Страница 13 из 146
Кастро был обеспокоен. Капля камень точит. Новые свидетельства усиления контрреволюционной активности, поддерживаемой США, вынудили Кастро постепенно отойти от санкционированной им первичной стратегии сдержанности. В течение сентября 1960 года Кастро пересмотрел свой подход Толчком к этому послужил разразившийся скандал в силах безопасности. Причиной скандала послужило обнаружение устройств для прослушивания телефонных разговоров Рауля Кастро и некоторых руководителей НСП. Устройства были установлены сотрудниками тайной полиции. Глава этой группы при аресте приказал уничтожить все записи разговоров. Тем не менее несколько записей, включая беседы братьев Кастро, сохранились. Несмотря на противодействие Эфигенио Амехейраса, главы тайной полиции, Кастро приказал произвести обыск в этой организации{25}.
Затем кубинский лидер распорядился провести чистку всего аппарата тайной полиции. И эта чистка не шла ни в какое сравнение с масштабом того, что предлагали члены НСП и советские представители на Кубе. К началу октября Кастро пришел к выводу, что без чистки не обойтись.
Эскаланте, исполнительный секретарь НСП, сообщил 1 октября советскому послу, что Кастро санкционировал создание системы наблюдения за соседями. Каждая улица, соседская община и район получат государственного наблюдателя, который будет информировать о необычном поведении и антикастровской политической деятельности и высказываниях. Это был лишь первый шаг и, с точки зрения НСП, запоздалый. Эскаланте сообщил Кремлю, что Кастро и его ближайшему окружению предстоят тяжелые раздумья по поводу природы оппозиционных сил «Брат Кастро и другие члены руководства понимают угрозу контрреволюции Было бы неправильным считать, что Фидель Кастро противодействует решительной борьбе с контрреволюцией». Все же в НСП бытовало мнение, что кубинский лидер недооценивал сложность борьбы с врагами{26}.
Наиболее зловещими для кубинских коммунист были заявления вице-президента Ричарда Никсона и его соперника по президентской гонке сенатора от штата Массачусетс Джона Кеннеди. В тот день, когда гаванское радио сообщило о вторжении группы Масферрера на Кубу, Кеннеди сделал кубинскую проблему главным пунктом своей избирательной кампании. Кеннеди опасался, что он отстает в борьбе за Белый дом, и его советники посоветовали ему отмежеваться от внешнеполитических взглядов Никсона. Кеннеди заявил, что весь опыт Никсона во внешнеполитической сфере представляет череду провалов. Куба в этом смысле — наиболее яркий пример.
Кеннеди проповедовал некую форму силового международного либерализма. Он признавал, что в 1959 году Куба нуждалась в серьезных реформах «В начале 1959 года компании США владели 40 % всех сахарных плантаций, почти всеми животноводческими ранчо, 90 % шахт и концессий на минеральное сырье, 80 % коммунальной сферы, практически всей нефтяной промышленностью и представляли 2/3 кубинского импорта» Кандидат от демократической партии обвинил Вашингтон в игнорировании нужд кубинского народа и защите прибылей по прямым американским инвестициям. «Наши действия часто создавали впечатление, что мы больше печемся о деньгах, которые извлекаем на Кубе, чем об улучшении жизни кубинского народа»
Если бы Кеннеди остановился на этом тезисе, то у Гаваны не было бы причин для беспокойства. Но обвинив республиканцев в усилении напряженности в Карибском бассейне, Кеннеди не оставил сомнений в стремлении сместить Кастро. «Кастро и его банда предали идеалы кубинской революции и надежды кубинского народа». В случае избрания его администрация будет бороться против неумелых реформаторов и поддерживать хороших. При его президентстве США подтвердят свою поддержку свободы в Западном полушарии. Явно намекнув на возможность военного конфликта, Кеннеди добавил, что «в последующие месяцы борьба с Кастро будет вестись не только в горах Кубы, но и в горах, на полях и в долинах всей Латинской Америки»{27}.
Фидель Кастро пристально следил за изменением риторики в ходе избирательной кампании. В его распоряжении была разведывательная информация о том, что происходит формирование американских полувоенных групп в Центральной Америке. Это была прямая угроза для кубинского лидера, который намеревался проводить одновременно и новую внешнюю политику, и национализацию. Кастро знал, что в этот период он наиболее уязвим для США.
К середине октября Фидель Кастро убедился, что готовятся силы для переброски из Гватемалы на Кубу. 18 октября член Ассамблеи Гондураса констатировал, что 30 американских самолетов со снаряжением и солдатами Батисты вылетели на гватемальские базы Пуэрто Барриос и Реталулеуа. Эта информация подтвердила предположения Кастро, что для обеспечения победы Никсона на выборах Эйзенхауэр предпримет действия до конца месяца{28}.
Несмотря на отсутствие соответствующих разведывательных сообщений, Москва согласилась с доводами кубинцев о неминуемости вторжения. Из резидентуры КГБ в Париже поступила информация об усилиях ЦРУ по вербовке испанцев для операции на Кубе. Москве также было известно о других действиях США против режима Кастро{29}. Советские газеты «Правда» и «Известия» публиковали материалы о подготовке удара по Кубе с баз США в Гватемале. Начиная с 18 октября заголовки газет предупреждали США, что Варшавский пакт знает о намерениях американцев свергнуть режим Кастро. 22 октября в «Известиях» появилась фотография, на которой Хрущев принимал кубинский флаг от делегации кубинских журналистов, а также сообщения «о подготовке США к вторжению на Кубу»{30}.
25 октября кубинские и советские представители в ООН осудили интервенционизм США. Обвинив их в подготовке к вторжению, которое чревато большой войной, кубинское правительство обратилось за помощью к международному сообществу{31}. На заседании Генеральной ассамблеи ООН кубинцы заявили, что США используют свою территорию и базы в некоторых странах Центральной Америки для подготовки контрреволюционеров. Помимо этого общего заявления посол Марио Гарсия Инчаустегу и кубинская делегация сделали специальное представление о нарушении самолетами США воздушного пространства Кубы 29 сентября, сбрасывая снаряжение партизанам, а также о неудачном десанте группы Масферрера в котором участвовали три гражданина США. Кубинский представитель предположил, что сначала действия США будут выражаться в провокации нападения на военно-морскую базу США Гуантанамо, чтобы затем использовать это как предлог для вторжения на Кубу.
Валериан Зорин, советский представитель в ООН, призвал все государства принять «срочные меры по недопущению военной операции против Кубы». Путем закулисных бесед советская делегация пыталась ускорить рассмотрение на сессии ООН заявление Инчаустеги, содержащее обвинения в адрес США. Но Коста Рика, Гаити, Панама и Венесуэла вместе с США блокировали усилия Кубы привлечь внимание общественности к готовящейся интервенции.
США прибегли к контрнаступлению, чтобы, во-первых, сохранить лицо, а во-вторых, успокоить латиноамериканских союзников. Госдепартамент отрицал все обвинения, а представитель США в ОАГ утверждал, что кубинцы создают дымовую завесу для получения оружия и военной подготовки. Впервые США публично признали, что им известно о военной помощи советского блока на Кубе. Кроме громких опровержений кубинских заявлений, госдепартамент разослал меморандум всем посольствам США в странах Латинской Америки, в котором рекомендовал отвергать «фальшивые обвинения» в беседах с политиками страны пребывания{32}.
На самом же деле кубинцы и Москва справедливо считали, что в Гватемале готовили людей для будущей операции против режима Кастро, поддерживаемой США.
Тревога не была дымовой завесой. На Кубе и в Советском Союзе считали вторжение неизбежным. Фидель и Рауль Кастро покинули Гавану, чтобы непосредственно руководить оборонительными мероприятиями. 25 октября в день обсуждения кубинского вопроса на Генеральной ассамблее ООН братья находились в провинции Лас Виллас в горах Эскамбреи Эта провинция считалась центром активности повстанцев. Поступающие в Вашингтон газеты сообщали, что по подозрению в «контактах» с интервентами было арестовано 3000 человек Ожидая нападения с территории Гватемалы, кубинское руководство приказало перебросить тысячи милиционеров на южное побережье с западного мыса Пинар дель Рио до провинции Камангуэй Тем временем был усилен гарнизон на острове Пинес, а небольшое судно патрулировало южное побережье{33}.