешь? - со скрытой угрозой в голосе спросил Антон.

   - Давай просто разойдемся, - предложила она, вызывающе глядя на него. - Я останусь жить здесь, сама по себе. А ты останешься жить там, сам по себе. Это будет лучшим выходом из положения. Нам не придется общаться и притворяться друг перед другом, как мы замечательно ладим.

   - А нам нужно притворяться? - жестко осведомился он.

   - А ты считаешь, не нужно?

   Антон вдруг грубо чертыхнулся громким шепотом, и Даша изумленно застыла.

   - Кто научил тебя отвечать вопросом на вопрос?! - раздраженно выругался мужчина.

   - Тот, кто учил тебя хорошим манерам, очевидно, - сострила она.

   Он оскалился.

   - О чем ты?

   - Я не поеду к тебе! - вместо ответа заявила Даша.

   - Поедешь! - жестко надавил Антон, приближаясь к ней и надавливая на ее нервы. - И это не обсуждается.

   - Нет, я сказала, - повышая голос, провозгласила Даша, не делая и шага назад, вжимаясь спиной в стену.

   - Да, говорю я! - блеснул он глазами, нависая на ней каменной глыбой. - Завтра же. Собирай вещи!

   И Даша не выдержала, заскрипела зубами, возмущенно охнула и кинулась к нему.

   - Ты меня не слышишь, да? Совсем не слышишь?! Я с тобой никуда не поеду! Это мой дом, и я...

   - Я твой опекун, деточка, - грубо перебил Антон, решительно наклоняясь над ней, вынуждая девушку уклоняться и вжиматься в стену. - И, если я захочу услышать твое мнение насчет того, как мне поступить, - уже почти шипит ей в лицо, - я поинтересуюсь. Пока же, - заглянул в глаза с блестевшими в них огоньками, - мне безразлично, что  ты думаешь, что  ты говоришь, и чего  ты хочешь. Поэтому, немедленно собирай вещи! - выплюнул он, отстраняясь. - Я так решил.

   Она заставила себя говорить, пересилив дрожь в голосе, стараясь, чтобы тот звучал ровно, слушая разрывающее перепонки бешеное биение сердца, и вопреки острому комку, застывшему в горле.

   - Нет! - выкрикнула она, срываясь, ему в лицо. И видела, что он застыл, мрачнея. - Мне все равно, что  ты говоришь, что  ты думаешь, что  ты решаешь. Я не стану идти на поводу у маразматика, - не обратила внимания на то, как он дернулся. - Это квартира твоего отца, и он не хотел бы...

   - Оставь его в покое! - рявкнул Антон, вновь делая шаг к ней, и Даша невольно отступила, испугавшись полос ярости, мелькнувших на его лице. - Он хотел, чтобы я позаботился о тебе, и я, черт повбери, буду заботиться, поняла?! - Даша застыла, почти не дыша. - Даже если тебе противно, даже если противно мне! - он кричал, а она молчала, завороженно глядя на то, как серебристо-серые глаза меняют цвет, постепенно темнея и превращаясь в черные злые точки. - Даже если мы с тобой никогда не поладим, - что скрывать мы никогда не станем лучшими друзьями! - нам придется жить вместе, - это он проговорил, едва не касаясь ее своим телом, нависнув над хрупкой фигуркой девушки. - Отец четко в своем завещании всё оговорил, и ты это знаешь. Я официально стал твоим опекуном, а значит, несу за тебя ответственность...

   - Где же ты был четыре года назад?! - выкрикнула Даша, не сдержавшись. - Когда эта?..

   - Этого уже не изменишь, поэтому будем жить тем, что есть! - грубо выдавил Антон, раздражаясь.

   - А если я этого не хочу?! - с вызовом выкрикнула Даша, отстраняясь от стены, служившей ей опорой, и двигаясь на него, как тигрица. - Жить с тобой под одной крышей не хочу!? И ты не хочешь! Что же делать?

   -  Он этого хотел! - выстрелил он контрольным выстрелом ей в грудь, прямо в сердце, надавливая на еще не зажившие раны. - Остальное не важно!

   И она, застыв в позе амазонки, тяжело дыша, поняла, что не может найти аргумент, чтобы ему возразить.

   Горло сдавило острым комком, а в глазах предательски защипало.

    - Он позаботится о тебе, малышка.

    - Нет. Он меня не любит... - едва не плача.

    - Полюбит!.. - уверенно, твердо. - Потому что любит меня...