Страница 17 из 21
Воровка тем временем на цыпочках проследовала дальше и вдруг обнаружила, что одна из комнат позволяет прекрасно просматривать нижние этажи, в том числе ту самую комнату, где недавно она беседовала с князем и где теперь находилась ее дочь.
Сонька замерла у стены, наблюдая за происходящим внизу.
Князь сидел напротив Михелины, по-прежнему держал в руках ее ладонь и что-то говорил — слова на таком расстоянии разобрать было сложно.
Затем в комнату торопливо вошел дворецкий и о чем-то доложил князю. Сонька снова удивилась схожестью Никанора и покойного пьяницы штабс-капитана.
До слуха донесся раздраженный голос хозяина:
— Как это — не выходила?
— Не заметил никто! Попросила воды и пропала!
— Что значит «не заметил»? Ищите!
Брянский в раздражении поднялся.
— Осмотреть весь дом!.. Каждый уголок!.. И немедленно сюда полицию!
Сонька собралась было уходить и неожиданно почувствовала на себе чей-то взгляд.
Она вздрогнула.
На нее молча, с испугом, в упор смотрела девочка — Анастасия.
В молчании стороны внимательно изучали друг друга.
По дому разносилась истеричная брань князя.
— Не могла же она раствориться, черт возьми! Ищи в доме!
Ни воровка, ни девочка не двигались.
Первой не выдержала Сонька. Улыбнувшись, она поманила к себе ребенка.
Анастасия не тронулась, отрицательно качая головой.
Воровка снова улыбнулась и шагнула к ней.
Девочка отступила, не сводя глаз с незнакомой женщины.
Сонька бросила взгляд вниз и поспешно на цыпочках, чтобы не скрипеть половицами, направилась к лестнице.
Оглянулась — девочка следовала за ней.
— Не смейте идти за мной! — шепотом приказала воровка.
Анастасия не отставала.
Сонька остановилась, пытаясь быстро оценить ситуацию, и начала спускаться, но девочка вдруг догнала ее, вцепилась ей в платье и злым шепотом предупредила:
— Я закричу.
Воровка остолбенела.
— Зачем?
— Чтобы вас задержали.
— Хотите, чтобы ваш отец сдал меня в полицию?
— Да, хочу.
— А что я вам сделала?
От этого вопроса девочка на секунду растерялась.
— Вы прячетесь.
Шаги раздавались со всех сторон — Соньку усиленно искали. Она вдруг прижала девочку к стенке.
— Не смейте, мне больно! — прошептала та.
— Я вам ничего не сделаю, — так же шепотом ответила женщина. — Вы ведь не знаете, зачем я здесь!
Девочка снова оттолкнула ее.
— Не хватайте же меня! Я буду кричать!
— Ваш отец жестокий, безжалостный человек.
— Не смейте мне это говорить!
Женщина не сводила с девочки глаз, затем неожиданно расплакалась и присела на корточки.
— Что с вами? — нахмурилась та.
— Вы ведь знакомы с Анной?
— С Анной? Вы откуда ее знаете?
Сонька печально усмехнулась.
— Я ее мама.
— Вы мама Анны?! — Глаза у девочки округлились.
— Да, это так.
Анастасия все еще не могла осмыслить услышанное.
— А что вы здесь делаете?
— Я пришла защитить честь моей дочери.
— От кого?
Сонька помолчала, не решаясь произнести дальнейшую фразу, но все-таки осмелилась.
— От вашего отца, Анастасия.
Девочка от неожиданности даже отступила на шаг.
— Он намерен что-то сделать с ней?
— Конечно. Для этого он пригласил ее.
— Так идите и защищайте! — едва ли не воскликнула Анастасия. — Я не стану задерживать вас.
Воровка легонько прикрыла ей рот ладошкой.
— Не надо так шуметь… Я должна вывести отсюда дочку так, чтобы никто не заметил. Иначе князь вызовет полицию и меня отправят в участок как злоумышленницу.
Девочка ошеломленно смотрела на неожиданную гостью.
Голоса и шаги приближались. Анастасия вдруг взяла Соньку за руку и решительно потащила наверх.
— Следуйте за мной.
Они бесшумно поднимались все выше и наконец уперлись в крохотную дверцу, которую девочка открыла ключом.
— Оставайтесь здесь и ничего не бойтесь. Они вас не найдут.
Комнатка была совсем маленькая, располагалась под стеклянной крышей, и над головой ворковали голуби и мягко шелестели ветки деревьев.
— Это мое любимое место. О нем не подозревает даже папа. — Девочка прислушалась. — Я изнутри заперлась.
Никанор, еще несколько слуг в сопровождении трех полицейских бродили по гулким бесконечным коридорам и залам, поднимались по этажам, заглядывали во все комнаты, выкрикивали деревянными суровыми голосами:
— Эй, кто-нибудь есть?
— Мадам, выходите!
— Сударыня, вы где?
— Мадам, в доме полиция! Сейчас же покажитесь, если вы в доме!
Князь шел следом за ними, на всякий случай проверял комнаты, осматривал закоулки и беззвучно ругался.
Вернувшись к Михелине, он тяжело сел в кресло.
Девушка сочувственно посмотрела на расстроенного князя и предположила:
— Возможно, слуги просто не заметили, как она ушла. Деньги получила, какой смысл ей здесь прятаться?
Брянский внимательно посмотрел на нее, затем, словно осознав происшедшее, кивнул.
— Да, странно… Но думаю, вы правы. — И крикнул: — Хватит чертей гонять! Никанор! Полицейским благодарность, слугам отказать в выплате недельного жалованья!
— Слушаюсь, барин, — ответил тот.
Князь озабоченно наморщил лоб и неожиданно спросил:
— А почему я не вижу Анастасию? Такой бедлам в доме, а она даже не показывается. К тому же к ней пришла гостья!
Дворецкий пожал плечами.
— Видимо, занята уроками.
— Вели ей сейчас же быть здесь!
— Слушаюсь.
Никанор ушел, Александр мрачно постоял посреди зала, раскачиваясь с носка на пятку, и сказал Михелине:
— Учитывая мое свинское состояние, я бы просил вас сегодня пообщаться исключительно с моей дочерью.
Михелина благодарно улыбнулась, склонила головку.
— Мне она интересна.
— Надеюсь, не больше, чем я?
— Это разный интерес, князь.
Он в некоторой задумчивости машинально приложился к ее руке, предупредил:
— Я на минуту.
Оставив Михелину в зале, князь вышел во двор, поманил к себе старшего по чину полицейского.
— Значит, в доме посторонних не обнаружено?
— Ни души, ваша светлость.
— Странно… А вызови-ка, братец, ко мне побыстрее агента.
— Может, я пригожусь по такой причине, князь? — не понял тот.
— Сказал — агента. Пусть покараулит за воротами. — Брянский задумчиво потер подбородок и направился в дом.
Глава третья
Черный человек
Сонька сидела на мягком пуфике возле диванчика, внимательно слушала рассказ девочки.
— Мамочка болела совсем недолго, умерла сразу, вдруг. И я осталась одна…
— С папой, — подсказала воровка.
— Да, с папой… Но все равно одна. Отец живет своей жизнью и часто просто забывает обо мне. Вначале сильно пил, и я боялась по ночам оставаться одна. Он ходил по всем комнатам, кричал и плакал… Разогнал почти всю прислугу. Жадный стал… временами жестокий… стал бить меня. — Девочка вытерла ладошкой повлажневшие глаза, попыталась усмехнуться. — Простите… — Вытащила из кармана платочек, высморкалась. — Вам, наверно, неинтересно?
— Почему же? — возразила Сонька. — У меня ведь тоже дочь.
— Ну да, — согласилась Анастасия и снова виновато усмехнулась. — Потерпите, я ведь ни с кем здесь не разговариваю. Здесь все чужие… А с вами… с вами, наверно, потому, что, возможно, больше не увижу вас.
— Кто знает?
— Да, кто знает… — согласилась по-взрослому Анастасия. Помолчала, нежно улыбнулась. — Мне понравилась ваша Анна. С нею я бы хотела дружить.
— Она также нравится и князю.
— Это плохо. Он ведь хочет от нее одного… Вы знаете, чего он хочет?
Женщина прикрыла глаза, кивнула.
— Знаю. Потому я здесь.
— Вы должны запретить ей у нас бывать!
— Конечно запрещу. Но тогда ты больше ее не увидишь!
В глазах девочки промелькнул испуг, после чего она твердо заявила: