Заветное желание

— Mais [9], Monsieur, не ждите, что я поверю в это, — с неожиданным для нее самой кокетством ответила она.

— Это правда, — сказал герцог. — Я был на бегах в Лонгчампсе, и когда разглядывал программу, то обнаружил лошадь по кличке «Mon Desir» [10]. Я поставил на нее, потому что все время думал о вас, и, конечно же, выиграл!

— Замечательно. И вы выиграли много денег?

— Много, намного больше, чем ожидал. И я приобрел для вас подарок.

С этими словами герцог извлек из кармана розовый сафьяновый футляр и протянул девушке. Корнелия взяла его. Почти непроизвольно ее пальцы тронули замок, и крышка футляра открылась. Корнелия задохнулась от изумления — на черном бархате играл огнями самый великолепный бриллиантовый браслет, который она когда-либо видела.

С секунду, онемев, она смотрела на него, и перед ее глазами всплыл другой браслет, который герцог подарил ей этим же вечером — забавный парижский сувенир, безделушка стоимостью в несколько сотен франков, тогда как этот браслет должен стоить много тысяч.

Бриллиантовый браслет сверкал и искрился, и Корнелия разглядывала его, не вполне уверенная в том, что именно она чувствует и что может подразумевать такой дар. Она была неопытна, но в тот миг, когда она под дверями будуара тети Лили познала вероломство, в ней проснулось интуитивно-обостренное понимание многих вещей. Корнелия быстро захлопнула футляр и протянула его обратно.

— Я не могу принять это, месье, — сказала она таким ледяным тоном, что герцог был поражен.

Мгновение она прямо глядела в его лицо. Гневные искры, казалось, так и сыпались из ее глаз. Она выглядела такой юной и гордой в своем гневе и одновременно такой красивой, как никогда прежде. Корнелия поднялась из-за стола, но, прежде чем она успела сделать хоть шаг, герцог удержал ее, схватив за руку.

— Вы не можете уйти, — сказал он. — Пожалуйста, простите меня. Я не предполагал, что это вас обидит. Клянусь! Останьтесь и выслушайте мое объяснение. Я прошу простить меня — я сделаю все, что угодно, только не покидайте меня.

Крайним усилием воли она заставила себя казаться принужденной и неохотно села на свое место. Только тут она заметила, что остальные посетители ресторана уставились на них двоих.

— Я хотел всего лишь угодить вам, — не замечая ничего вокруг, жарко произнес герцог. — Я подумал, что могу позволить себе преподнести вам подарок, потому что выиграл много денег благодаря вам, вернее — вашему имени. Простите же меня!

Корнелия с холодностью отвернулась. Герцог в полном отчаянии взял ее руки в свои и поднес их к губам.

— Как я могу заслужить вашу любовь? — спросил герцог. — Вы так очаровательны, маленькая Дезире, вы влечете меня гораздо сильнее, чем я отважился бы допустить.

— Ecoutez, [11] Monsier! Я запрещаю говорить со мной о подобных вещах, — строго сказала Корнелия.

— Но почему? — резко произнес герцог. И тоном, который она никак не ждала услышать от него, добавил: — Кто этот мужчина, что стоит между нами? Когда я просил Рене представить меня вам, она ответила мне, что вы — не для меня. Как я понял из ее слов, вас приберегают для кого-то другого. Кто он?

— Я не могу ответить вам, — отозвалась Корнелия.

— Будь он проклят! — вскричал герцог. — Вы любите его?

Корнелия кивнула.

— Вы давно его знаете?

— Нет, не очень.

— И он… О Боже! Как я могу произнести это!.. Он ваш любовник?

— Нет!

Корнелия отвечала, словно в состоянии транса. Увидев неожиданный свет в глазах герцога, выражение триумфа на его лице, она сразу почувствовала, что повела себя неосторожно. Благоразумнее было отказаться отвечать герцогу.

— Я знал это! — воскликнул герцог. — Я не сомневался, хотя ваш внешний вид свидетельствовал против моего инстинкта!

— Не думаю, чтобы я поняла, что вы имеете в виду.

— Я думаю, понимаете, — сказал герцог. — Вы подруга Рене де Вальме, вы прекрасно одеты, накрашены и вдобавок… вы очень простодушны. В вас чувствуется такая искренность и чистота, какой я не встречал в женщинах прежде. Вам кажется, что я говорю глупости, но посмотрите мне в глаза — да, делайте, как я вам говорю! — и отвечайте теперь правдиво, так, как должны отвечать, стоя перед алтарем Нотр Дам.

Герцог схватил ее руки и нагнулся к ее лицу так близко, что его глаза оказались против глаз Корнелии.

— Отвечайте мне правду, — настойчиво приказал герцог, — существует ли какой-нибудь мужчина, обладающий вами?

Корнелия почувствовала, как внезапно вся кровь прилила к ее лицу. Сквозь шум в ушах до нее донесся ее собственный голос, прозвучавший быстро и возмущенно:

— Нет, конечно нет!

Герцог издал легкий удовлетворенный смешок, а потом вновь поднес ее руки к своим губам.

— Пожалуйста, месье, держите себя в руках, — сказала Корнелия, — люди смотрят на нас.

— Ты думаешь, это меня заботит? — спросил герцог. — И что они могут подумать или сказать кроме того, что мы молоды, счастливы и любим друг друга?

— Это не так, — быстро проговорила Корнелия.

К ее удивлению, герцог ответил не сразу, а когда заговорил, его голос был тих и серьезен:

— Недавно кто-то говорил со мной о любви с первого взгляда. Я ответил тогда, что это необычный, исключительный случай, который происходит чрезвычайно редко и с исключительными людьми. Я ошибся, или, возможно, я был прав; ты и я — исключительные люди.

— Что вы знаете о любви? — спросила Корнелия. — Любовь, месье, это не только погоня за любой женщиной с хорошеньким личиком.

— А ты, дорогая, что ты знаешь о любви? — в свою очередь спросил герцог. — Ты еще слишком молода, слишком невинна и слишком неопытна, чтобы знать, как мужчины ищут везде свою любовь и каждый раз разочаровываются. Я согласен с тобой, что любовь — это не просто охота за хорошенькими женщинами, хотя именно красота часто привлекает внимание и побуждает искать те возвышенные душевные качества, которые, кажется, должны ей соответствовать. Но почти всегда, — если губы и произносят те речи, которые ожидаешь, — в глубине сердца тебе известна истина — это только иллюзия, еще один мираж настоящей любви, которой жаждет сердце.

Как ты не можешь понять, что я не позволю тебе уйти от меня сейчас? — продолжал герцог. — Со мной происходит что-то, что никогда не случалось прежде. Я любил многих женщин — или думал, что любил. Я не скрываю от тебя, что в моей жизни было немало женщин, но всякий раз они заставляли меня разочаровываться. Я не знаю, почему так получалось, но знаю, что со всеми кончалось одинаково. Я хотел обладать ими, я считал себя влюбленным, но в глубине сердца я знал, что это только иллюзия любви.

Герцог сделал паузу, и глаза его наполнились горечью.

— Я уверовал в то, что так и должно быть в жизни, что невозможно никогда найти что-то другое, и смирился с этим. Я буду откровенен до конца с тобой, Дезире, и скажу тебе, что совсем недавно я предлагал замужней женщине бежать со мной. Я решил, что если я сумею овладеть ее несравненной красотой и сделать ее своей, то почувствую себя удовлетворенным.

Я умолял ее бежать со мной, но в это же самое время трезвая, рассудочная часть моего мозга как бы стояла в стороне и наблюдала за моими действиями. И она цинично насмехалась надо мной, когда я шептал, что влюблен, и говорила мне, что я веду себя глупо. Я клянусь тебе, Дезире, что с того момента, как я встретил тебя, впервые в моей жизни моя рассудочная половина молчит.

— Вы опоздали. Я люблю другого.

Губы герцога сжались. Затем с улыбкой, которую она нашла неотразимой, он произнес:

— Послушай меня, Дезире. Я сделаю все, чтобы ты полюбила меня, и это клятва, которую я даю тебе со всей серьезностью. Это также вызов тебе — сопротивляйся мне, как можешь, сражайся, если желаешь, но я завоюю тебя в конце концов!

С этой нота для Корнелии началось время таинственных колдовских превращений, о которых невозможно было даже догадаться в дневное время, когда герцогиня Роухэмптон, в темных очках и блеклых невзрачных нарядах, с помпезной прической, рекомендованной ей господином Генри, прогуливалась по Парижу со своим мужем.

9

Но (фр.)

10

Мое желание (фр.)

11

Послушайте (фр.)