Страница 82 из 110
Хирург глубоко затянулся и тут же брезгливо отбросил в сторону окурок папиросы, сгоревшей до гильзы.
– Плохо… Плохи у него дела… Сильные повреждения позвоночника… Это паралич, Василий Николаевич… Полный паралич. Он вряд ли даже когда-нибудь сможет говорить.
Участковый снял фуражку, достал платок, вытер лоб. Постоял, помолчал, глядя перед собой в пол.
– Гады… Такого человека покалечили… Жаль, незнакомы вы с ним, Миша.
Хирург тяжело вздохнул.
– Да, не каждый сможет на такое решиться… Даже на на войне. Браконьерам тоже досталось. До черта переломов. А усатый умер. Ночью. Весь череп был разбит.
Участковый еще больше помрачнел.
– Веселая получилась охота, - вдруг попытался он пошутить, но только скривил губы и махнул рукой.
– И вот еще что. Я ведь вам главного не сказал, Василий Николаевич. Самое странное, будто лесник сломал себе позвoночник давно, не менее десяти лет назад. Рентген показывает… И паралич - от этого… Тоже вроде как десять лет должен он параличом страдать… А ведь он за рулем сидел…
– Ты что, Миша… Он же лесником десять лет как работает.
– Вот и странно… Совершенно непонятно. А кроме этого, всего-то несколько ушибов и ссадин… И у него на руке… на правой, этот браслет был надет. С надписью.
Хирург достал из кармана халата браслет с пластинкой, какие носят гонщики.
– Может, знаете, что это такое?
Участковый надел очки.
– “А. С. Кузнецов. Москва. Кутузовский проспект…” Адрес… И телефон… Подожди, Миша… Мне Гена когда-то, кажется, говорил: если с ним что случится, сразy вызывать… вот этого самого Кузнецова.
* * *
Кузнецов прибыл наутро.
– Все-таки попал ты в историю. Ах, Генка, Генка… -Он улыбался, но чувствовалось, что на улыбку эту ушло много сил. - Ну ничего. Сейчас мы тебя поднимем. Кроме позвоночника, ничего не повреждено? Вы уверены? - обратился Кузнецов к хирургу.
– Уверен, - немного растерянно ответил тот, пытаясь сообразить, что теперь может произойти.
– Прекрасно, - обрадовался Кузнецов. - Тогда доставайте носилки, грузим его в “Скорую” и везем в лес… Тут у вас до ближайшего сосняка километров пять будет?
– Семь… Но ведь… Я не понимаю…
– Это трудно объяснить. Нужно увидеть… Делайте, пожалуйста, что я прошу. Раз уж вызвали.
Хирург пожал плечами.
“Скорая” остановилась на опушке. Тройшина вынесли из машины. Прикрыли плащом - снова моросил дождь.
– Сейчас попрошу вас в сторонку… Сядьте в машину, что ли… Не нужно, чтобы рядом было много народу… Так еглу труднее.
Кузнецов умоляюще посмотрел на хирурга, медбратьев и участкового, отлично понимая их подозрительное изумление.
Они подчинились. Кузнецов присел перед носилками на корточках и стал ждать.
Минуты через три лицо Тройшина покраснело, на лбу выступили крупные капли пота. Потом он тяжело приподнял одну руку, другую… Наконец, сел и сам - словно медленно, с трудом просыпался от тягостного сна.
– Ну и отлично! - облегченно выдохнул Кузнецов и осторожно тронул плечо друга.
– Спасибо, Саша. - Троишин дотянулся до его руки, слабо пожал ее. - Я пока тут посижу, а ты пойди, объясни.
– Хорошо, - засмеялся Кузнецов.
Зрители смотрели на Тройшина во все глаза и, казалось, потеряли дар речи.
– Ну как? - сказал Кузнецов громко, чтобы они немного опомнились. - Вы молодцы. Когда я впервые это увидел, чуть в обморок не упал.
Участковый, хирург и медбратья ошеломленно глядели на Тройшина, который сидел, подперев голову руками.
– Он ведь физик. В нашем институте работал, - начал Кузнецов. - Занимался энергодинамикой растительных сообществ. Он когда-то нашел какую-то связь с лесом… Я пока что этого не понимаю. Никто не понимает. Даже сам он, вероятно… Лес как бы принял его за… часть самого себя. Гена не был атлетом, но в лесу он смог бы побить любой мировой рекорд. Я видел кое-что такое… Как-то были с ним на охоте… Там у лесозаготовителей трактор застрял. Так Гена его взял и вытащил вместе с грузом - семь здоровенных бревен. Просто руками. А потом глупое несчастье, В финской бане поскользнулся - поломал позвоночник. Потом как-то я вспомнил про его способности или свойства… Ну что значит - вспомнил: дошло до меня… Дай, думаю, попробую. Получил разрешение. Отвез его из больницы в лес… После неделю в себя прийти не мог… Такие вот дела. Без леса ему нельзя. Без леса он - конченый инвалид.
Троишин встал, потянулся. Сложил носилки и понес к машине.
– Все в порядке. - Теперь его лицо порозовело, выглядел он совсем здоровым. - Можете забирать… инструмент.
Участковый вдруг обнял Троишина, даже фуражку уронил на мокрую траву.
– Ну, Генка, черт! С ума старика свел.
Сквозь лица людей Троишин вдруг снова увидел отчаянно вертящиеся толстые колеса перевернутого КрАЗа и туши, вываливающиеся в грязь.
– Ты что, Гена? - насторожился Кузнецов, заметив перемену в Троишине.
– Лоси… Они же в лесу не оживают… Странно. Ведь это их лес. Почему так, Саша?
Кузнецов пожал плечами.
– Не знаю, Гена… Откуда нам это знать?
– Странно, - угрюмо повторил Троишин.
ВЛАДИМИР ЯНКОВ
ПОСЛЕДНИЙ КОНТРАБАНДИСТ
Космический корабль “Стар” сделал последний виток вокруг Ио и устремился к Земле.
Дей Коллинз - единственный член экипажа “Стара” - молча наблюдал на экране супервизора за удаляющимся спутником Юпитера. Капельки пота, выступившие на его лице, мешали ему. Дей попытался смахнуть их, но его рука глухо ударилась о прозрачный гермошлем.
– Черт побери, нервишки не того, разболтались, - проворчал Дей, - пора бы взять себя в руки.
.Чтобы успокоиться, он достал из широкого нагрудного кармана скафандра небольшой свёрток в родилоновой пленке и осторожно развернул…
Долго скрывал Дей содержимое этого свертка и только сейчас, когда вокруг не было любопытных глаз, он мог, наконец, остаться наедине с чудом. А чудо это представляло собой всего-навсего три камешка, каждый размером с кулачок ребенка.
Найдя их на дороге, вряд ли кто обратил бы на них внимание.
Скорей всего они стали бы достоянием одного из любознательных мальчишек, вечно собирающих в свои заветные коробочки всякий хлам.
Но Дею Коллинзу - космогеологу - не нужно объяснять, что это такое. Это чистейший воды алмазы, каждый из которых был раза в четыре крупнее знаменитого алмаза древности “Куллинана”, распиленного в свое время на три части, поскольку никто не смог купить его целиком, так велика была его стоимость.
Дей словно завороженный смотрел на сокровище. Казалось, алмазы излучали таинственный зеленоватый свет. Сколько жизней было отдано в былые времена за такие вот камешки, которые, побывав в искусных руках ювелиров, превращались в великолепные бриллианты - настоящие кладовые радуги.
О трагедиях, связанных с драгоценными камнями, Дей узнал, увлекшись в свое время историей знаменитых алмазов.
“Куллинан”, “Шах”, “Орлов” известны, пожалуй, всему миру. Да и более скромные камни необычайно высоко ценились на так называемом “черном рынке”, существовавшем в XX столетии. Пользуясь тем, что алмазы были относительно малы, искатели счастья переправляли их через границы соседних государств, минуя строгий таможенный барьер. Это занятие, несмотря на огромный риск, приносило колоссальные доходы. Дей вспомнил, что таких людей называли контрабандистами.
Контрабандист… От одного этого слова ему стало не по себе.
“Сколько лет безупречной службы в космосе… Сколько ценных полезных ископаемых открыто… Луна, Марс, Венера… и на тебе, на Ио сломался. Первое же серьезное испытание на честность - и готов!… Доверили коту масло, - горько усмехнулся он. - Земля сделала все возможное, чтобы отправить его, мнимого больного, быстрее обратно, а он… Ну и иуда!…” Дей со злостью стукнул кулаком по краю пульта управления.
От мрачных мыслей его отвлек сигнал аварии антенны. Бросив взгляд на иллюминатор, Дей обнаружил, что кожух, предохраняющий антенну от плотных слоев атмосферы при старте” оставался на месте.