Даже не думай!

Я огрызнулась, зашипев как кошка:

- Ты сам хотел, чтобы я ...

- Я просил тебя просто уехать из больницы и не общаться с журналистами, - перебил Керимов-младший. - Не понимаешь слов - читай по губам: к себе домой я тебя не приглашал!

Ах, вот как! Интересно, а он знаки понимать умеет?! Подавив желание, послать его куда подальше по средством тех же знаков, я уставилась на стену за спиной Керимова. Нужно было хоть немного успокоиться.

Разговор с Тимуром привычно заставлял меня кипеть от злости. Я потерла ладонями пылающее от гнева лицо. Мне казалось, что еще немного, и я взорвусь, обвиняя Тимура в несусветной глупости и требуя от него извинений. Пусть он замолчит, пусть признается, что не прав!

Но кричать я не стала.

- Я тоже не просила тебя помогать... - по возможности спокойно я возразила Керимову. - Я тоже не просила тебя ни о чем! Но ты ...

- А что такое? - снова перебил Тимур, - ты собиралась сдохнуть? Надо было тебя бросить там на крыльце?

Я вздрогнула от предположения Тимура, но не отвела глаз. И с вызовом ответила, глядя на парня.

- А если так? Если я не хотела жить?! С чего ты вдруг решил помочь? Ведь если бы ты прошел мимо, то...

- Умереть она хотела, черта с два, - деланно равнодушно усмехнулся Тим и добавил, глядя мне в глаза: - Ты, наверное, и залетела специально? Только до отца ребенка не добралась. Сколько денег ты хотела с него содрать? Или, что, может тебе штамп в паспорте был нужен?

Последний вопрос был задан философским тоном и не требовал ответа. Слушая рассуждения Тимура, я была готова к любым его словам, но это...

После его последнего чертового вопроса воздух вышибло из легких, будто четко поставленным ударом под дых. Я попятилась от Керимова, хотя расстояние между нами ничем не могло мне помочь.

Слез не было. Страха тоже. Только отчаяние навалилось на плечи. Я вдруг очень остро почувствовала собственную слабость. Словно, после выкидыша я перестала быть самой собой, растеряв все силы.

Мне нечего было возразить Тимуру. И, что самое страшное, - больше не хотелось возражать.

- Счастливо оставаться, Ветрова, - не дожидаясь моего ответа, пожелал мне Тим. - Наслаждайся жизнью, пока есть возможность.

Уже через секунду я осталась в комнате одна.

***

Нет, этого не может быть. Просто не может быть. Зачем я согласилась на эту авантюру. Хотела сделать доброе дело? Помочь и кому? Тимуру?

Бред...

Мне надо уехать отсюда!

Эта единственная мысль, принятое, наконец, решение придали мне невиданные силы. Я добралась до подоконника, взглянула мельком на пустой двор с высоты второго этажа и, убедившись, что он совершенно пуст, забрала свою сумку. Вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Это была необходимая мера. Для того, чтобы я могла выиграть время, нужно сделать хоть что-то, чтобы никто не догадался о моем побеге.

Я жутко нервничала, сердце стучало под горлом. Сознание рвалось вперед и требовало ускориться, перейти с шага на бег и, наконец, выбраться из дома. Но понимая всю опасность такого ускорения в моем плачевном состоянии, я сдерживала себя.

Спокойно идти по коридору и покорять лестницу, осторожно спускаясь вниз, у меня получалось плохо. Уже к восьмой ступеньке, которую я преодолела, мое раздражение на Тимура и всю семью Керимовых, втянувших меня в свои игры, притупилось. Благоразумное второе 'я' подало-таки голос и гаденьким тоном, как всегда очень похожим на ядовитый тон Тимура, поинтересовалось, что я, дура такая, делаю?...

Убегаю... Как в глупых американских мелодрамах, я 'рву когти' из-под носа семейки парня, меньше всего похожего на героя романтической комедии. Как-то так.

Ты сейчас грохнешься в обморок, или у тебя начнется кровотечение, или в незнакомом городе за сто километров от дома ты обязательно найдешь приключения на свои нижние девяносто. Советую подумать и вернуться в комнату, - предложил внутренний голос и, посчитав задачу выполненной, заткнулся.

Нет, оставаться я не собиралась. Уходить - быть может, действительно было глупо. Но я уже более-менее четко представляла, что буду делать, как только окажусь за пределами коттеджного поселка. При всем моем желании, даже если я позвоню Флейму из дома, воспользовавшись стационарным телефоном Керимовых, охрана не пустит его к особняку.

И даже если Андрею удастся добраться до дверей этого дома, вряд ли, встреча моего лучшего друга и Тимура с его семьей пройдет без скандала. Я не могу впутывать сюда еще и Флейма. Значит, уходить прямо сейчас - обязательно.

Мое промедление, любая моя заминка неизбежно приведут к еще одному витку выяснения отношений. Не с Тимуром, так с его родителями, которые захотят меня остановить. Но я не хочу здесь оставаться!

Спустя несколько секунд, когда нижняя ступенька лестницы была благополучно мной преодолена, я услышала, как в глубине первого этажа хлопнула дверь. Я замерла, чувствуя себя мышью под веником, только что пойманную возле пустой мышеловки с кусочком сала в зубах. Дальше по коридору раздались недовольные голоса.

- Я устала повторять. Это бессмысленно...

К женскому добавился басистый, мужской. Я не разобрала слов, но по интонациям узнала Керимова-старшего. Тимур вяло огрызнулся. И все стихло.

Слава Богу!

Я облегченно вздохнула. Разговор Керимовых мне только на руку. Увлеченные спором, хозяева дома не скоро заметят мое отсутствие.

Недолго думая, точнее не думая вообще ни о чем, кроме желания немедленно оказаться подальше отсюда, я распахнула входную дверь и по мощеной дорожке побрела прочь от крыльца. Я не торопилась, хотя в крови бурлил адреналин, и сердце стучало быстро-быстро.

Не хотелось думать о том, что придется объяснять Керимовым, если меня сейчас увидят. Но, даст Бог, все обойдется, и меня никто не заметит.

Особняк Керимовых был окружен высоким забором. Вероятно, он выглядел неприступным для тех, кто смотрел на него с улицы. Но для меня выбраться на дорогу оказалось совсем несложно. Последняя дверь на пути к моей свободе была заперта на обычный электромагнитный замок. Я аккуратно повернула запорное устройство, опасаясь при этом жуткого скрипа. Но дверь подалась моим движениям без лишнего шума.

Последний шаг отделял меня от моей свободы, и отчего-то его было страшно делать. Возможно, стоит вернуться? - вновь вмешался внутренний голос. Ну, конечно!

Я оглянулась на особняк, оставшийся за моей спиной и усмехнулась... Где-то там Тимур спорил с родителями.

Керимов не хочет видеть меня? Отлично! Я тоже не горю желанием провести в его доме несколько дней. Я знаю, что делаю. Все, что случилось, - к лучшему.

Дверь плавно закрылась.

***

Широкая подъездная дорога к воротам особняка уходила в обе стороны. Я огляделась, вспоминая путь, по которому Керимов-старший доставил нас к этому месту и, выбрав направление, свернула направо.

До домика охраны и собственно выхода из поселка мне придется пройти сотни три метров. В другой раз я бы пробежала их за несколько минут. Но это именно что в другой раз и в другой жизни. В моем состоянии торопиться можно только на тот свет.

Как хрустальный бокал, которому вздумалось вдруг двинуться к краю стола (если предположить, что эта дорога ведет меня к чему-то неизвестному, то край стола - вполне подходящий образ), я плелась медленно и неуклюже, аккуратно переставляя ноги. Прохладный ветер, поднявшийся к вечеру, остудил пылающее лицо. Но он ничего не мог сделать с той бурей чувств, что меня охватила. Я все еще дрожала от негодования и злости.

Последнее предположение Тимура о моей заранее спланированной беременности - бред, бред, бред! Как у него язык повернулся такое сказать?

Я сжала кулаки, представляя, как при случае ударю Керимова и заставлю его подавиться своими словами. Он не имеет права меня осуждать! Что бы я ни делала, это не его дело!