Страница 36 из 52
Британский флот столкнулся бы с сильным противником — советским Балтийским флотом. Во время войны в крайне неблагоприятных условиях (сетевые и минные заграждения, тральщики и эсминцы, шумо-пеленгаторные станции и т. д.) Балтфлот показал себя с самой лучшей стороны. Немецкий флот потерял на Балтике 280 боевых кораблей, в том числе 2 линкора, 3 крейсера, 16 эсминцев, 18 сторожевых кораблей, 59 тральщиков и 16 подводных лодок и 624 транспорта общим водоизмещением около 1,6 млн брт. Советскую подводную лодку в среднем атаковали четыре раза за поход и сбрасывали в среднем по 40 глубинных бомб. Некоторые лодки подвергались интенсивным атакам, в которых немцы сбрасывали по 240–250 глубинных бомб. Британский флот не был готов развить такой уровень противолодочной обороны.
Во-вторых, Франция и Великобритания, с одной стороны, и Германия, с другой стороны, в ходе затяжной войны могли серьезно подорвать свои ресурсы, и тогда СССР смог бы разгромить их по частям на суше и тоже выйти к Атлантике и Средиземному морю.
В обоих случаях СССР получал бы в свое распоряжение колоссальный военно-промышленный и людской потенциал Европы, и тогда позиции Великобритании и США значительно ухудшались. После определенной паузы можно было бы или заняться революционизированием многочисленных колоний европейских стран, или попытаться сокрушить вообще все основные империалистические страны.
В-третьих, Германия после длительной и изнурительной войны могла бы одержать победу над Францией и Великобританией на суше и не смогла бы противостоять натиску Красной Армии и действиям коммунистов в захваченных Германией странах. И в этом случае СССР добивался бы победы в Европе, причем на правах освободителя от тягот империалистической войны, от ига капитала, а также стороны, значительно облегчающей жизнь широким трудовым массам. Как СССР мог помогать в социально-экономическом развитии стран, видно на примере Западной Белоруссии, Западной Украины и Бессарабии.
Вряд ли это была четко разработанная и детальная программа. Скорее всего это был некий общий замысел, даже не положенный на бумагу, который изменялся и уточнялся применительно к изменению обстановки и конкретным военно-политическим условиям. Длительная и изнурительная война Германии с Францией и Великобританией для Советского Союза была объективно выгодна, поскольку действительно позволяла накопить сил и вступить в войну в ее решающей фазе и обеспечить себе полную победу в Европе с возможностью революционизирования колоний европейских держав.
Трудность здесь была в том, чтобы не допустить внезапного образования антисоветского блока в Европе и вступления США в войну на его стороне. Реализуемость такой возможности показала война с Финляндией, которой помогали Германия, Франция и Великобритания, несмотря на то, что эти страны находились между собой в состоянии войны. Потому СССР мог вступить в войну, только подвергнувшись нападению со стороны Германии. В этом случае антисоветской коалиции в Европе не возникало.
С октября 1939 года по июнь 1940 года в Генеральном штабе велась разработка планов боевых действий против Германии. Наиболее интенсивно разработка первоначальных планов началась с марта 1940 года и была завершена в июле 1940 года[238]. Весь период составления пришелся на «странную войну» на Западе, а его активизация была связана с операцией «Везерюбунг» против Норвегии. Сейчас уже нелегко точно сказать, как именно мыслилось начало войны в это время, однако сохранившиеся сведения говорят о том, что в начале войны предусматривалось нападение противника, потом серия контрударов с переходом в общее наступление.
Виктор Суворов напрасно привязывает начало боевых действий и контрнаступление к летнему периоду. РККА, в отличие от Вермахта, гораздо меньше зависела от погоды и могла начать наступление зимой, весной, в морозы, в распутицу и в жару. Это было доказано наступлением против Финляндии в декабре 1939 года и многочисленными наступлениями в ходе Великой Отечественной войны. Контрнаступление зимой, в самую непогоду и в сильный снегопад было бы для РККА наиболее выгодным.
Однако в августе 1940 года в Генеральном штабе началась переработка планов войны с Германией. Одни авторы связывают его с изменением границ СССР, другие — с позицией наркома обороны СССР Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко, который потребовал доработать план. С этими точками зрения вряд ли можно полностью согласиться. Во-первых, советско-германская граница сложилась уже в сентябре 1939 года, а присоединение Бессарабии и Буковины не вносило существенных корректив в конфигурацию границ. Во-вторых, эти точки зрения не объясняют, почему в октябре 1941 года после совещания у Сталина силы Юго-Западного фронта были резко усилены: на 31,25 % по дивизиям, на 300 % по танковым бригадам и на 59 % по авиаполкам[239]. Усиление фронта вовсе не вытекало из изменения границ или мнений военачальников. Для этого должны быть более веские причины.
Рассматривая общую обстановку в Европе, нетрудно найти эту вескую причину. В реальности в июне 1940 года реализовался самый невероятный вариант развития событий, который, очевидно, никак не предусматривался. Германии удалось разгромить бельгийские, голландские, французские и британские войска, оккупировать Францию и вынудить ее к капитуляции. Быстротечная война на Западе, приведшая к падению одной из самых сильных в военном отношении стран в Европе и поражению британского экспедиционного корпуса, радикально изменила обстановку.
Предательство Франции и переход Великобритании к обороне
Виктор Суворов обвиняет Сталина в том, что он советско-германским соглашением от 23 августа 1939 года открыл дорогу Гитлеру к войнам и захватам. Между тем, если рассматривать факты, то именно поражение и капитуляция Франции сделали Германию одной из самых мощных военных держав и дали возможность Гитлеру ввергнуть мир в длительную и крайне кровопролитную войну.
Пока что в литературе не наблюдается оценки действий французского военного командования и политического руководства в июне 1940 года как открытого предательства. Хотя это было именно предательство. Немецкие войска оказались весьма сильны, действовали необычным образом и сумели прорвать главную надежду Франции — «линию Мажино». Но у Франции были возможности для сопротивления, в частности мощный французский флот, колониальные владения в Африке, которые можно было использовать как базу для создания и вооружения новой армии. Позднее великий бунтовщик и освободитель своей родины генерал де Голль именно так и сделал — начал с французских колоний.
Но вместо этого французское правительство маршала Петэна сдалось с потрохами Гитлеру, согласилось с разделом страны, стало союзником Германии в войне, обеспечивало его тыл в сражении за Атлантику и в войне с Советским Союзом, отправляло добровольцев на войну, ловило евреев и совершило множество других больших и малых преступлений. Кроме этого, весь французский Индокитай был сдан французами японцам почти без боя. Капитуляция Франции в 1940 году — это именно предательство. Это предательство и превратило европейскую войну в мировую.
Вишистское правительство было с немцами почти до самого конца и было упразднено только 25 марта 1945 года уже на территории Германии. Если бы не Шарль де Голль, то французы ославились бы как верные пособники гитлеровцев. А еще говорят, что в СССР широкое распространение получил коллаборационизм. Но по сравнению с французским коллаборационизмом, когда вся страна официально встала на сторону гитлеровцев, коллаборационизм на оккупированных территориях СССР можно считать отдельными эксцессами. Советское руководство даже в дни самых тяжелых поражений и сражений под Ленинградом и Сталинградом, на Кавказе не помышляло о сдаче и продолжало сражаться.
Так что поражение Франции в июне 1940 года серьезно изменило обстановку на континенте, сломало все планы и расчеты советского руководства на ход войны, ослабление или поражение Германии. Теперь стало ясно, что ни поражения Германии, ни истощения ее в войне не будет. Более того, Германия захватила крупные и развитые индустриальные страны Европы со своей их промышленностью, захватила колоссальные военные и хозяйственные трофеи, увеличила население и стала в военно-экономическом отношении сильнее, чем когда-либо. Это был серьезный поворот событий, по сути дела, перелом в войне, когда СССР предстояло сражаться с германскими сухопутными силами один на один.
238
Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939–1941. М.: Вече, 2000. С. 370.
239
Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939–1941. С. 372.