Страница 26 из 34
Сучковатые ветки, сплетаясь над Гвилом, еле пропускали гаснущий багряный свет. В воздухе неприятно пахло плесенью. Конь ступал очень осторожно, а седок, напрягаясь всем телом, чутко вслушивался в тишину. Глаза Гвила уже плохо различали предметы, но он ощущал всей кожей, что где-то совсем рядом притаилась смерть.
Обливаясь холодным потом, боясь лишний раз пошевелиться, Гвил все же соскользнул со скакуна, достал волшебный плащ, укрылся сам и закрыл коня. Юноше было страшно. Кругом таилась опасность.
Тусклый красный свет утра сочился сквозь ветви. Гвил вылез из-под плаща. Позавтракал сухими фруктами, накормил коня овсом из торбы. И они продолжили свой путь к горам.
Лес кончился, и перед ними открылась горная страна. Гвил рассматривал скальный кряж. Алел восток. Темно-зеленая гряда тянулась с запада от Мелантина к востоку, к Земле Падающей Стены.
Где же Осконское ущелье? – юноша тщетно всматривался вдаль.
По-прежнему моросил дождь. Склоны были покаты, утесы щерились, как гнилые зубы. Гвил повернул коня и поехал вверх по склону.
Ночь он провел в седле. Древний путь через Осконское ущелье привел его в северную тундру. Они с конем мерзли под холодным свинцовым небом, мокли под дождем.
Приподнявшись в седле, Гвил начал рассматривать место, где они сейчас находились. Вдалеке высились утесы. Кругом была бесплодная земля. Монотонность пейзажа лишь изредка разнообразили сухие кусты.
Гвил погнал коня. В ушах свистел ветер. Горы вдали походили на неведомых исполинских животных. Конь остановился у края широкой долины. Стало тихо. Гвил огляделся. Внизу лежал темный заброшенный город. Туман стлался над его улицами. В отблесках вечерней зари слабо вырисовывались крыши домов.
Конь зафыркал и начал спускаться по каменистому откосу.
– Странный город, – произнес Гвил, который за время своего путешествия привык разговаривать с конем, – ничего не видно, никого не слышно, не пахнет дымом… Кажется, это покинутые жителями древние развалины…
Он подумал, стоит ли рассматривать улицы. Иногда казалось, что руины населены духами. Но улицы могут вывести его в тундру.
Гвил спустился вниз, въехал в город. Копыта коня звонко цокали по булыжникам. Здания были каменные и известняковые. Неразрушенные дома встречались очень редко. Немногие оставшиеся целыми двери стучали, болтаясь на петлях. В стенах темнели большие дыры, но сам камень мало пострадал от времени. Перед негостеприимными домами росли цветы. Гвил отметил, что за ними никто не ухаживает.
Внезапно юноша почувствовал запах дыма.
– Э-Эй! – крикнул он.
Но никто не выглянул из дверей, окна не зажглись. Гвил медленно поехал дальше. Улица повернула к большому дому, в окнах которого блестел свет.
Это было высокое здание с четырьмя окнами без стекол, над которыми сохранилась бронзовая филигрань. Каждое окно украшал маленький балкончик. Сияла мраморная балюстрада перед террасой, портал равнодушно взирал на окружающих. Слышалась тихая музыка.
Но Гвила заинтересовало нечто иное. Он соскочил с коня и поклонился девушке, которая задумчиво сидела в конце балюстрады. Несмотря на холод, на ней было только бледно-желтое платьице, а на плечах легкая косынка. Личико печально и задумчиво.
Когда Гвил поздоровался, девушка кивнула ему и, улыбнувшись, поправила упавшие на глаза волосы.
– Скверная ночка для путешествий!
– Да, но не очень приятная и для мечтаний при луне, – откликнулся Гвил.
Она снова улыбнулась:
– Мне не холодно. Я сижу и думаю… И слушаю музыку.
– Что это за место? – поинтересовался Гвил, оглядывая улицу, но еще больше любуясь девушкой. – Кроме тебя здесь еще кто-нибудь есть?
– Это Карчезл. Он покинут людьми десять веков назад. Только мы со старым дядюшкой нашли здесь пристанище, скрываясь от сапонидов из тундры.
Гвил подумал, что девушка очаровательна.
– Тебе холодно? – спрсила она. – У нас тебе будет хорошо. О, я так рада тебе! – и она встала.
– Спасибо, но сначала надо позаботиться о коне.
– Его можно поставить вон в том сарае.
Гвил посмотрел, куда она указала, и увидел маленький домик с открытой дверью. Он расседлал коня и поставил его отдыхать.
После Гвил стал прислушиваться к музыке, на которую до этого почти не обращал внимания. Плавные, таинственные звуки висели в воздухе.
– Очень странно, – пробормотал он, поглаживая коня. – Дядя играет, девушка одна ночью… Впрочем, что-то я стал чересчур подозрительным. Девушка чудная, и нет никакой опасности. Если они просто беженцы и любят музыку… К тому же они гостеприимны. – И, достав из седельной сумки свою флейту, Гвил вернулся к девушке.
– Как тебя зовут? – спросила она, – а то я не знаю, как тебя представить дяде.
– Я Гвил из Сферы, которая находится за рекой Скаум в Асколайсе. А твое имя?
Она засмеялась, открывая входную дверь. Мягкий желтый свет упал на булыжную мостовую.
– У меня нет имени. Зачем оно, ведь кроме нас с дядей здесь никого нет.
Гвил удивился, все было очень загадочно, но он постарался скрыть свое удивление. Может, она считает его колдуном и боится порчи?
Когда они вошли в дом, звуки флейты стали громче.
– Я буду называть тебя Амис, если можно, – попросил Гвил. – Так называется южный цветок, золотистый и прелестный, похожий на тебя.
Она кивнула:
– Пожалуйста, если хочешь.
Они вошли в комнату, украшенную гобеленами, большую и теплую. У одной из стен ярко горел камин, невдалеке от него стоял накрытый стол. В кресле сидел старик, взлохмаченный и неопрятный. Его спутанные седые волосы падали в беспорядке на спину, всклокоченная, грязно-желтая борода выглядела не лучше. На ногах старика были потрескавшие сандалии. Как ни странно, он продолжал играть на флейте, не замечая вошедших. Гвилу показалось, что девушка движется в такт музыке.
– Дядюшка Людовик! – весело крикнула она, – я привела гостя, сэра Гвила из Сферы.
Гвил остановил взгляд на старике и поразился. Его глаза, невзирая на возраст, лихорадочно и молодо блестели и очень умно смотрели. Гвилу даже показалось, что они как-то странно смеются, и это немного обескуражило его. Но морщины на лице старика говорили о перенесенных страданиях.
– Дядя – великий музыкант, в этот час он всегда занимается музыкой. Он придерживается такого режима уже много лет…
Гвил вежливо поклонился.
Амис направилась к столу.
– Угощайся, Гвил, я налью тебе вина. А потом, может, тоже поиграешь нам на флейте.
– С радостью. Я неплохо музицирую, – откликнулся юноша и увидел, что лицо старика просветлело, а уголки рта задрожали.
Гвил ел, Амис подливала ему вина. Наконец комната поплыла у него перед глазами.
Дядя Людовик продолжал играть свою мелодию, нежную и журчащую, которая убаюкивала юношу. Сквозь дрему тот еще видел, как Амис танцует.
«Странно, – подумал Гвил, – эти люди живут в одиночестве, но они добры и прекрасно образованы».
Гвил очнулся, закончил есть и встал из-за стола. Людовик все еще что-то наигрывал, мелодия походила на пение птиц на восходе солнца. Амис танцевала, подвигаясь все ближе к Гвилу. Он чувствовал тонкий аромат духов и совсем близко видел ее золотые волосы. Ее лицо дышало счастьем.
Людовик почему-то смотрел на нее сердито, не говоря ни слова.
– Ну, а сейчас, может, поиграешь ты? Ты такой молодой и сильный, – сказала Амис, увидев, что Гвил раскрыл глаза. – Я знаю, что ты не откажешься сыграть для дяди, он будет очень доволен и скоро уйдет спать, а мы посидим и поговорим.
– С удовольствием! Я поиграю, – проговорил Гвил, с трудом шевеля онемевшими губами. – Это все из-за вашего вина… Пусть моя музыка расскажет вам о Сфере.
Случайно взглянув на старика, Гвил был удивлен странным выражением его лица. Замечательно, что человек так любит музыку.
– Ну же, играй! – попросила Амис, подталкивая его к Людовику и флейте.
– Я лучше подожду, пока дядя закончит. Боюсь оказаться невежливым, – завозражал Гвил.