Страница 23 из 49
— И что же будет с вашим Аш-Монкуром, когда я в самом деле вернусь с Персиплексом?
Сарсем прыснул.
— Риальто, разве я не ясно выразился? Ищи свой Персиплекс сколько влезет, желаю тебе успехов в твоем начинании. А когда найдешь, можешь жить припеваючи в Шестнадцатой эре, хотя отомстить врагам тебе уже никогда не удастся.
— А Ошерл? — лениво спросил Риальто. — Он что, не перенесет меня обратно в Баумергарт?
— Можешь спросить его сам.
— Так как, Ошерл? Ты тоже взбунтовался?
— Риальто, я думаю, тебе понравится жить в этой безмятежной эре. А чтобы ты мог со спокойной душой начать новую жизнь, не забивая голову всякими пустяками и незначительными мелочами, можешь закрыть мой контракт.
Риальто улыбнулся своей надменной, почти зловещей улыбкой, которая так часто выводила из себя недругов. Из его сумки выскочило что-то похожее на полосатую черно-красную змею.
— Чаг! — закричал Сарсем в ужасе.
Чаг обвился вокруг Ошерла, крохотная головка юркнула в одно лисье ухо, выбралась из другого, и полосатая змея узлом завязалась вокруг головы сандестина. После этого Ошерла подтащили к ближайшему дереву и вздернули на пропущенной через уши веревке на суку, и он повис в трех футах над землей.
Риальто обернулся к Сарсему.
— В конце концов твой дружок получит от меня по заслугам. А пока что будет помогать мне изо всех сил. Я прав, Ошерл? Или мы предпримем дальнейшие меры?
Лисья маска Ошерла нервно облизнула усы.
— Риальто, я всего лишь добродушно подтрунивал, а ты подвесил меня на суку и пугаешь пустыми угрозами.
— Я никогда не бросаю слов на ветер, — заявил Риальто. — Откровенно говоря, я поражен неосмотрительностью Сарсема. Он совершенно недооценивает гнев Ильдефонса и мой собственный. И жестоко поплатится за свое вероломство. Это не пустая угроза, это уверенное заявление.
Сарсем, улыбаясь застывшей неискренней улыбкой, исчез из виду. Ошерл принялся с такой силой сучить и дрыгать ногами, что стал раскачиваться на ветке.
— Бедняга Сарсем не вынес твоих высказываний! — закричал он. — Нет чтобы проявить милосердие и…
— А ну тихо! — Риальто вытащил плермалион. — Меня интересует только Персиплекс.
Он принялся оглядывать небо сквозь трубу, но горные склоны заслоняли большую часть панорамы.
Тогда Риальто наложил на свои башмаки заклинание легконогости, которое позволяло передвигаться по воздуху, как высоко, так и низко. Ошерл с растущим беспокойством наблюдал за ним.
— А как же я? — закричал он в конце концов. — Долго мне придется болтаться здесь на потеху окрестным птицам?
Риальто изобразил удивление.
— О, а я уже и забыл… Вот что я скажу: неприятно, когда тебя предают твои же товарищи.
— Ну разумеется! — с жаром вскричал сандестин. — Как ты мог так неверно истолковать мою маленькую шутку?
— Ладно, Ошерл, я принимаю твое объяснение. Возможно, тебе удастся оказать мне кое-какие мелкие услуги. К примеру, организовать наше возвращение в Баумергарт!
— Разумеется! Само собой!
— Что ж, кто старое помянет, тому глаз вон.
Чаг сбросил Ошерла на землю и вернулся в сумку к Риальто. Сандестин поморщился, но без единого слова забрался обратно в ореховую скорлупу. Риальто подпрыгнул, набрал высоту и широкими величественными скачками двинулся по воздуху в двадцати футах над землей. Вскоре Дуновение Фейдера осталось позади.
11
С воздуха открывался вид на безбрежные дали, не примечательные ничем, кроме клубов пыли и дыма, застилавших горизонт на севере. Чуть ближе, там, где равнина становилась холмистой, Риальто различил несколько небольших ферм с белой силосной башней, белым же круглым амбаром и садиком из шарообразных голубоватых деревьев. Примерно в миле к западу в тени сотни высоких зонтичных пальм уютно расположилась деревушка из розовых круглых домиков. Все прочее утопало в размытой пастельной дымке до самого горизонта, где висела высокая и зловещая завеса пыли и дыма.
Риальто опустился на край скалы и, вытащив плермалион, принялся обозревать небо. К его радости, на сапфировом небосводе синело пятно — на севере, в той стороне, где клубились пыль и дым. Риальто спрятал трубу в сумку и только теперь увидел в сотне ярдов ниже по склону трех юных девушек, которые собирали в зарослях кустарника ягоды. Одежда их состояла из полосатых блузок с черными жилетками, черных шаровар, перехваченных на коленях черными лентами, черных чулок и черных туфель с белыми завязками. Сами они были круглолицые и черноволосые, с густыми прямыми челками. Риальто нашел их внешность совсем недурной, хоть они и походили на экзотических куколок.
Приосанившись, Риальто остановился на расстоянии десяти ярдов. Он всегда старался произвести впечатление на представительниц прекрасного пола, которые заслуживали внимания, вот и на этот раз облокотился на высокий пень и перекинул плащ через плечо, чтобы тот казался небрежно наброшенным и в то же время выглядел эффектно.
Девушки, занятые болтовней, не замечали его присутствия. Тогда Риальто обратился к ним самым нежным тоном:
— Юные прелестницы, дозвольте привлечь к себе ваше внимание, хотя бы на минутку. Я удивлен, что вы растрачиваете свою пленительную красоту на столь скучную работу, к тому же в таких колючих кустах.
Девушки вскинули на него круглые от ужаса глаза, испуганно пискнули и застыли, парализованные страхом. Риальто нахмурился.
— Отчего вы дрожите? Разве я похож на злое чудовище?
— Сэр вурдалак, — заикаясь, пролепетала одна из девушек, — ваше безобразие поражает воображение! Умоляю, оставьте нам жизнь, чтобы мы могли рассказать эту поразительную историю всем остальным!
— Я не вурдалак и не демон, — холодно проговорил Риальто, — и ваш ужас отнюдь мне не льстит.
Это заявление немного прибавило девушке смелости.
— В таком случае, что вы за странное существо? — нерешительно подала голос одна из них.
— Он пунер или даже богул, — замирающим голосом произнесла вторая девушка. — Нам всем конец!
Риальто подавил раздражение.
— Что за глупости? Я всего лишь странник из далекого края, а никакой не пунер и не богул и не собираюсь делать вам ничего плохого. Вы что, никогда прежде не видели чужеземцев?
— Видели, но такого грозного, да еще и в такой смешной шляпе — ни разу.
Риальто решительно кивнул.
— Я не собираюсь менять свое лицо, но с радостью последую вашему совету и обзаведусь более модной шляпой.
— В этом году все носят хитрые меховые «супницы» — так их называют, а единственный приемлемый цвет — цвет фуксии. Скромному человеку достаточно одного голубого наушника, а знак касты из глазированного фаянса считается пижонством.
Риальто сжал в руке ореховую скорлупу.
— Ошерл, раздобудь мне шляпу, которая подходит под это описание. Кроме того, можешь выставить столик, накрытый соблазнительными, по меркам нынешних времен, яствами.
Из ниоткуда появилась шляпа. Риальто зашвырнул свой старый головной убор за куст и водрузил на голову причудливое меховое сооружение, добытое сандестином. Девушки одобрительно захлопали в ладошки. Ошерл тем временем организовал поблизости столик, уставленный самыми разнообразными лакомствами. Риальто жестом пригласил девушек к столу.
— Даже самые ершистые оттаивают при виде подобных яств и с благосклонностью принимают маленькие знаки внимания, о каких при иных обстоятельствах и помыслить не могли бы — в особенности в присутствии этих изысканных пирожных со сливками и сладким желе. Милые дамы, я приглашаю вас отведать этих великолепных кушаний.
— А что ты за это от нас потребуешь? — спросила самая осторожная из троих.
— Тиш-Таш! — укорила ее вторая. — Этот достойный человек пригласил нас разделить с ним трапезу без всякой задней мысли, точно так же без всякой задней мысли мы должны ее принять.
Третья весело рассмеялась.
— В конце концов, ничто не мешает ему заставить нас ублажать его, не утруждая себя формальностями вроде необходимости предварительно угостить нас, так что тревожиться об этом все равно без толку.