Черный лебедь

Сразу после церемонии новобрачные и гости приехали в это роскошное здание гольф-клуба, чтобы отпраздновать свадьбу. Среди тщательно отобранных приглашенных была и семья Монтальдо. Ипполита Кривелли и юная Валли Монтальдо были подружками невесты.

Эстер сделала все возможное, чтобы Валли могла достойно выглядеть на этой церемонии, не проигрывая рядом с элегантностью и вызывающей красотой Ипполиты. Она тщательно причесала дочь, завив ей волосы горячими щипцами и уложив их в длинные локоны, собранные на затылке заколкой.

— Все время улыбайся, Валли, — советовала она дочери, с беспокойством вглядываясь в ее лицо, лишенное миловидности. — Не забывай об улыбке.

Маленькая Лола тоже получила роль в этом свадебном спектакле. Она была среди девочек, которые поддерживали шлейф невесты, и выглядела очень трогательно в своем кисейном платьице с рукавами фонариком. Женщины похвалялись модными экстравагантными туалетами, мужчины были во фраках и цилиндрах.

Лавируя среди нарядно одетых людей, Джанни носился по залу в поисках своих приятелей. Он нашел здесь двоих, которые стояли у стола со сладостями, уписывая за обе щеки сливочные пирожные.

— Пошли со мной, — приказал он командирским тоном.

Оба приятеля тут же последовали за ним, не требуя никаких объяснений.

— Хотите посмотреть, как женщины делают пи-пи? — спросил Джанни со страстью коммерсанта, который торопится предложить свой товар.

Приятели недоверчиво посмотрели на него.

— Ты что, шутишь? — спросил один.

— Вот те крест, — поклялся Джанни.

— И где это? — с сомнением спросил второй мальчик.

Джанни ухмыльнулся.

— Полфранка, чтобы посмотреть одну. Франк и двадцать чентезимо, чтобы увидеть трех, — сказал он, протягивая руку за деньгами.

— Согласен, — решился один из мальчиков, кладя на ладонь Джанни блестящую монету в один франк.

— Хочешь сдачу или положишь еще двадцать чентезимо? — спросил его Джанни.

— Кладу еще двадцать чентезимо, — решил тот, доставая монетку из кармана брюк. Джанни взял деньги.

— Теперь давай лезь на козлы. То окно выходит прямо в туалет.

Друг с беспокойством оглядел шаткое сооружение и огромного кота, который возлежал наверху, похожий на льва Святого Марка.

— Давай, давай, — подбодрил его Джанни. — Я увидел там синьору Скавинш. Если повезет, сможешь увидеть Ипполиту Кривелли, — поддразнил он.

— А как же кот?

— Прогони его, — подсказал Джанни. — Я тебе помогу. Постарайся только, чтобы он спустился без шума. Если нас услышат, нам достанется.

Кот пытался защитить свою позицию, шипя и хищно скалясь, но, в конце концов, бесславно ее покинул, спрыгнув в траву и уступив место мальчикам. Джанни, который сунул деньги в карман брюк, помогал приятелю подняться, придерживая козлы.

Тот занял позицию у окна, спрятав лицо в густой зелени вьющегося горошка и уцепившись руками за крепкую решетку. Два друга на земле смотрели на него, раскрыв рты. Все сдерживали дыхание от волнения и страха, что их обнаружат.

Держась в шатком равновесии на верхушке козел, парнишка вытянул левую руку назад с двумя растопыренными пальцами, что означало присутствие двух клиенток в женском туалете. После того, как стих шум воды в унитазе, он обернулся, красный, как помидор.

— Две, — просвистел он, наклонившись. — Две задницы зараз!

Оба приятеля на земле глядели на него с завистью и восхищением. Когда туалетная комната опустела, мальчик сказал:

— Тут была твоя сестра Валли.

— Кто? — почти задохнулся Джанни.

— Тут была твоя сестра, — повторил наблюдатель. — Она была с этой ломакой Маризой Мели. Ну и зады у девочек! — восхищенно протянул он.

Джанни неожиданно выступил на защиту чести семьи.

— Моя сестра — нет! — взвизгнул он. — Как ты смел! Слезай немедленно!

Но мальчишка и не подумал оставлять позицию.

— Я заплатил за трех, и мне полагается еще одна, — запротестовал он.

— Насчет сестры мы не договаривались. Слезай немедленно, а то получишь, — пригрозил Джанни.

— Я дам тебе еще франк, — попытался задобрить его друг, который знал его жадность.

Но младший Монтальдо был в самом деле вне себя и не склонен ни к каким компромиссам.

— Слезай, или я тебя свалю, — шипел он.

Однако приятель не желал отступать. Он заплатил и хотел насладиться зрелищем до конца. Тогда Джанни принялся трясти одну из ножек козел, вынудив того крепко ухватиться за решетку окна.

— Что вы тут делаете, а? — раздался вдруг голос за их спинами.

Мальчики обернулись и увидели Фабрицио, сводного брата Джанни, который подходил к ним своей прихрамывающей походкой.

— Смотрим на женские зады, — сообщил мальчишка, стоящий рядом с Джанни.

— Прекратите, — заявил им Фабрицио. — А ты слезай немедленно, — приказал он другому.

Наблюдатель и не пошевельнулся, уверенный в своем праве.

— Ну, вот еще, — сказал он. — Я заплатил франк и двадцать чентезимо, чтобы посмотреть три задницы. И хочу увидеть три. Я видел там и твою сестру Валли, — коварно улыбнулся он. — Очень впечатляюще.

Фабрицио подозрительно взглянул на Джанни, уверенный, что именно он устроил это платное зрелище.

— Верни деньги, — велел он брату. — А ты немедленно слезай.

В ответ все трое состроили ему рожи, Фабрицио насупился и толкнул Джанни, который растянулся на траве. Но тут же вскочил и, в свою очередь, ткнул брата кулаком в живот.

Яростно сцепившись, они тузили друг друга, а их костюмы, специально сшитые для праздника бракосочетания, были окончательно испорчены в этой ожесточенной схватке, где, как часто бывает в войнах, обе стороны одинаково терпели урон.

Вдруг чья-то крепкая рука разняла их, и спокойный голос произнес:

— Вы будете разбираться с мамой.

Оба противника, хоть и разделенные, еще пытались тузить кулаками друг друга, но вскоре успокоились и присмирели перед лицом старшего брата, разнявшего их.

— Это он начал, — показал Джанни на Фабрицио.

— Почему? — спросил Эмилиано, отмечая плачевное состояние их новых костюмов.

Фабрицио ничего не ответил.

— Потому что он ублюдок! — злобно выкрикнул Джанни.

— Не смей говорить подобное, — строго укорил его старший брат. — А теперь идите и попробуйте привести себя в порядок, чтобы мама не застала вас в таком виде!

У Фабрицио был разбит нос, у Джанни проступал синяк под глазом, но оба вздохнули с облегчением. Если бы их здесь застал Эдисон, они бы не отделались так легко. Эмилиано, на их счастье, не стал вдаваться в причины конфликта, предполагая обычную мальчишечью ссору. Но если бы их застал отец, то было бы разбирательство по всем правилам и с последствиями, о которых лучше не думать.

Неудавшаяся коммерция Джанни так и осталась тайной мальчишек. Каждый из них, будучи лично замешан в ней, не был заинтересован в том, чтобы дело раскрылось.

Эмилиано вернулся обратно, предоставив братьев их незавидной судьбе: ожидавшему их серьезному выговору и справедливому наказанию за драку.

Он поискал Ипполиту в саду, где незадолго перед тем оставил ее, но девушки там не было. Его охватила глухая досада на этих мальчишек, из-за которых провалилась его попытка уединиться здесь с Ипполитой. Очень трудно было изолировать ее от многочисленных обожателей, которые повсюду следовали за ней. Капризная и надменная со всеми юнцами, которые своими неуклюжими и докучными ухаживаниями постоянно надоедали ей, с ним она была весьма снисходительна, ясно давая понять, что выделяет его из толпы поклонников.

В тех случаях, когда они оставались одни, она выкапывала особый интерес к Эмилиано и его семье. Об Эстер она отзывалась так: «Женщина очень красивая и высокого класса», а про Эдисона говорила, что «у него на лбу стигматы власти и успеха».

Эмилиано невольно улыбнулся этому преувеличению, этому чрезмерному вниманию к наследственному знаку Монтальдо на лбу, в конечном счете, простой и не очень заметной вмятинке, которую имел и он сам. Только у маленькой Лолы не было этого недостатка, который, скорее всего, проявится с годами и у нее.