Джулия

Кто бы подумал, что в планах этой тихони нашлось место для Бенни де Бласко и что она не прочь заполучить в мужья молодого прокурора, чья фамилия говорила о принадлежности к старинному знатному роду? Всему свой срок, считала практичная Сильвана. Если бы не ее интерес к брату Джулии, ей бы и дела не было до сердечных дел подруги, полагавшей, будто хорошо ее знает.

— И кто же этот женатый господин, в которого ты по уши влюблена? — спросила она странно официальным тоном.

— Лео Ровелли, — сияя, ответила Джулия.

— Журналист из «Коррьере»? Не может быть! — оживилась Сильвана, не в силах скрыть восхищения.

— А вот и может.

— Трудно в это поверить.

Джулия принялась расписывать Лео:

— Он такой красивый! Высокий. Сильный. Уверенный в себе. Ласковый. У него светлые волосы и обалденные голубые глаза. Теплый певучий голос. Огромная культура. Знаешь, на кого он похож? На Хемингуэя. И пишет, как Хемингуэй, это его любимый писатель. Он может цитировать романы своего Хэма целыми страницами. Представляешь, он мне звонит и как ни в чем не бывало объявляет: так, мол, и так, я лечу на Кубу. Или в Рио, в Нью-Йорк, в Найроби.

Завершая портрет Лео, она приврала — слишком увлеклась. Они были знакомы всего несколько дней, и за столь короткое время он не мог побывать во всех этих местах: самой дальней поездкой стала поездка с ней в район аэропорта «Линате».

— Здорово, правда? Настоящий мужчина!

— Возможно, — согласилась приземленная Сильвана. — Но настоящий мужчина не станет кружить голову девочке, которую ничего не стоит скомпрометировать. Настоящий мужчина сидел бы со своей женой, а не увивался за малолеткой. — Спору нет, в словах Сильваны, как всегда, преобладал рассудок.

— При чем тут его жена? — возмутилась Джулия. — Он ее давным-давно разлюбил. А может, и вообще никогда не любил. Придет день, и они расстанутся. Но это их дело. Во всяком случае, я замуж не собираюсь.

— Что же ты собираешься делать?

— Объявить войну дурацким буржуазным предрассудкам.

— Я серьезно. Как ты представляешь себе свое будущее? Чем думаешь заниматься?

— Понятия не имею. Может, ничем. Для меня главное — жить, — убежденно ответила Джулия, которой будущая жизнь рисовалась многообещающе радостной, полной чудес, — идеальный испытательный полигон для постоянной, изо дня в день, проверки стойкости духа и силы чувств.

И вот наступил день, когда ей предоставилась исключительная возможность испытать себя и свои чувства и когда она впервые ощутила себя женщиной. Объявив за завтраком, что должна законспектировать в библиотеке несколько важных статей и что вернется не раньше чем к обеду, она вышла из дома. Сияло солнце, на душе было бесконечно радостно, сердце бешено колотилось.

Лео должен был подхватить ее на бульваре Абруццо. Он притормозил у тротуара, и Джулия села в машину.

— В нашем распоряжении квартира моего приятеля, — сказал Лео, показывая ключ.

Джулия молча посмотрела на него. Разумеется, она поедет, но почему, почему он заговорил об этом так цинично? Неужели нельзя было сказать то же самое в другой, более деликатной форме, не так откровенно?

— Молчание знак согласия, — решил за нее Лео.

Полный газ, рывок с места, подобный старту пилота «Формулы-1», сумасшедшая гонка по улицам — и десять минут спустя Джулия уже входила в мрачное жилище неведомого ей человека, где к запаху дешевых тосканских сигар примешивался запах нафталина.

Первым, что бросилось ей в глаза, была постель, застланная зеленым, из блестящей ткани покрывалом, выцветшим и не очень чистым.

Джулия не отличалась твердостью характера, но сейчас она решила твердо: это неподходящее место для первого, неповторимого любовного опыта. Ее, мысленно побывавшую с Лео в идиллических далях, где рождаются великие иллюзии и где все дышит поэзией, не устраивали эти жалкие подмостки, когда речь шла о важнейшем в жизни дебюте.

Она оставалась у двери, пока Лео задергивал шторы — скорее не для создания романтичной, интимной обстановки, а чтобы скрасить убогость помещения, где самой примечательной деталью была ужасная абстрактная картина, покрытая слоем пыли, без рамы, — цветное пятно на фанере.

Когда Лео обернулся, Джулия открывала дверь, чтобы уйти.

— Ты что? — удивился он.

— Мне здесь не нравится.

— Что тебе не нравится? — раздраженно спросил он.

— Этот дом, эта постель.

— Дом как дом, — попытался оправдаться Лео, подходя к ней, чтобы обнять. — Разве это главное? Главное наша любовь.

— Дом как дом, говоришь? В твоих обещаниях о таком доме не было ни слова.

— А что было в моих обещаниях? — Лео не ожидал такого оборота дела, его голос упал.

— Париж, Лондон, Нью-Йорк, Рио, Гавана, — загибая пальцы, перечислила Джулия.

— За одно утро? — язвительно спросил он. — Три часа — и мы уже по ту сторону Альп! Или даже в другом полушарии! Ну и ну! Угораздило же меня связаться с ребенком, с пугливой девчонкой?

— Ошибаешься, — с достоинством возразила она. — Я не пугливая девчонка, а благоразумная женщина. Мне двадцать лет. Просто я не думала, что первый раз это произойдет в таком месте. Ведь для меня это первый раз…

— Первый раз?

— Представь себе…

— Погоди, выходит, ты… выходит, я… — растерянно забормотал Лео. — Я привожу тебя сюда сама знаешь для чего и тут узнаю, что ты девушка?

Глаза Джулии наполнились слезами, губы задрожали.

— Тебя это огорчает? — спросила она.

— Глупый вопрос. Но неужели нельзя было сразу сказать, что ты девушка?

— А кто уверял меня, что он опытный мужчина? — поддела его Джулия. — Мог бы и сам догадаться.

— Лучше вспомни свои слова, черт подери! — взвился Лео. — «Никакого замужества, никакой кабалы! Понравится мне мужчина — он мой. Если забеременею, буду рожать, ребенка воспитаю сама. Если мужчину и женщину тянет друг к другу, в их любовной связи нет ничего предосудительного. То, что ты женат, для меня не имеет значения!» Черт подери! Девственницы так не говорят и даже не думают!

— Что же, по-твоему, мешает девственницам думать именно так? — поинтересовалась она.

— Мне кажется, ты все усложняешь, — обнимая ее, примирительно заметил Лео.

Она вырвалась из его объятий:

— Не прикасайся ко мне!

— Может, ты и права, — признал он. — Мне не следовало торопить события. Я вел себя как последний мужлан.

— А теперь испугался моей невинности.

— Попробуй меня понять…

Запах дешевого табака и нафталина казался все сильнее, все тошнотворнее.

— Отвези меня домой, — потребовала она.

— Но почему, Джулия?

Радужные мечты Джулии вступили в явное противоречие с действительностью.

— Я хочу домой, — сказала она. И грустно улыбнулась.

На улице было пасмурно, солнце спряталось в тучах.

Глава 4

Джулия позвонила в редакцию «Коррьере делла сера». Ее мучило, что она была чересчур резка с Лео и даже не сказала ему «до свидания», выходя из машины.

— Господин Ровелли взял отгул, — услышала она напыщенный голос: человек, снявший трубку, явно был о себе самого высокого мнения.

Что же теперь делать? Ей необходимо сказать Лео, что она его по-прежнему любит, что она вела себя как глупая девчонка, что она уезжает из Милана на неделю, а то и больше.

После долгих колебаний Джулия заставила себя позвонить ему домой и, пока в трубке звучали гудки, попыталась мысленно представить обстановку, в которой Лео — не важно, хорошо или плохо — жил с другой женщиной — разговаривал, садился за обеденный стол, ложился в одну постель.

— Слушаю, — ответил уверенный женский голос. Джулия растерялась: на другом конце провода была сила, был скрепивший брачные узы закон. — Слушаю, — повторила женщина. — Алло!

Инстинкт самосохранения заставил Джулию положить трубку. При этом она, упорная ревнительница честности при любых, даже самых неблагоприятных обстоятельствах, почувствовала себя подростком, позвонившим из озорства в чужую дверь и бросившимся наутек. Нет, хуже: Джулия почувствовала себя автором анонимного письма.