Страница 18 из 105
Викки горела от нетерпения узнать, что же произошло на борту джонки, но спрашивать было бессмысленно. Отец обмолвится об этом только тогда, когда захочет, если захочет вообще. Тем более она не будет унижаться, спрашивая Вивиан. Хьюго же может попросту подшутить над ней.
— Ну? — потребовала Салли.
— Капитан-китаец сказал, что поднимается сильный ветер.
— Это и я могла ему сказать. Что он хотел?
Дункан Макинтош ответил жене, подмигнув:
— Он предложил мне продать тебя.
— Меня? — засмеялась Салли. — Какой китаец захочет женщину в возрасте? Он имел в виду Викки.
— Нет, тебя. Ему определенно нравятся высокие женщины.
— Фиона высокая.
— Перестаньте, мама! — закричала Фиона, замахав на нее руками, словно выгоняя из кухни козу. — Хьюго, скажи своей маме, чтобы она вела себя хорошо.
— Он потребовал тебя, исключительно тебя. Предлагая слитки золота и горы нефрита. Правда, Хьюго?
— Конечно, — согласился Хьюго. — Отец уже было согласился, но я вовремя напомнил ему, что ты нужна нам как штурман и моряк.
Викки терпеливо ждала все время, пока продолжалась эта гротескная шарада и пародия на семью, которой они когда-то были.
— А Вивиан все это переводила?
Вивиан выглянула из своего своеобразного укрытия и во второй раз не смогла сдержать разъяренного пламени в глазах.
— Ей не пришлось, — выпалил Хьюго. — Говорили по-английски.
— По-английски? — эхом отозвалась Викки, но ее старший брат уже слинял куда-то под потемневшим взглядом отца.
— У них барахлит радио, — сказал Дункан. — Его барометр упал до тридцати, и вполне естественно, что он захотел узнать у нас метеосводку.
— А мне показалось, что это он сказал вам про ветер.
— Он чувствует непогоду своими костями. Просто он захотел узнать кое-какие подробности. Учитывая его кости, барометр и радио, я думаю, что будет буря. Он не собирается рисковать, отправляясь в Гонконг. И я тоже. Салли?
— Мой отец всегда говорил: единственная возможность не разбиться у подветренного берега — это не плыть к берегу.
— Ай Цзи?
— Лучше в море, тайпан.
— Отлично. Давайте все займемся делом, пока еще светло. Мамочка, как насчет горячего ужина, раз уж есть еще возможность готовить?
— Уже готовится. Фирменное мамочкино меню для тайфунов: колбаса, бобы, рис и фаршированная утка.
— Помоги нам Бог, — сказала Фиона. — Поросенок тоже бы не помешал.
Дункан Макинтош всем нашел работу. Викки должна была раздать леера безопасности всем, кто работал на палубах, и спасательные жилеты тем, кто внизу. Жилеты были предосторожностью и в то же время психологической поддержкой для неморяков, на крайний случай, а вот леера были жизненной необходимостью. Раз в каждые несколько лет кто-нибудь пропадал в море; было просто невозможно быстро маневрировать большим судном, чтобы отыскать то появляющуюся, то исчезающую голову в темноте. Пока она тащила стоклинь, к которому они пристегнули свои леера, от кокпита по корме к носу, Викки думала о том, что же замышлял отец.
Он намеренно пресек возможность появления дальнейших вопросов, но если правда то, что он ожидал встречи с джонкой, то возникал целый ряд странных догадок: Дункан Макинтош связан какими-то делами с кем-то из КНР; эти дела секретные; и если он знал, с кем он встретится, он также должен был знать, что они говорят по-английски. Это, наводило на мысль, что Вивиан сопровождала его не в качестве переводчика, тут что-то важное.
То, что он взял с собой Хьюго, тоже было красноречиво. Обычно отец действовал в одиночку. Спрашивая мнение Салли и Ай Цзи о стратегии в бурю, он просто хотел успокоить и подсластить пилюлю аутсайдерам. Был только один капитан на борту «Вихря» и один тайпан у Макинтошей-Фаркаров, и этим человеком был Дункан Макинтош. И поэтому тот факт, что он взял с собой Хьюго, своего наследника, говорил о далеко идущих планах на будущее.
Зачем нужно было тайно встречаться в море и с кем — эти вопросы мучили Викки, когда она подошла к Хьюго, возившемуся с кливером на носу. Хьюго умел хорошо имитировать Драконью Улыбку — эдакий более нежный дракончик.
— Забудь об этом, — сказал он.
Желтое солнце нырнуло в серое море, и темнота упала, как занавес. «Вихрь» плыл на юг, брызги волн намочили палубу, и на ней заплясали блики сигнальных огней. Хуан совершил заключительный обход, проверяя надежность затворов карабинов. Викки, стоявшая на вахте у штурвала, пока отец, Хьюго и Ай, Цзи ели и отдыхали внизу, почувствовала, как яхта ожила под ее руками: добротно сделанная, рассчитанная на то, чтобы плывшим на ней было удобно во время долгого путешествия. Но нужно было нечто экстремальное, чтобы она могла проявить все свои лучшие качества. «Так же, как и я», — подумала Викки.
Она посмотрела на свои часы. Раннее утро в Нью-Йорке — временное затишье в отеле перед сменой персонала, а бары и рестораны уже готовятся к ленчу, и горничные отправляются прибираться в номерах. Лучше не думать об этом, но все равно на душе кошки скребут. Хуан, низко пригнувшись, в мокрой, похожей на пижаму одежде, развевавшейся на теплом ветру, вернулся в кокпит, и Викки включила поярче огни, чтобы лучше видеть волны.
— Пристегни штормовой леер, — сказала она, показывая, как пристегнут ее собственный.
— Хорошо, Мисси, — улыбнулся Хуан и кивнул головой. Он не говорил по-английски, и если бы она сказала: «Гигантский спрут подбирается к тебе, чтобы стащить с палубы», он точно так же улыбнулся бы и сказал: «Хорошо, Мисси».
— Пристегни штормовой леер, — повторила она твердо и отчетливо, и на этот раз Хуан пристегнул себя к тросу.
Он был достаточно исполнительным работником, но не прирожденным моряком, как Ай Цзи.
Мать Викки отправила Хуана вниз поесть. Анемометр,[22] слабо мерцавший красным светом, показывал двадцать два узла. Когда от порыва ветра цифры перевалили за тридцать, «Вихрь» сильнее накренился, забрызгав лицо Викки теплой соленой водой, и штурвал слушался хуже, словно что-то большое заплыло под яхту.
— Грот перенапряжен, — сказала мать из темноты.
Викки подалась в сторону грота, но мать остановила ее:
— Похоже на то, что кто-то забыл закрепить эренс-бакштаг, когда ты брала риф.[23]
Викки почувствовала руку матери на штурвале. Что ж, тем лучше. Она пошла вперед, отцепив свой леер от стеклиня кокпита, и пристегнула его к стеклиню на наветренной стороне борта, прежде чем ступить на палубу. Мать была права. Хотя Викки и не могла видеть парус в темноте, она чувствовала тем не менее, что он слишком сильно надулся. Викки нащупала механизм эренс-бакштага и сделала несколько оборотов лебедкой, выравнивая парус.
— Теперь гораздо лучше, — прокричала Салли; ее голос приглушался ветром, и действительно, когда Викки вернулась в кокпит, яхту не так сильно кренило и штурвал слушался лучше. Облака затянули звезду, на которую она ориентировалась.
— Двести десять, — сказала мать, когда она включила освещение компаса.
— Да, я знаю.
— Разве это не роскошный вид? — спросила Салли.
Викки взглянула на нее и увидела в слабом свете компаса, что мать потягивает мартини из длинного бокала.
— Ты поела, мама?
— Я не голодна.
— Какова сводка погоды?
— Порядок. Небольшой ветерок. Ерунда для этой шустрой старушки.
— Никакого тайфуна? — спросила Викки.
— Нельзя сказать с полной уверенностью, но я надеюсь, что нет. Нет, все в порядке. Хотя, похоже, что это будет долгая ночь. На что ты так пристально смотришь?
A-а! Не беспокойся, это пластиковый бокал. Господи, у тебя иногда такой пронзительный быстрый взгляд… словно пригоршня бисеринок в глазах. Они светятся в темноте… Ну, расскажи своей мамочке, как твоя жизнь в Нью-Йорке?
— По-разному.
— Я догадалась об этом утром. Я имею в виду, будешь искать кого-то другого?
22
Анемометр — прибор для измерения скорости ветра.
23
Здесь — уменьшить площадь паруса.