Страница 37 из 52
Некоторая надежда была на то, что Германия попытается высадиться в Великобритании и увязнет в войне там, тем более что 16 июля 1940 года Гитлер начал операцию «Морской лев». Однако у германского военного командования не было особых надежд на успех этой операции. 21 июля 1940 года на совещании у Гитлера было высказано мнение, что операция крайне рискованна из-за противодействия сильного британского флота.
Дело в том, что уже в ходе Датско-норвежской кампании выявилась уязвимость немецкого десанта и снабжения его по морю. В ходе битвы за Норвегию германский флот потерял тяжелый крейсер «Блюхер», легкие крейсера «Карлсруэ» и «Кенигсберг», 10 эсминцев, 8 подводных лодок, миноносец, 11 крупных транспортов и малые суда общим водоизмещением 250 тысяч брт — 25 % всего мобилизованного торгового тоннажа. Большая часть боевых кораблей и транспортов была потоплена британскими военными кораблями и подводными лодками.
Для высадки в Великобритании немцы сосредоточили еще больший флот: 155 транспортов общим водоизмещением 700 тысяч брт, 1277 барж, паромов и лихтеров, в основном несамоходных, 461 буксир, 1161 мотобот. Главнейшей проблемой немецких войск было почти полное отсутствие самоходных высадочных средств с откидным портом и связанная с этим необходимость использовать тихоходные суда и баржи. Немецкий адмирал Фридрих Руге, который в этот момент в звании капитан-цур-зее был командиром Западной флотилии тральщиков в Северном море и участвовал в Датско-норвежской операции, описывает предполагаемые условия высадки: «Среди немецких транспортных средств было лишь немного судов, способных совершить рейс собственным ходом, влезть на берег и немедленно выгрузить войска и материальную часть через откидной порт. Пароходам пришлось бы встать на якорь вдали от берега; было подсчитано, что выгрузка продлится 36 часов — безнадежное дело в пределах досягаемости еще боеспособных военно-воздушных сил противника. Буксирные караваны — 33 буксира с двумя баржами каждый — совершили бы переход со скоростью 2–3 узла, т. е. 4–5 км в час. Скорость течения в узком месте пролива, направленного наперерез движению буксиров, доходила до 5 миль в час, т. е. 9 км в час, ширина пролива в местах перехода — минимум 40–50 миль, следовательно, переход должен был занять не менее 15 часов»[240].
В условиях того, что британцы несомненно бросят в зону высадки все свои силы: флот метрополии, авиацию, установят на побережье орудия крупного калибра, снятые с кораблей и взятые из резерва, подтянут армейскую артиллерию, начинят пролив минами, немецкий десантный флот превращался в мишень, а вся высадка — в форменное самоубийство. Британцы могли бы расстреливать неподвижные транспорты на якоре и тихоходные буксиры с баржами как на учениях, тем более что для этого у них было более суток. Британская авиация могла бы атаковать немецкие суда в портах погрузки, на переходе через пролив и во время высадки.
Те же немецкие части, которые сумели бы высадиться на британском побережье, встретила бы почти полумиллионная группировка британских и эвакуированных французских войск. Немцам пришлось бы сражаться при нехватке боеприпасов, продовольствия, снабжения, при крайнем затруднении в эвакуации раненых и подвозе подкреплений, с резко превосходящим по численности противником. Исход такого десанта предугадать было нетрудно — это почти гарантированное поражение. «Не удивительно, что при более тщательном знакомстве с деталями операции ни одна из заинтересованных инстанций не проявила особого энтузиазма. Геринг с самого начала не проявлял к ней интереса», — отмечает Ф. Руге[241].
Потому после возражений флотского и воздушного командования было решено сначала сломить британские ВВС и захватить господство в воздухе. Тогда у Люфтваффе была бы возможность защищать транспорты и баржи, атаковать британский флот и подавлять артиллерию на британском побережье. Однако воздушная битва за Британию окончилась для Германии поражением, а Королевские ВВС перешли к наступательным действиям. «В создавшихся же условиях противник в начале сентября смог даже перейти в контрнаступление и бомбить флот вторжения в его базах, причем были потоплены или повреждены 21 транспорт, 214 барж и 5 буксиров — около 10 % всего тоннажа выделенного транспортного флота. В результате во второй половине сентября этот флот был частично рассредоточен, что в случае осуществления операции привело бы к потере времени. 12 октября операция была окончательно перенесена на следующую весну; тем самым с ней было покончено», — так Ф. Руге подвел итоги неудачной операции против Великобритании[242].
Поражение в битве за Британию и неудача с организацией высадки прямо и непосредственно толкнули Гитлера к подготовке нападения на СССР. Британия оказалась крепким орешком: для ее разгрома требовалось первоначально построить мощный флот, большую флотилию десантных барж и судов, построить на побережье батареи береговой артиллерии и обеспечить полное господство в воздухе. Для этого Германии нужны были большие ресурсы.
Потому сразу же после переноса операции «Морской лев» на весну.1941 года, по существу ее отмены, Гитлер начал подготовку к войне против СССР. В Польше в ноябре 1940 года стали строить инфраструктуру, а в декабре 1940 года было принято окончательное решение о вторжении с утверждением плана «Барбаросса». Вся экономика Германии и оккупированных стран начала работать на обеспечение этого вторжения.
Советский Союз до войны всерьез опасался интервенции коалиции европейских государств и предпринимал все меры, чтобы этого не допустить. Однако в предвоенных оценках все же рассматривалась коалиция Франции и Великобритании со странами Восточной Европы: Чехословакии, Польши, Румынии, Финляндии. Германия в этих расчетах, как демилитаризованная страна, фактически не рассматривалась.
В июле 1940 года объединение Европы против СССР состоялось, причем в наихудшем варианте, значительно более худшем, чем в довоенных оценках. Во главе этой европейской коалиции появилась агрессивная, нацеленная на захваты Германия с ее мощными вооруженными силами, уже не сдерживаемая ни Францией, ни Великобританией. Надежды на скорое освобождение Европы от империалистической войны и ига капитала полностью растаяли в октябре 1940 года. Потому в планы войны с Германией потребовалось вносить срочные коррективы.
Резкое усиление Германии
После оккупации Франции, Бельгии и Голландии военно-экономический потенциал Германии еще больше увеличился. В зону немецкой оккупации попали важнейшие промышленные и аграрные районы Западной Европы.
Во Франции немцы захватили основные промышленные и аграрные районы страны. Особенно ценным захватом были Эльзас и Лотарингия. На этих территориях, захваченных Францией по итогам Первой мировой войны, не только располагались крупные запасы железной руды, месторождения бокситов и калия. В Лотарингии французы в конце 1920-х и в начале 1930-х годов построили мощную металлургическую промышленность. Строительство велось за счет немецких репараций и инфляции, но в таких масштабах, что экономический кризис во Франции всерьез наступил только в 1934 году, когда строительная программа подошла к концу.
Лотарингия превратилась в мощный металлургический район, с годовой мощностью в 3,8 млн тонн чугуна, что составляло около половины всей французской выплавки металла[243]. Захват Лотарингии позволил немцам значительно перестроить свою черную металлургию: «В результате капитуляции Франции положение с железной рудой коренным образом изменилось. Объединяя французскую руду с немецким углем, оккупация германскими войсками основных железорудных районов Франции создает мощную базу черной металлургии на обоих берегах Рейна. Тем самым значение импорта шведской железной руды для Германии становится второстепенным»[244].
240
Руге Ф. Война на море. 1939–1945. М.: ACT; СПб.: Полигон, 2000. С. 108.
241
Руге Ф. Война на море. 1939–1945. С. 110.
242
Там же. С. 110.
243
Зарецкий М. Франция на переломе. М.: Институт мирового хозяйства и мировой политики, 1935. С. 19.
244
Вишнев С. Экономические ресурсы Германии. Экономическая база Германии в новой европейской войне. С. 56.