Страница 61 из 78
— Признаюсь, я питал к Хуруске недобрые чувства, — сказал он. — Но теперь хочу выразить ему мои наилучшие пожелания, только строго анонимно! Я хочу, чтобы каждый раз, когда он примется за кружку эля, ты ставил перед ним новую. Пусть в этот вечер он веселится до упаду. Если он спросит, кто заплатил за выпивку, ты должен ответить: «Один из ваших друзей хочет сделать вам подарок». Ясно?
— Яснее некуда! Я сделаю все, как вы велите. Это широкий и великодушный жест, за который Хуруска будет признателен.
Вечер шел своим чередом. Друзья Хуруски горланили веселые песенки и дюжинами провозглашали тосты, к каждому из которых виновник торжества охотно присоединялся. Как и потребовал Кугель, лишь только Хуруска отпивал из своей кружки, у него под рукой тут же появлялась новая, и Кугель был безмерно удивлен бездонности внутренних резервуаров запретителя.
Наконец Хуруска собрался покинуть компанию. Шатаясь, он добрался до заднего выхода и направился к каменной стене с установленным за ней корытом, служившим посетителям уборной. Как только Хуруска уткнулся в стену, Кугель рванул за ним, накинул на голову запретителя рыбачью сеть, а затем ловко накинул петлю на мощные плечи Хуруски, несколько раз обмотал его веревкой и завязал концы. Вопли жертвы полностью заглушила песня, которую как раз в эту минуту орали в таверне в его честь.
Кугель поволок бранящуюся и брыкающуюся тушу по тропинке, ведущей к причалу, и закатил ее в лодку. Отвязав лодку, Кугель оттолкнул ее от берега, и суденышко подхватило течением.
— По меньшей мере, — сказал себе Кугель, — хотя бы две части моего пророчества сбылись: Хуруску чествовали в таверне, а теперь он отправляется в путешествие по воде.
Он вернулся в трактир, где наконец-то заметили отсутствие запретителя. Майер предположил, что ввиду намеченного на раннее утро отбытия, до которого оставалось совсем немного времени, Хуруска благоразумно отправился в постель, и все сошлись во мнении, что, несомненно, именно так дело и обстояло.
На следующее утро Кугель поднялся за час до рассвета. Он наскоро позавтракал, заплатил Майеру за постой и пошел туда, где Шимилко готовил к отходу свой караван.
— Я принес новость от Хуруски, — сказал Кугель. — Благодаря неудачному стечению личных обстоятельств он счел, что не может отправиться в путешествие, и рекомендовал меня на ту должность, которую вы обещали ему.
Шимилко в изумлении покачал головой.
— Какая жалость! Вчера он казался полным решимости! Ну что ж, поскольку Хуруска не сможет присоединиться к нам, я с радостью приму вас на его место. Как только мы тронемся в путь, я расскажу вам об обязанностях, которые совсем просты. Вы должны стоять на часах ночью, а днем можете отдыхать, хотя в случае опасности я, естественно, ожидаю, что вы присоединитесь к защитникам каравана.
— Ну, такие обязанности мне по плечу, — улыбнулся Кугель. — Я готов отправиться в путь, когда вам будет удобно.
— А вот и солнце восходит, — возвестил Шимилко. — Выезжаем в Лумарт!
Через десять дней караван Шимилко прошел через Метунову щель, и перед ними открылась великая долина Корам. Полноводная река Иск петляла туда и сюда, отражая слепящее сияние солнца, в отдалении возвышалась длинная темная масса Дравийского леса. Немного ближе пять куполов из мерцающего и переливающегося глянцевита обозначали положение Лумарта.
Шимилко обратился к товарищам:
— Дальше лежит то, что осталось от древнего города Лумарта. Пусть вас не обманывают купола — они принадлежат храмам, посвященным некогда пяти демонам: Йаунту, Джастенаву, Фампоуну, Адельмару и Суулу — и потому уцелевшим во времена Сампатических войн.
Население Лумарта отличается от всех, кого вам приходилось видеть. Многие из них — презренные колдуны, хотя Каладет Великий Искатель и запретил магию в черте города. Вы можете счесть этих людей вялыми и болезненными, а также скованными чрезмерной эмоциональностью и будете правы. Они фанатично непоколебимы в том, что касается ритуалов, и все до одного разделяют Доктрину Абсолютного Альтруизма, которая предписывает жить в добродетели и благожелательности. За это они известны как «Добрый народ». И последнее слово относительно нашего путешествия, которое, к счастью, прошло без сучка и задоринки. Возчики правили со знанием дела, Кугель бдительно охранял нас по ночам, и я очень доволен. Итак, вперед к Лумарту, и пусть нашим лозунгом будет «абсолютное благоразумие»!
Караван по узкой дороге спустился в долину, затем продолжил путь под сводами огромных черных мимоз по аллее, вымощенной выщербленными камнями. У видавших лучшие времена ворот, ведущих на торговую площадь, караван встретили пять высоких мужчин в расшитых шелковых одеждах. Великолепные, напоминающие сдвоенные короны, головные уборы корамских тхуристов придавали им полный величия и достоинства вид. Все пятеро были очень схожи между собой, с прозрачной кожей, острыми носами с высокими переносицами, тонкими руками и ногами и печальными серыми глазами. Один из них, в роскошном плаще горчично-желтого, алого и черного цветов, поднял два пальца в спокойном приветствии.
— Друг мой Шимилко, вы с благословенным грузом прибыли в целости и сохранности. Вы замечательно нам послужили, и мы очень довольны.
— В Лиррх-Аинге было так тихо, что мы чуть было не заскучали, — сказал Шимилко. — По правде говоря, мне очень повезло, что нашей охраной занимался Кугель, который так хорошо стерег нас по ночам, что нам ни разу не пришлось просыпаться.
— Молодчина, Кугель! — похвалил его первый тхурист. — Теперь мы возьмем на себя заботу о драгоценных девушках. Завтра можешь получить у казначея свои деньги. Гостиница «Одинокий путник» находится вон там, и я очень рекомендую тебе воспользоваться ее удобствами и хорошенечко отдохнуть.
— Ваша правда! Нам всем не помешало бы отдохнуть несколько дней.
Однако Кугель решил не расслабляться.
— Здесь мы расстанемся, ибо я собираюсь продолжить путь. Меня зовут дела, а Альмери лежит далеко на западе, — у дверей гостиницы обратился Кугель к Шимилко.
— Но твое жалованье, Кугель! Подожди хотя бы до завтра, когда я получу у казначея некоторую сумму. А до тех пор у меня нет денег.
Кугель поколебался, но наконец склонился к тому, чтобы задержаться.
Часом позже в гостиницу вошел гонец.
— Господин Шимилко, вас и ваших товарищей просят немедленно предстать перед Великим Искателем по делу крайней важности.
— А в чем дело? — переполошился Шимилко.
— Я не могу сообщить вам ничего более.
С вытянувшимся лицом Шимилко повел своих людей через площадь в ложу перед старинным дворцом, где в массивном кресле восседал Каладет. По обеим сторонам от него стояли члены корпорации тхуристов, взиравшие на Шимилко с выражением, не предвещавшим ничего хорошего.
— Что означает этот вызов? — осведомился Шимилко. — Почему вы так серьезно на меня смотрите?
Великий Искатель заговорил проникновенным голосом:
— Шимилко, мы проверили семнадцать девиц, которых вы доставили из Симнатиса в Лумарт, и я вынужден с прискорбием сообщить, что лишь две из них могут быть признаны таковыми. Остальные пятнадцать утратили невинность.
От ужаса Шимилко чуть не лишился дара речи.
— Это невозможно! — залепетал он. — В Симнатисе я принял самые тщательные меры предосторожности. Могу предъявить три независимых документа, удостоверяющих непорочность каждой из них. В этом не может быть сомнений! Вы ошиблись!
— Да нет, не ошиблись, господин Шимилко. Все обстоит именно так, как мы описали, и может быть с легкостью перепроверено.
— «Невозможно» и «невероятно» — вот единственные слова, которые приходят мне в голову! — воскликнул Шимилко. — А вы спрашивали самих девушек?
— Разумеется. Они просто поднимают глаза к потолку и насвистывают сквозь зубы. Шимилко, как вы объясните это гнусное оскорбление?
— Я в полном замешательстве! Девушки начинали путешествие столь же непорочными, как и в день своего появления на свет. Это неоспоримый факт! С утра до вечера каждый день я ни на миг не спускал с них глаз. Это тоже факт.