Страница 27 из 34
– Нет, чем быстрее ты покажешь, что хочешь играть, тем скорее он закончит. Просто возьми флейту. Он плохо слышит, – сказала девушка.
– Ну что же, – согласился Гвил, – но я лучше возьму свою флейту. – И он достал ее.
В чем дело? Гвил увидел, что с девушкой и стариком произошло что-то странное.
Глаза Анис сверкнули, а дядя обрадовался, но на его лице застыло выражение какой-то безнадежной покорности.
Гвил отвернулся, смутившись.
– Тебе не хочется играть? – На мгновение наступила тишина. Амис в этот момент была особенно привлекательна: – Но я уверена, что своей игрой ты обрадуешь дядю. Ему кажется, что игра другого на его инструменте будет необычайно красива.
Людовик кивнул, и его старые глаза опять как-то странно сверкнули.
У него был действительно чудесный инструмент, сделанный из светлого металла и инкрустированный золотом.
Дядя жадно держался за него.
– Возьми флейту, – сказала Амис, – он плохо соображает.
Людовик отрицательно затряс головой, и Гвил с участием посмотрел на него, на его запачканную бороду, трясущуюся голову.
– Я сыграю на своей флейте, мне не хочется огорчать дядю. Слушайте! – И Гвил поднял флейту к губам. – Это мелодия Кайна, называется «Песня у моря».
Он заиграл. Музыка была прекрасна.
Людовик следил за ним, зевая. Амис слушала, полузакрыв глаза и покачивая в такт рукой.
– Тебе понравилось? – спросил Гвил, закончив играть.
– Очень! Можешь ты эту мелодию сыграть на дядиной флейте? У его флейты звуки более легкие и мягкие.
– Нет, – заупрямился Гвил. – Я играю только на своем инструменте. – И он снова стал играть. Это был танец радости – быстрый, вихревой.
Людовик играл то же, но классически точно. Амис самозабвенно танцевала свой собственный танец.
Гвил заиграл бешеную тарантеллу.
Амис кружилась все быстрее и быстрее, ее руки плавно взлетали, волосы красиво рассыпались по плечам.
Звуки флейты Людовика то взмывали вверх, то падали вниз, инструмент серебристо звучал, сплетаясь звуками с мелодией Гвила. Мелодии украшали друг друга.
Людовик зажмурил глаза и больше не видел танцующей девушки.
Неожиданно он изменил темп на чересчур быстрый. Гвил поддержал его своей флейтой. Они выводили невообразимые рулады, высокие быстрые и ясные.
Глаза старика закатились, пот струился по лицу. Его флейта восторженно вторила, заставляя содрогаться воздух.
Амис танцевала. Она была очень красива в своей неистовой пляске.
Эта музыка могла поднять даже мертвеца. Играя, Гвил вдруг заметил, что у Амис начался припадок, на губах выступила пена. Дядя, прихрамывая, подошел к ней, и случилось что-то ужасное и непонятное. Старик начал играть песню смерти.
Гвил из Сферы резко повернулся и выбежал из комнаты с широко открытыми от ужаса глазами.
Людовик, ничего не замечая, продолжал свою жуткую игру. Каждая нота его песни будто острым ножом резала девушку.
Гвил выбежал, и холодный воздух отрезвил его. Шел дождь со снегом. Юноша вбежал в сарай, белый конь повернул к нему голову.
Набросив седло, он взнуздал коня и поскакал прочь из этого старого города. Булыжник звенел под копытами. Прочь от песни смерти! Гвил мчался галопом. Немного погодя он оглянулся. И был изумлен и обескуражен. Позади расстилалась ровная каменистая равнина. Но где же город? На его месте видны были только осыпающиеся руины… Кругом царила мертвая тишина, прерываемая шорохом осыпающихся камней. Гвил отвел взгяд и поехал своей дорогой. На север.
Утесы, к которым вела тропа, были сложены из серого гранита, сплошь покрытого алым и черным лишайником и голубой плесенью.
Копыта коня звонко цокали по камням. Этот звук убаюкивал Гвила – он очень устал после бессонной, сумасшедшей ночи. Дрема уносила его в неведомую страну, и Гвил старался стряхнуть с себя оцепенение. Но усталость восторжествовала, и он свалился с седла. Встепенувшись, Гвил решил отдохнуть.
Утес поднимался высоко в небо. Солнце было в зените. Тропа петляла. Вверху голубело небо. Гвил размышлял. Кругом не было ни души. Чтобы добраться до подножия горы, ему надо пересечь сотни миль прерии. Надо быть начеку.
Он ехал по земле, заросшей травой и цветами. Впереди появилась пустынная возвышенность с группой темных деревьев. У ее подножия блестело озеро, на другой стороне которого виднелись серо-белые руины, плохо различимые в тумане.
Не Музей ли это Человека?
Дул холодный ветер. Все больше смеркалось. Прерия окутывалась темнотой.
Гвил остановил коня, решив переночевать. Потерять тропу во мраке грозило массой неприятностей.
Вдруг раздался какой-то очень печальный звук. Гвил замер, всматриваясь в небо.
Вздох? Стон? Плач?
Звук приблизился, теперь он очень походил на шелест одежд.
Гвил съежился в седле. Из темноты выступил кто-то в белых одеждах, глаза его темнели, подобно пустым глазницам черепа.
Существо издало печальный вопль и исчезло… Гвил услышал только шум ветра. От испуга он упал на землю, а вскочив, укутал себя и коня волшебным плащом. Очутившись в темноте и тепле, Гвил согрелся и заснул.
Как прошла ночь, Гвил и не заметил. Проснувшись, он сразу отправился в путь. Тропа вела его узкой лентой по белому песку, между кустами серого дрока.
Она остановилась у поросшей деревьями возвышенности. Гвилу так хотелось увидеть сквозь листву крыши и дымок над ними. Он огляделся: справа и слева были поля, заливные луга и яблоневые сады. Должны же быть люди! Тут он увидел ограду из камней и черных бревен. На камнях были высечены четыре перчатки, указывающие на центральную колонну. На бревенчатых перилах были вырезаны спирали. За оградой зияла воронка, выкопанная или, может быть, выжженная каким-то ужасным орудием.
Гвил присмотрелся и вдруг увидел трех человек, спешащих к нему.
Конь занервничал. Незнакомцы приблизились, оглядели оценивающе Гвила и взяли под уздцы его коня. Это были высокие, прекрасно сложенные люди, одетые в плотно облегающие костюмы из черной кожи, их шапки походили на мятые каштаны, поля закрывали уши. У всех – продолговатые лица, кожа цвета слоновой кости, золотистые глаза и блестящие черные волосы.
Главный из них выступил вперед. Его лицо было непроницаемо.
– Привет тебе, чужеземец!
– Здравствуйте, – осторожно сказал Гвил, – вы из Сапониса?
– Да, наш народ живет в Сапонисе. – Предводитель с любопытством оглядел Гвила: – Судя по твоему виду, ты с юга?
– Я Гвил из Сферы, что на реке Скаум в Асколайсе.
– Долог же был твой путь! – заметил сапонид. – Опасное путешествие. У тебя, должно быть, накопилась уйма впечатлений.
– Путь кажется короче, когда ясно видишь цель, – ответил Гвил.
Сапонид вежливо предположил:
– Ты пересек Фер Аквилу?
– Конечно, проходил через какие-то камни. – Гвил посмотрел на молчавших людей: – Только вчера я был в ущелье, где встретил привидение, но думаю, оно мной не заинтересовалось.
Его слова вызвали неожиданно бурную реакцию у сапонидов. Лица у всех троих вытянулись, губы сжались. Предводитель попытался разрядить обстановку, но тоже посмотрел на небо с плохо скрываемым страхом.
– Привидение? В белых одеждах? Растаяло в воздухе?
– Ну да. Вы о нем слышали?
Снова наступила тишина.
– Пожалуй, да, – проговорил сапонид. – А ты продолжай, продолжай!
– Немного уже осталось. Я укрылся и уснул. А утром спустился в прерию.
– Больше тебя никто не беспокоил? Не видел ли ты Кильбао – Ходячего Змея, который спускается с неба, предвещая беду?
– Никого я больше не видел: ни змей, ни других гадов; меня защищало благословение отца.
– Очень интересно…
– Но, – прервал Гвил, – раз я здесь, не скажете ли вы мне, что это у вас за привидение и что ему надо?
– Этого я не знаю, – осторожно ответил сапонид. – О привидении лучше помалкивать, чтобы не навлечь на себя беду.
– Хорошо, – сказал Гвил, – вы больше ничего не скажете… – и умолк.