Уроки разбитых сердец

Аннелизе вгляделась в открытое, приветливое лицо девушки. Она ничего не понимала. Неужели одна-единственная таблетка лишила ее способности соображать?

— Что? — неуверенно спросила она.

— Понимаете, я позвонила ей, — еще больше смешавшись. Принялась объяснять Джоди, — мне хотелось расспросить ее об истории Ратнари-Хауса, и миссис Шанахан пообещала встретиться со мной… Ивонна — моя ближайшая соседка — сказала, что миссис Шанахан много лет не была в усадьбе, а я все же попросила… и после с ней случился удар. Думаю, это моя вина!

— Бедняжка, — ласково проговорила Аннелизе, — ну-ну, не глупите. Здесь нет вашей вины.

— Вы не понимаете! — с жаром возразила Джоди. — Миссис Шанахан — пожилая женщина, и, конечно, мне не следовало ее беспокоить, лучше бы я поговорила с кем-то еще. Я ее расстроила. Это точно. Представьте только, я звоню и договариваюсь с ней о встрече, а на следующий день Ивонна сообщает мне, что миссис Шанахан лежит здесь в коме.

— Ваш звонок никак не мог стать причиной инсульта, — мягко запротестовала Аннелизе. — Сразу видно, что вы не знали мою тетю. Лили спокойно выслушала бы любую новость, она отличалась редким присутствием духа, а ее почтенный возраст можно смело не принимать в расчет. Лили никак нельзя назвать старухой, она обладает острым, живым умом и богатым воображением. Уверена, если бы ей не хотелось встречаться с вами, она так и сказала бы. А что именно вы хотели у нее выяснить?

— Все о Ратнари-Хаусе. Я нашла одну фотографию и рассказала о ней вашей тете…

— На снимке был человек по имени Джейми? — с любопытством спросила Аннелизе.

— Нет. Мне удалось узнать имя только одного человека, леди Айрин. А что?

— Вчера Лили ненадолго очнулась и позвала какого-то Джейми. Это имя ни о чем не говорит никому из нас, но зять Лили считает, что стоит навести справки. Он думает, это может быть важно. А теперь, когда вы сказали, что говорили с Лили о прошлом, становится понятно, откуда вдруг всплыло это имя. Должно быть, тетя задумалась о тех временах, когда ее родители работали в усадьбе, и что-то вспомнила. Скорее всего этот Джейми как-то связан с Ратнари-Хаусом.

— Я могла бы это выяснить, — тут же предложила Джоди. — То есть, конечно, если вы не против. Мне не хочется быть назойливой. Просто… — Она нерешительно замолчала.

— Это было бы прекрасно, — подхватила Аннелизе. — Думаю, моя племянница Иззи и ее отец хотели бы узнать, кто такой Джейми.

— О, Иззи, та самая, из Нью-Йорка? — взволнованно выпалила Джоди. — Ивонна мне так много о ней рассказывала. Эго безумно интересно.

— Да, — безразлично откликнулась Аннелизе, уверенная, что уже ничто и никогда не вызовет у нее интереса или восхищения. Впрочем, способность восхищаться явно переоценивают. Спокойствие куда важнее. — И вот еще какое дело, — добавила она, — врачи толком не знают, насколько осмысленно и значимо то, что говорит Лили, и сохраняет ли она способность мыслить, находясь в коме. Мне кажется, ее состояние похоже на сон: о сновидениях ведь тоже мало что известно. Так что с Джейми не все понятно. Возможно, нам необходимо знать, кто он такой, а может, все это полнейшая ерунда, которой не стоит забивать себе голову.

— Но, узнав, кто такой Джейми, мы, вероятно, сумеем сокрыть вместе все детали этой головоломки, может быть, миссис Шанахан как раз этого и хотела бы, — с воодушевлением протараторила Джоди.

Щеки ее раскраснелись, глаза оживленно сверкали, и Аннелизе улыбнулась этой милой австралийской девочке, так искренне желавшей помочь. Для Джоди все было очень просто: когда человек умирает, лучшее, что можно для него сделать, — сложить вместе все разрозненные кусочки мозаики, внимательно перебрать прожитые годы, рассортировать жизненные события и стереть все белые пятна, одно за другим, чтобы дать умирающему спокойно уйти. Но разве возможно разложить по полочкам чью-то жизнь? Да и стоит ли?

Аннелизе тяжело вздохнула. Если она вдруг сейчас умрет, никто не сможет восстановить картину ее жизни, а если все же удастся собрать воедино отдельные фрагменты, получится довольно причудливая мешанина.

В своем навеянном таблетками отрешенном спокойствии Аннелизе вдруг посмотрела на свою жизнь со стороны, и эта жизнь показалась ей неуправляемой, как стихийное бедствие.

— Мы могли бы просмотреть местные приходские книги и данные переписи населения, — с жаром убеждала ее Джоди. — В университете мне приходилось заниматься историческими исследованиями и археологией, я умею работать с архивами. Это страшно увлекательно. Мне кажется, с Джейми связана какая-то давняя история, здесь наверняка можно отыскать массу интересного. Как вы считаете, миссис Шанахан это понравилось бы?

Аннелизе задумалась. Обычно ей без труда удавалось найти ответ почти на любой вопрос, но сейчас она понятия не имела, как лучше поступить. Что предпочла бы Лили? Чтобы ее прошлое аккуратно распаковали и извлекли на свет божий или чтобы оставили как есть, тщательно закупоренным и запечатанным сургучом? Никто из родственников никогда не слышал ни о каком Джейми, но, в конце концов, и у Лили могут быть свои секреты.

Наверное, Иззи хотелось бы разузнать об этом человеке. Ведь для нее нет никого дороже бабушки. Вот пускай Иззи и решает. Слишком уж часто Аннелизе приходилось принимать решения, она была сыта этим по горло. И вдобавок привычка брать на себя ответственность за всех кругом ничего хорошего ей не принесла.

— Давайте обсудим это с Иззи, — предложила Аннелизе, — и если ей понравится наш план, займемся поисками. Но мне кажется, стоит подождать несколько дней, прежде чем начинать этот разговор. Пожалуй, сейчас это было бы не слишком уместно. Я знаю, вы надеетесь, что это поможет Лили выйти из комы, но давайте все же подождем несколько дней.

— Конечно, — согласилась Джоди. — Мне бы не хотелось огорчать миссис Шанахан, она показалась мне очень милой и приветливой, когда говорила со мной по телефону. Грустно думать, что она кого-то звала, а мы даже не знаем кого. Похоже на сцену из фильма, правда? Как мало мы, в сущности, знаем о других людях.

Аннелизе молча кивнула. Она боялась, что дрожащий голос выдаст ее волнение.

— Вы, наверное, очень устали, — с сочувствием добавила Джоди. — Не хотите выпить чашечку чаю, кофе или, может быть, стакан сока? В больнице быстро устаешь. Два года назад умер мой дедушка, это было ужасно.

Аннелизе подумала о чашке горячего чаю за неторопливым разговором с собеседницей, которая уж точно не станет мысленно прикидывать, почему Эдвард бросил жену и что эта брошенная жена собирается теперь делать. Почему бы и нет? Ей неожиданно понравилась эта мысль.

— С удовольствием, — сказала она. — Я собиралась посидеть с Лили еще десять — пятнадцать минут, мы могли бы уйти вместе. Как насчет того, чтобы дойти до центра города и где-нибудь посидеть?

Двадцать минут спустя они вышли из больницы и направились в город. В лучах закатного солнца окруженный живописными холмами Тамарин сиял, словно маленький бриллиант. Аннелизе попыталась представить, каким видится ее родной городок Джоди, и знакомые улочки вдруг преобразились, засверкали свежими красками.

Тропинка привела их к извилистой Планкетт-стрит, все дома здесь были выкрашены в светлые пастельные тона, словно в детской книжке-раскраске. Всю последнюю неделю солнечные, ясные дни чередовались с дождливыми, и теперь нарядные домики утопали в зелени, а маленькие садики и ящики на окнах украсились пышными пестрыми цветами. Пронзительно-розовая, малиновая и алая герань казалась особенно яркой на фоне нежных, бледно-лиловых лобелий.

Все здесь дышало спокойствием и уютом, и впервые с того дня, как Эдвард ее бросил, Аннелизе испытала удовольствие, любуясь открыточной красотой городка.

— Посидим в «Доротас»? — предложила Джоди, когда они дошли до Харбор-сквер. Аннелизе хотела было согласиться, но вспомнила, что в «Доротас» можно случайно столкнуться с Эдвардом и Нелл. В последнее время ей приходилось обходить стороной множество мест, включая супермаркет, куда Аннелизе решалась зайти только ночью, не рискуя наткнуться на мужа и бывшую подругу.