Страница 27 из 78
— Я с самого начала не доверял ему! И все-таки, кто мог бы вообразить такую безграничную порочность? — жаловался Сольдинк в клубе товарищам. Бандерваль, суперкарго, согласился с этим суждением.
— Кугель, хотя с виду и кажется честным, на деле просто-напросто мошенник.
— Теперь придется призвать его к ответу, — сказал капитан Баунт. — А это всегда неприятная задача.
— Вовсе не неприятная, — пробормотал Фускуле.
— Мы должны дать ему возможность оправдаться, и чем скорее, тем лучше. Я полагаю, клуб подойдет для нашего собрания точно так же, как и любое другое помещение.
— Сперва нужно его найти, — заметил Сольдинк. — Интересно, где мог укрыться этот жулик? Дрофо, возьмите Пулка и поищите его на «Галанте». Фускуле, погляди в клубе. Не делайте и не говорите ничего, что могло бы спугнуть его, просто скажите, что я хочу задать ему несколько общих вопросов… Да, Дрофо? Почему вы еще не отправились выполнять мое поручение?
Дрофо указал в направлении моря. Его голос был, по обыкновению, грустным.
— Сэр, можете взглянуть на это сами!
Глава третья
Океан вздохов
Красное утреннее солнце точной копией отражалось от темной морской воды.
Черви лениво перебирали плавниками — в их корзинах лежала половинная приманка. «Галанте» плавно, точно легкая лодка, скользила по поверхности воды.
Кугель проспал несколько дольше обыкновенного в кровати, в которой раньше нежился Сольдинк. Команда «Галанте» бесшумно и споро работала на своих местах.
Кугеля пробудил стук в дверь.
— Войдите! — зевая и потягиваясь, певуче отозвался капитан Кугель.
Дверь открылась, в каюту вошла Табазинт, младшая и, пожалуй, самая хорошенькая из дочерей госпожи Сольдинк, хотя Кугель, если бы ему пришлось высказать свое мнение, твердо стоял бы на том, что у каждой из них имеются свои неоспоримые достоинства.
Табазинт, которую природа наделила пышной грудью и крепкими округлыми бедрами, а также до поры до времени стройной и гибкой талией, являла миру обрамленное копной темных кудрей круглое личико, а ее розовые губки были постоянно сжаты, как будто девушка пыталась сдержать улыбку. Красавица принесла поднос, который поставила на столик у кровати. Застенчиво оглянувшись, она уже собралась выйти из комнаты, когда Кугель окликнул ее:
— Табазинт, милая! Сегодня такое чудесное утро, я позавтракаю на свежем воздухе. Можешь передать госпоже Сольдинк, чтобы застопорила руль и немного передохнула.
— Как прикажете, сэр.
Табазинт забрала поднос и вышла из каюты. Кугель встал с постели, смазал лицо душистым лосьоном, прополоскал рот одним из изысканных бальзамов Сольдинка, затем облачился в легкий халат из бледно-голубого шелка. Он прислушался… С межпалубной лестницы донесся топот госпожи Сольдинк. Через иллюминатор Кугель видел, как она прошествовала в свою каюту, которую прежде занимал главный червевод Дрофо. Как только дама пропала из виду, Кугель вышел на среднюю палубу. Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, наслаждаясь прохладным утренним воздухом, затем поднялся на ют.
Перед тем как сесть за завтрак, Кугель подошел к гакаборту, чтобы взглянуть на море и оценить, как далеко продвинулся корабль. От горизонта до горизонта расстилалась неподвижная водная гладь, в которой виднелось лишь отражение солнца. След, тянущийся за кормой «Галанте», казался достаточно прямым — свидетельство того, что госпожа Сольдинк на совесть управляла кораблем, а нос смотрел точно на юг. Кугель одобрительно кивнул — из госпожи Сольдинк вполне мог получиться неплохой кормчий. С другой стороны, она не выказала никаких способностей к ремеслу червевода, да и дочери ее оказались немногим лучше.
Кугель принялся за завтрак. Он одну за другой поднял серебряные крышки и заглянул в блюда. Там обнаружился компот из пряных фруктов, приготовленная на пару печень морских птиц, каша с изюмом, маринованные луковицы лилий и маленькие круглые грибочки с несколькими сортами пирожных — обильный завтрак, в котором он признал творение Мидре, старшей и самой трудолюбивой из трех сестер. Госпожа Сольдинк в тот единственный раз, когда ее заставили заняться стряпней, приготовила столь неаппетитную еду, что Кугель зарекся подпускать ее к камбузу.
Он не спеша позавтракал, пребывая в исключительно приятной гармонии со всем миром. Подобное ощущение следовало сохранить как можно дольше, холить его, лелеять и насладиться им до последней капли. Чтобы продлить это особое состояние, Кугель взял изящную чашку из тончайшего фарфора и принялся неторопливо потягивать прозрачный нектар, заваренный из смеси самых отборных трав господина Сольдинка.
— Замечательно! — сказал Кугель.
Прошлое безвозвратно ушло, будущее вполне могло закончиться и завтра, если потухнет солнце. Сейчас было настоящее, и следовало прожить его соответствующим образом.
— Именно так! — сказал Кугель.
И все-таки… Он тревожно оглянулся. Было совершенно справедливым и правильным воспользоваться всеми благами настоящего момента, но все же, когда достигаешь наивысшей точки чего-либо, остается лишь один путь — вниз. И даже сейчас, без каких-либо видимых причин, Кугель чувствовал в атмосфере какую-то зловещую напряженность, как будто, несмотря на все принятые им меры, что-то пошло не так. Кугель вскочил на ноги и выглянул за борт. Черви при половинной приманке тянули корабль без особого напряжения. Казалось, все было в порядке. То же самое было и с червем с правого борта. Кугель медленно вернулся к своему завтраку.
Он подключил к решению этой проблемы всю мощь разума. Что же могло вызвать его беспокойство? Корабль был крепким, еды и провизии вдосталь, госпожа Сольдинк с дочерьми, по всей видимости, примирились со своим новым положением, и Кугель поздравил себя с мудрым и справедливым, но твердым ведением дел. Сразу после отплытия корабля госпожа Сольдинк еще некоторое время изрыгала яростный поток проклятий, который Кугель решил пресечь, хотя бы в интересах морального духа на корабле.
— Мадам, — сказал Кугель, — ваши вопли мешают всем. Вы должны успокоиться.
— Деспот! Изувер! Лагарк, кик![4]
— Если не уйметесь, велю посадить вас в трюм! — пригрозил Кугель.
— Ха! — фыркнула госпожа Сольдинк. — Кто тогда будет исполнять ваши приказания?
— Если понадобится, я сам справлюсь. На корабле должна быть строгая дисциплина. Теперь я капитан судна, и вот что я вам приказываю. Во-первых, придержите ваш язык. Во-вторых, соберите всех на средней палубе — я собираюсь выступить с обращением.
С упавшим сердцем госпожа Сольдинк с дочерьми собрались там, где велел новоявленный капитан.
Кугель забрался до половины межпалубной лестницы и встал на ступеньке.
— Дамы! Я был бы признателен вам за внимание!
Он с улыбкой обвел обращенные к нему лица.
— Итак, начнем! Я отдаю себе отчет в том, что сегодняшний день принес нам не самое лучшее. Однако настоящее есть настоящее, и мы должны примириться с обстоятельствами. Могу предложить по этому поводу несколько советов.
Наша первая забота — судовой устав, который предписывает быстрое и неукоснительное исполнение приказов капитана. Корабельные работы будут поделены поровну. Я уже принял на себя обязанность управлять кораблем. От вас, своей команды, я ожидаю доброжелательного отношения, сотрудничества и усердия, при условии чего вы найдете во мне снисходительного, понимающего и даже нежного капитана.
— Не нужны нам ни твоя снисходительность, ни нежность! Вези нас назад, в Помподурос! — рыкнула госпожа Сольдинк.
— Тише, мама! — грустно сказала Мидре, старшая дочь. — Будь реалисткой! Кугель не захочет возвращаться в Помподурос, так что давай выясним, куда он собирается везти нас.
— Сейчас я поделюсь с вами, — сказал Кугель. — Порт нашего назначения — Валь-Омбрио, на побережье Альмери, довольно далеко к югу.
Госпожа Сольдинк, пораженная этим известием, снова возвысила голос.
4
Лагарк — существо с омерзительным характером, обитатель тундры к северу от Саскервоя; кик — ужасающая помесь демона и глубоководного клыкастого угря. (Прим. авт.)