Уроки разбитых сердец

— Ну да, я надеюсь. Ты же знаешь, как она любит твою бабушку.

— Мне бы самой следовало быть рядом с ней, — с горечью заметила Иззи.

— Ну что ты, я и не думал просить тебя приехать домой. У ведь так много работы, — быстро проговорил отец, и Иззи мгновенно похолодела, съежилась. Он думает, что какая-то иная работа для нее важнее, чем милая бабушка. Неужели все так считают? Верят, что «Перфект» ей дороже семьи?

— Я вылетаю, — выпалила она. К черту работу. Если для того, чтобы добраться до Тамарина, придется пересекать Атлантику вплавь, значит, так тому и быть. — Я нужна бабуле.

«А мне нужен Джо, потому что мое сердце разбито», — добавила она про себя.

— Поезжай домой, — посоветовала ей Карла. — У тебя совершенно измочаленный вид. Ложись на диван и отдыхай. Позвонишь, когда захочется, ладно?

Иззи кивнула.

— Да, спасибо за все. — «Спасибо, что больше не заговорила о Джо», — произнесла она мысленно.

Вместо того чтобы толкаться в переполненной подземке, Иззи поймала такси, но всю дорогу домой ее терзали страхи. Неужели Господь настолько жесток и мстителен, что, решив покарать Иззи за связь с Джо, поразил ударом бабушку?

«Нет, не сходи с ума, — сказала она себе. — Не такая уж ты важная птица, чтобы Господь наказывал из-за тебя других людей». И все же предательская мысль стучала молотом у нее в голове, и перед глазами мелькали картины одна страшнее другой, словно в фильме ужасов. Иззи часто шутила, называя себя католичкой-субмариной, уверяла, что ее религиозность лежит тихонько на дне и всплывает на поверхность, лишь когда что-нибудь случается. Теперь она отчетливо поняла, что это правда. Несчастье сделало ее вдруг ревностной христианкой, заставляя пересматривать снова и снова всю свою жизнь.

Дома Иззи изучила список авиарейсов и выяснила, что на ближайший дублинский самолет уже опоздала. Заказывая билет на следующий день, она испытала странное чувство облегчения, оттого что не нужно немедленно выезжать. Ей требовалось время, чтобы прийти в себя. Она была слишком измотана и растеряна, у нее оставалось множество незавершенных дел, и тысячи невидимых нитей привязывали ее к Нью-Йорку.

Иззи начала собирать вещи, но все валилось у нее из рук, и мысли расплывались. Она плохо представляла себе, какая сейчас погода в Ирландии, а на самый главный вопрос — сколько предстоит там пробыть — никто не знал ответа. Все зависело от того, поправится ли бабушка.

Ох, бабуля.

Непривычная тишина в квартире давила на уши. Иззи редко бывала дома днем в будние дни. Как истинная жительница Нью-Йорка, она постоянно куда то спешила, мечтая успеть везде и всюду. «Ради чего? — с горечью подумала она. — Что теперь остаться один на один со своим горем, а потом в одиночестве лететь домой?»

Где же ее любовник теперь, когда он так ей нужен? Со своей женой, вот где.

Иззи опустилась на маленький диванчик и заплакала. Все романтические бредни и восторги не стоили сейчас ни гроша. Она могла сколько угодно твердить себе, что ей наплевать, есть ли у нее муж, двое с половиной детей и долгоиграющий ипотечный кредит, но в такие вот минуты она особенно остро кивала отсутствие всего этого.

Умом она понимала, что это абсурд, и все же ощущала себя единственной женщиной на земле, связавшейся с женатым мужчиной. Это было похоже на членство в клубе, где состоял один человек — Иззи Силвер, законченная идиотка.

И все же когда зазвонил мобильный телефон, она поспешно бросилась к нему, надеясь, что это Джо. Глаза ее так распухли от слез, что невозможно было разобрать номер.

— Алло?

— Привет, как дела? — В прокуренном голосе Карлы, наверняка и сейчас державшей во рту сигарету «Мальборо-лайтс», слышалась тревога.

Иззи уныло привалилась к стене рядом с телефоном.

— Нормально, — пробурчала она.

— Жалею, что уговорила тебя ехать домой. Думаю, ты там извелась и уже бросаешься на стены.

— Откуда ты знаешь? — рассмеялась Иззи.

— Интуиция.

— Да, тут ты попала в точку. Знаешь, я начала понимать тех, кто торчит днем за стойкой бара. Раньше я видела в них жалких неудачников, а теперь думаю — в этом что-то есть.

— Так может, присоединишься ко мне за стойкой сегодня вечером? Мы сначала перекусим, а потом заглянем в парочку клубов. Это поможет тебе развеяться.

— Считай, что я в деле, — согласилась Иззи, понимая, что, оставшись дома, будет плакать, пока не заснет.

Они договорились встретиться в восемь в Сохо, и когда буквально через пару минут телефон зазвонил снова, Иззи даже не посмотрела на высветившийся номер, она была уверена, что это опять Карла.

— Привет, — радостно улыбнулась она.

— Привет.

Это был Джо. Его голос звучал непривычно холодно, но все же это был он. Иззи показалось, что она вновь стоит перед входом в музей, и ледяные струи дождя яростно хлещут ей в лицо. Она увидела Элизабет, холеную, породистую блондинку с первоклассными ногами, идущую рука об руку с мужем, и снова почувствовала на себе равнодушный, лишенный всякого выражения взгляд Джо.

Потом она вспомнила надломленный голос отца в телефонной трубке, лежащую в коме бабулю, и все обидные, злые слова, которые готовы были сорваться у нее с языка, тут же забылись. Сейчас она хотела только одного: видеть Джо. Он был ей нужен. Нужен, как никогда прежде.

— О Господи, Джо, — всхлипнула она. — Это так ужасно… мне звонили из дома: с бабушкой несчастье… у нее инсульт, и никто не знает, чего ожидать…

— Ох, милая, — лед в его голосе мгновенно растаял, — я сейчас же приеду.

Джо появился через десять минут. Шагнул в квартиру и, не говоря ни слова, прижал к себе Иззи так крепко, что у нее захватило дух.

— Милая моя девочка, — без конца повторял он, нежно гладя Иззи по волосам и баюкая, словно ребенка.

Она так остро нуждалась в утешении, что, наконец обретя его, не выдержала и разрыдалась. Она плакала, пока лицо ее не опухло от слез, а ноги не начали подгибаться от слабости. Тогда Джо подхватил ее на руки, отнес на диван и опустился рядом на подушки. Свернувшись клубком у него на коленях, Иззи закрыла глаза. Ее затопило давно забытое чувство защищенности.

— Спасибо, — выдохнула она, уткнувшись лицом в теплое плечо Джо.

Лежа в его объятиях, она начала рассказывать о бабуле. После смерти мамы Иззи почти все время жила в доме Лили. Бабуля была единственной, кто никогда не избегал разговоров об Элис.

— Папа не знал, как вести себя со мной. Он думал, что беседы о маме только расстраивают меня и лучше не бередить душу воспоминаниями. В первый год я и сама не могла говорить о маме, а потом часто пыталась завести о ней разговор, но отец тут же менял тему. Может, ему было слишком больно вспоминать, не знаю.

— Какой она была? — спросил Джо.

— Во многом похожей на папу. Такой же рассеянной и отстраненной. Не от мира сего, как все художники. Мама рисовала. Могла выйти из дома в одежде, перепачканной краской, с пятнами краски на лице. Она этого не замечала. Приходила в супермаркет в тапочках и только смеялась, когда ей на это указывали. Наверное, ее можно было назвать богемной. Мама была темноволосой и смуглой, совсем не как я, и любила солнце. У нее была темная родинка на спине, но она не придавала этому значения. Когда выяснилось, что это рак, ей оставалось жить считанные недели.

Джо ничего не сказал, только ласково погладил ее по голове.

— Папа совершенно раскис, прямо как сегодня, — вздохнула Иззи. — С ним всегда так. Тут вмешалась бабушка и взяла дело в свои руки. Она меня воспитала.

— Расскажи мне о ней, — тихо попросил Джо, придвигаясь ближе. Теперь они лежали рядом на диване, и длинные ноги Джо свешивались на пол. Рядом с его крупной фигурой Иззи казалась маленькой и хрупкой.

И она начала рассказывать о том, как бабушка во время войны уехала из Тамарина в Лондон учиться на медсестру, о том, как в двадцать один год бабуля оказалась в чужой стране и как ей удалось выжить.

— Наверное, поэтому мне и захотелось попутешествовать по миру по окончании школы, — заключила Иззи. — Я выросла, слушая бабулины рассказы о большом мире за пределами Тамарина, и мне казалось, что я должна непременно увидеть его своими глазами.