Страница 44 из 72
На обратном пути разведчики набрели на протоптанную тропу и сделали небольшой крюк, вышли к сторожке лесника. Но и она оказалась пустой. Двери сорваны с петель, окна вышиблены. Самодельная мебель – кровать, стол да скамьи – остервенело порублены, поломаны. Видимо, немцы недавно похозяйничали в сторожке. Ничего съестного найти не удалось. Даже «журавль», стоявший над срубом колодца, срублен и, вместе с помятым ведром, валялся неподалеку.
– За той сторожкой мы натолкнулись на колючую проволоку. А колючка не наша, сразу видать, немецкая, – докладывал Неклюдов о результатах разведки. – Мы скрытно пошли вдоль нее. Что ж, думаю, немцы так огородили? Дальше видим уже в три ряда колючая проволока. Прямо по лесу протянута, к деревьям прибита. Большую территорию, видать, охватили. Присмотрелся с горки и ахнул. Склад немецкий! И по дороге в лесу, что чуть приметна сверху, машины груженые к тому складу идут одна за другой. Что-то свозят, это факт. Потому что обратно движутся порожняком. Но уже другой дорогой, которая выходит с того склада в другом конце.
– По всему видно, товарищ лейтенант, что тот склад немецкий очень даже крупный. Я шоферил до войны и знаю, сколько тонн могут везти на грузовике, а тут они катятся, как муравьи, – добавил Червоненко.
Слова Неклюдова о том, что они обнаружили немецкий склад, сразу всех взволновали. Бойцы повеселели. Конечно же каждый понимал, что склады бывают самые разные – и с техникой военной, и фуражные, и вещевые, и опасные, с химическими веществами и боеприпасами.
– A может быть, с горючим? – предположил Батюк, обеспокоенный тем, что в танке оно кончалось. – Вот было бы здорово! Полные баки заправить бы!
– Иди ты со своим горючим, когда вторые сутки не жравши воюем! – осадил его Шургалов. – Понимать надо!
– Да, танк без горючего – ничто! Пустая железная коробка и все! Вот! А у меня в баках литры крохотные и больше ни капли.
– Литры! А у нас и крошки хлеба нету. И курева давно кончилось!
– Всю пыль махорочную из карманов повытрясли.
– Склад-то там вроде продуктовый, – не утвердительно, но вполне определенно произнес Червоненко. – В кузовах одни ящики. Вроде как с консервами. Глаз у меня наметан, сквозь брезент вижу, что за груз лежит.
– А может, и мешки? – снова вставил слово Батюк. – В мешках и сахар, и муку перевозят, да крупу разную.
– В тех грузовиках, что сам видел, мешков не было, – сказал Неклюдов веско. – Из-под брезента углы ящиков торчали.
– Разберемся! – произнес Закомолдин и оглядел бойцов, мысленно намечая тех, кого взять с собой на более детальную разведку, и вслух закончил: – Со мной пойдут сержант Неклюдов и... старший сержант Шургалов.
– Возьмите меня, товарищ лейтенант! – выставился вперед Батюк, быстро добавляя, что десантом на немецком танке, может быть, удастся с ходу и без потерь ворваться внутрь и захватить тот вражеский склад. – А там и машину горючим подзаправим и нагрузимся продуктами.
Предложение Батюка в основном совпадало с планом лейтенанта, который уже вырисовывался в его сознании. Еще не видя самого объекта, Закомолдин мысленно представлял его перед собой, – военные полевые склады примерно одинаковы у всех армий мира, – и он планировал использовать танк.
– Товарищ лейтенант, поддерживаю просьбу ефрейтора. Ему для пользы дела неплохо бы хоть краем глаза поглядеть дорогу, подступы к складу да и расположение внутри его, – сказал Шургалов, – чтоб потом наверняка вести машину.
– Хорошо, – согласился Закомолдин, – с нами пойдет и Батюк.
Первую часть пути прошли скорым шагом. Неклюдов вел уверенно, ориентируясь по своим, ему одному известным приметам. Прошли светлый березняк, спустились в овраг, с ходу перепрыгнули через речушку, которая петляла по низине, заросшая по берегам тальником и осокой, пробрались сквозь густой ельник, а потом снова начался смешанный лес, где рядом с соснами стояли высокоствольные березы и осины, липы да клены, и меж ними, как молодцы среди девушек, возвышались уверенные и крепкоствольные дубы, поднимавшие к небу густые кроны.
– Скоро ли? – спросил Закомолдин, запоминая приметные деревья, чтоб легче было находить дорогу.
– Уже близко, – ответил Неклюдов. – С километр, не больше. Я пойду вперед, а вы за мной.
Дальше продвигались с предосторожностями, короткими перебежками и маскируясь в зарослях. А когда взобрались на небольшую возвышенность, то сержант-пограничник поднятой рукой подал сигнал «внимание! опасность!». Закомолдин и Шургалов застыли на месте, а потом тихо, словно тени, приблизились к Неклюдову. Затаились в колючем кустарнике, что густо рос, подпирая кроны деревьев.
– Смотрите, – шепнул Неклюдов, протягивая вперед руку. – Вот он.
Сквозь листву хорошо просматривался почти весь немецкий склад, во всяком случае, значительная часть его территории. Среди деревьев возвышались, крытые зеленым брезентом ряды из плотно сложенных деревянных ящиков. Видна была и дорога, по которой подъезжали группами по две-три машины, груз в кузовах закрыт брезентом. Закомолдин с первого взгляда по конфигурации определил – «бьюсинги», тяжелые семитонные грузовики. Что же они свозят сюда?
Лейтенант вынул из чехла трофейный бинокль. Цейсовские линзы сразу же приблизили вражеский склад. Хорошо видно все – и крытые брезентом штабеля и машины, и груз, который выгружали люди в странной военной форме, очень знакомой. Приглядевшись, Закомолдин увидел несколько квадратных фуражек и понял – роль грузчиков выполняют пленные поляки. А чуть в стороне, в тени, оцеплением, торчали фигуры немцев в черных мундирах с автоматами.
И еще лейтенант увидел немцев с собаками. Псы крупные, похожие на волков. Он даже почему-то обрадовался тем собакам. Немецкие овчарки!
– Вот это подфартило нам! – выдохнул радостным шепотом Батюк. – Складище какой, а?
– Что ж они возят сюда? – так же шепотом спросил Неклюдов, оглядывая склад.
– Может быть, взрывчатку, боеприпасы, – предположил Закомолдин и, еще раз посмотрев на штабеля, на пленных, на немцев и на собак, протянул Шургалову бинокль. – Взгляни-ка.
Шургалов, чуть раздвинув рукой ветки, навел бинокль. Хорошо ему стало видно, как пленные поляки разгружали машины. Ящики, окрашенные в оранжевый цвет, были тяжелыми. Каждый несли по четыре человека и складывали их в длинный ряд. Тут же тянулись ряды, которые складывали из зеленых и полосатых ящиков. Другие штабеля, уложенные раньше, наглухо, до самой земли, закрыты брезентом.
– Что в тех зеленых и желтых ящиках, не знаю, в полосатых – мясные консервы, – сказал Шургалов и пояснил: – За год перед войной в Бресте нам тоже приходилось разгружать и носить такие полосатые ящики. Освобождали армейские складские помещения от старых, польских еще запасов и продукты передавали в магазины и детские дома. Штампы на тех ящиках были десятилетней давности, а мясные консервы что надо! Мы пару ящиков уронили, и солдаты попользовались трофейной тушенкой, кажись, она была не польской, а из другой страны, то ли австрийской, то ли голландской. Командир читал и разбирал надписи, да я не запомнил. А в других ящиках, тоже тяжелых, в банках лежало сгущенное молоко, сладкое, как мед! А в тех, которые полегче, сухие печения, совсем не сладкие, назывались они галетами.
– Может, в тех желтых ящиках чай и курево? Ихние сигареты? – спросил Батюк.
Ему никто не ответил.
В бинокль по очереди посмотрели Неклюдов и Батюк, а потом снова его поднес к глазам Закомолдин. Охрана склада была, по его мнению, слабой. Сторожевые вышки по углам, да редкие посты. Никаких временных казарм, даже палаток вблизи не обнаружили. Следовательно, охрана привозная. Это, конечно, значительно облегчало дело. При складе нет никакого гарнизона.
– Сомнем охрану в два счета, – сказал лейтенант и тут же коротко изложил свой план.
Он был прост. Как только стемнеет, несколько пограничников подберутся к складу с дальней стороны и отвлекут на себя внимание охраны. В это время группа захвата, переодетая в немецкую форму, на трофейном танке подкатывает к складу, вроде как бы спеша на помощь, и, ворвавшись внутрь, уничтожает и вышку у ворот, и охрану. Быстро нагрузив в танк ящики с продуктами, поджигает и уничтожает остальные штабеля. Третья группа – страхует и прикрывает пути отхода.