Крик души

   Казалось, Алексей раздумывал лишь мгновение.

   - Хорошо, не будем никого в это посвящать. Пусть это будет наш маленький секрет, - согласился он, глядя на гостя с насмешкой. - И все-таки с тобой можно договориться? Стоит лишь найти нужный ключик?

   Олег стиснул зубы, едва сдерживаясь от того, чтобы не наброситься на негодяя.

   - Так мы договорились? - сдержанно спросил он.

   - Ты уберешься туда, откуда приехал?

   - Да.

   - Тогда договорились, - легко бросил мужчина и, повернувшись к Олегу спину, пошел прочь. - Ты умный мужик, - сказал он вдруг, на мгновение остановившись, - уезжай отсюда. Иначе можешь нарваться.

   И ему ничего иного как уехать, исчезнуть, не оставалось. Сердце его разрывалось от боли, но он был бессилен что-либо изменить. Он обманул доверие девочки, поверившей ему. И сам себя ненавидел за это.

   Как он осмелился оставить свою малышку совсем одну?! С больным братом, которому требовалось срочное лечение!? С грязным подонком Алексеем, который главенствовал в доме, где девочка жила!? С опустившейся на дно матерью, которую нужно было забросать камнями за безответственность!? Она не имела права называться матерью. Она матерью никогда и не была!

   И он оставил ее там одну. Совсем одну, беззащитную крошку, совсем еще малышку. Как он посмел?!

   Судьба была права, что рассчиталась с ним потом. Все правильно. Всегда нужно платить по счетам.

   И он расплачивался.

   Из Москвы он улетал с тяжелым сердцем и вязкой тоской, сдавившей грудь, а в Калининград прилетел с острым ощущением боли во всем теле. Особенно в душе, самой уязвимой точке его организма.

   Антон отговаривал его лететь. Он негодовал, бесился, хлопал дверью, не желая ничего слушать, и каждый раз приводил все новые аргументы против того, чтобы отец привозил беспризорницу к ним в дом. Но Олег не слушал сына.  Тот не понимал. Ничего не понимал так же, как и Андрей не понимал, что забрать Дашу не просто желание, не просто благотворительность или милость сошедшего с ума старика, это - необходимость. Ему это было  необходимо. Ему нужно заботиться о ней, ухаживать, воспитывать, знать, что с ней все в порядке. Ему это так же необходимо, как когда-то необходимо было писать книги, чтобы выжить и не сойти с ума. Чтобы найти цель в жизни, чтобы было то, к чему бы он стремился.

   Почему они этого не понимают? Почему даже не пытаются его понять? Откуда в них столько желчи и негодования? Андрей видел Дашу лишь раз, а Антон не видел ни разу! Почему же настроен против нее так категорично и так решительно?! Ей всего восемь, она совсем еще ребенок. Взрослый ребенок с проблемами взрослой женщины. Но, Боже, ведь это неправильно! Как такое может быть?! Почему Антон, которому вскоре стукнет девятнадцать, не может проявить хоть немного тепла к восьмилетней девочке?!

   "Неужели я что-то упустил в его воспитании?" с горечью подумал Олег.

   Не научил его состраданию и милосердию? Не научил ценить простые мелочи, такие, как детский смех и счастливая улыбка? Уделил так мало внимания тому, чтобы научить его быть заботливым?!

   Но ничего, у него еще будет время, чтобы научить этому сына. Он поймет. Со временем он поймет. Он научится любить Дашу так же, как и Олег полюбил ее. Ее невозможно не любить.

   И Олег был уверен, что единственный шаг, который ему нужно было сделать, это отыскать Дашу и ее брата и забрать их с собой в Москву, а дальше дело будет за малым.

   Всё наладится. Всё обязательно наладится, как только Даша будет рядом с ним.

   Сейчас же нужно было всё взвесить, чтобы решать, что делать дальше. Он не мог сейчас опустить руки.

   Его девочка, его малышка находится в лапах зверя, которого нарекли Алексеем, и в законных руках беспутной матери, имя которой нужно смешать с грязью. Что с ней? Где она? Что с Юркой? Он, наверное, так же болеет. Его срочно нужно направить в клинику!

   Олег решил, что позаботится об этом! Он обязательно решит и этот вопрос. Как только он встретится с Дашей, как только вырвет ее из лап негодяя, он сделает всё для того, что она была счастлива. Всё для того, что у нее вновь появилось детство, так неосторожно, так грубо и подло у нее отнятое.

   В Калининграде Олег остановился в той гостинице, в которой останавливался и в прошлый свой приезд. Позвонил сыну, сообщив, что долетел нормально, но в ответ услышал лишь недовольное сопение, уговоры скорее, пока еще не поздно, вернуться домой и не делать глупостей. Олег не стал его слушать, попросил передать привет Тамаре Ивановне, которой стало значительно лучше, и, попрощавшись, положил трубку.

   Очень больно и горько осознавать, что твой единственный сын тебя не понимает! Не принимает твои затеи, считая их лишь "глупостями". Не хочет мириться с тем положением дел, которое для тебя вдруг оказывается безгранично важным. И не понимает, что тебе действительно нужно, что тебе просто  необходимо, а что является лишь мишурой, фальшивкой, цветной красивой упаковкой бесценного подарка.

   Почему Антон не может осознать, как важна для него Даша? Почему не принимает того факта, что обычная девочка с улицы вообще может кому-то быть важна? Но неужели он настолько честолюбив?!

   Не хотелось думать об этом сейчас. Антон не примирится с идей о том, что Даша станет неотъемлемой частью жизни его отца до тех пор, пока сам не познакомится с ней, пока не полюбит ее так же, как любит ее Олег. До тех пор, пока не поймет, что, помогая кому-то, не становишься слабым или беспомощным, но, наоборот, становишься еще более сильным, еще более ответственным и целеустремленным.

   Олег верил, что осознание этой не прописанной истины вскоре настигнет и Антона.

   Немного отдохнув, наскоро перекусив бутербродом и чашкой чая и пробыв в комнате не больше часа, Олег стремительно направился на площадь, надеясь встретить там Дашу.

   Она ведь должна стоять и просить милостыню, как раньше. Алексей будет очень зол, если она этого не сделает. Да и нужно ведь ей припрятать что-то, чтобы купить Юрке лекарства! Она будет там. Обязательно.

   Он, наконец, увидится со своей девочкой!

   С предчувствием скорой встречи с Дашей Олег бросился на площадь едва ли не бегом. Он представлял себе, как она обрадуется, как бросится ему в объятья, будет смеяться, сверкая черными глазками. А он ей объяснит, почему уехал, не попрощавшись, почему обманул ее доверие, почему не сдержал обещание. И она поймет. Она ведь умная девочка у него, она обязательно все поймет. И простит его. Он верил в это, он надеялся... Даже если он сам себя никогда простить не сможет, главное, чтобы она простила его подлость.

   Олег так верил, что увидится с ней на площади. Он так ждал ее. Он потирал руки в нетерпении и слушал бешеные удары сердца, когда, молниеносно сокращая расстояние, приближался к цели.

   Но Даша не встретила его на площади. Его встретило горькое разочарование. И ощущение новой беды. Как и тогда, почти три месяца назад, когда вот так же, надеясь на встречу, он пришел к ее дому.

   Какое ужасающее остротой чувство дежавю!

   Олег до боли закусил губу и, заламывая руки, стал озираться по сторонам. Может быть, он ее просто не заметил? Хотя как такое могло бы произойти?! Он узнал бы вою кроху всегда и везде!

   И когда до обеда она на своем прежнем месте так и не появилась, Олег понял, что что-то произошло. Он бродил с одной стороны площади до другой, скорыми шагами меряя расстояние, оглядывался по сторонам в надежде увидеть знакомый силуэт, но обманулся в своих ожиданиях.

   Почти два часа провел он на площади и, уже потеряв надежду встретить Дашу здесь, стремительно направился к дому девочки.

   Она должна быть здесь. Если не здесь, тогда где же тогда?! ГДЕ?!

   Сердце колотилось в груди, отдаваясь во всех уголках тела болью, когда он на дрожащих, ставших вмиг ватными и непослушными, ногах продвигался к дому, в котором жила Даша.