Джулия

Джулия услышала оптимистическую версию той части своих злоключений, что имела отношение к Гермесу: это была точка зрения человека, привыкшего мерить собственный успех количеством столбцов, отведенных ему на страницах газет и журналов. Ослепительный свет рекламы исключал, по мнению Заиры, все плохое, так что в фокусе оставалось только хорошее.

Джулия вспомнила недавний телефонный разговор со своим литературным агентом: эта интеллигентная, умная, обаятельная женщина, настоящая красавица, позвонила ей, чтобы сказать, что ее, Джулии, первые романы вновь появились на прилавках и в витринах книжных магазинов, а главное — заняли верхние строчки в списках бестселлеров.

Итак, у скандала бесспорно обнаружились свои плюсы, однако, если платой за это была карьера Гермеса, такая «сделка» Джулию не устраивала.

— Не вешай носа, — прощаясь, сказала Заира. — Вся эта история с Гермесом не что иное, как происки завистников. Какой-то мерзавец решил его подсидеть. Увидишь, твоего Корсини вчистую оправдают. Верь моей интуиции. — И она обняла Джулию.

Это было дружеское объятие, жест участия, искреннее проявление сочувствия и уверенности в том, что для Гермеса все кончится хорошо.

Глава 2

Для отстраненного от работы Гермеса дни тянулись мучительно. Выражений солидарности и уважения, приходивших не только из других городов, но и из других стран, было недостаточно, чтобы заглушить чувство обиды и польстить самолюбию, оскорбленному вынужденным бездействием в ожидании суда. Джулии Гермес старался показать, что не теряет мужества и выдержки, однако на самом деле он страдал от ощущения своей ненужности и от мысли, что случившееся с ним — результат коварного, продуманного в мельчайших деталях плана, вряд ли связанного только с отчаянием убитого горем отца или жаждой мести обиженного коллеги.

В эти дни он много думал о дочери. Почему Теодолинда до сих пор ему не позвонила? Он решил сам позвонить ей: пусть Теа услышит правдивые объяснения, ведь Марта не тот человек, который постарается представить ей объективную картину.

Он мысленно разговаривал с дочерью, когда Эрсилия позвала его к телефону. Звонила Елена Диониси, его адвокат.

— Есть новости? — спросил Гермес.

— Есть, причем, я полагаю, хорошие. — Голос Елены звучал обнадеживающе.

— Выкладывай.

— Слушай меня внимательно. Твой недоброжелатель, задавшийся целью опорочить тебя, сделал очередной ход.

— И что ж тут хорошего?

— То, что у нас появилась возможность узнать, откуда ветер дует.

Перед Гермесом лежал популярный иллюстрированный журнал, раскрытый на странице с броским заголовком: «Развлечения хирурга на берегах Сены». Рядом с заголовком журнал поместил фотографию девятилетнего Камилло, пространная подпись под которой недвусмысленно давала понять, что в смерти мальчика виноват «горе-онколог, чудовище, запустившее руку в карман своей жертвы». Далее следовала фотография Гермеса и Джулии в Париже.

— Так будь добра назвать мне этого типа.

— Я узнала, откуда взялись фотографии в газетах.

— Не тяни, говори прямо. Если это агентство, то какое?

— «Капитоль». Они предусмотрительно разделили снимки между самыми известными газетами, а остатки получила мелюзга.

— Да, но кто это все снимал? Кто посягнул на нашу частную жизнь, когда каждому дураку известно, что закон за такие вещи по головке не гладит?

— Кое-какие данные у нас уже есть. Я понимаю твое нетерпение, и все-таки позволь заметить тебе, что ты слишком торопишься. Не хочу сказать, что ты должен носить меня на руках, но я бы не возражала, если бы мой клиент признал, что я не даром ем хлеб.

— Я это признаю. Не обижайся, Елена, я говорю то, что думаю. Между нами не должно быть недомолвок. Извини, я погорячился.

— Это ты меня извини. Мы в самом деле продвинулись на несколько шагов вперед. Установили фотоагентство. Теперь важно выяснить, от кого оно получило снимки. Задача трудная, но выполнимая. Положись на меня.

— Если бы я на тебя не полагался, то давно бы нашел себе другого адвоката.

В дверях гостиной появилась Эрсилия.

— К вам бригадир Карузо, — шепотом сказала она.

Гермес прикрыл трубку рукой.

— Пригласи его, пусть войдет. — И, заканчивая разговор с Еленой, сказал ей на прощание: — Будут новости, звони в любое время.

Кармине Карузо вошел в гостиную бесшумно, сказывалась многолетняя работа сыщиком. Это был редкий тип сицилийца — голубоглазый блондин. Долговязый, сутуловатый, он держался с подобострастием чиновника старой закваски. Судя по тому, как неуверенно он продвигался по изысканно обставленной гостиной, в полицию он пришел из крестьян. Его наметанный глаз участника многих обысков в богатых домах моментально отметил все дорогие детали обстановки — ковры, картины, мебель, старинные вазы.

Гермес пошел ему навстречу, надеясь, что полицейский принес разгадку таинственной истории. Тот начал без обиняков:

— Из всех вопросов, на которые вы ждете ответа, я пока что могу ответить на один. Зато у меня точный ответ. И очень интересный.

Этот полицейский с самого начала был уверен в невиновности Гермеса и попросил у него разрешения провести собственное расследование.

Гермес показал на широкий диван:

— Садитесь.

— Разве что на минутку, — согласился Карузо. — Через полчаса я должен быть на работе. — Открыв черную сумку, он достал из нее большой конверт. — Здесь все, что на сегодняшний день мне удалось установить. Если кто-то узнает про мою помощь вам, меня обвинят в служебном преступлении. Тогда мое дело дрянь. — Он улыбнулся. — Вместо одного потерпевшего будет два.

— Не беспокойтесь, все останется между нами, — взвешивая на руке конверт, заверил полицейского Гермес. Он даже Джулии ничего не говорил о попытке Карузо докопаться до истины.

— За вами следили, профессор. Везде. За вами и за синьорой де Бласко охотились фотографы «Детектив интернешнл», а эта контора держит свои агентства по всему свету, во всех крупных городах мира. Они занимаются вами уже четыре года. Здесь, — он показал на конверт, — все подробности.

— Четыре года! — с отвращением повторил Гермес. — А кто заказчик?

— Сегодня вечером у меня встреча с одним человеком. Он мой старый должник. Думаю, от него я узнаю имя того, от кого пошла вся эта туфта.

— Значит, обвинение и история с фотографиями — два звена одной цепи, — вслух подумал Гермес.

— Потерпите до вечера, профессор. Вечером у нас будет полная информация.

Задавать сейчас вопросы не имело смысла. Оставалось ждать. Когда Карузо ушел, Гермес набрал номер Марты, надеясь поговорить с Теодолиндой, и узнал от слуги, что Теа уехала с матерью в Сен-Мориц. Он позвонил в «Палас».

— Синьорина еще не приехала, — сказал портье, который узнал Гермеса по голосу. — Соединить вас с синьорой?

— Я хотел поговорить с дочерью. Не знаете, когда она должна приехать?

— Не знаю, профессор.

— Если приедет, пусть мне позвонит. Скажите, что я жду ее звонка.

Глава 3

Пьерджильдо Гранди, молодой предприимчивый журналист, охотник за великосветскими сенсациями, связанными с громкими именами, скользнул к Марте под одеяло. Роскошное ложе дорогих гостиничных апартаментов заставляло его намного болезненнее переживать свой позор. Он оказался в положении, хуже которого для мужчины не бывает. Несколько осечек подряд! Добрых полчаса он силился распалить себя, прибегая к самым предосудительным ухищрениям, но бурная эротическая фантазия не принесла желанных результатов, так и не приведя в боевую готовность его мужской арсенал. На лице незадачливого любовника блестел холодный пот.

Волнующая воображение перспектива переспать с Мартой мгновенно утратила для шустрого газетчика всякую привлекательность, едва перед ним предстало во всей красе ее обнаженное тело: оно было бы совершенным, если бы не длинные рубцы в нескольких местах, особенно — под грудью.