Даже не думай!

Что же я натворила...

Я скрыла грустную улыбку, чтобы не расстраивать ребят раскисшим видом.

- Спасибо, Ник! Мне уже лучше, - по возможности бодро уверила я своего друга, почти не покривив душой.

Мне, и правда, стало капельку легче. Клещи тревоги и боли, сжавшие сердце, не отпускали ни на мгновение. Но в присутствии ребят о своих проблемах не хотелось думать.

Андрей, небрежно облокотившийся на спинку кровати, услышав мой ответ, только хмыкнул. Не поверил.

Дурачась, я показала парню язык, и Флейм, моментально скопировав выражение моего лица, оскалился в подобии улыбки. Кривляется, зараза.

- Андрюха, не порть всем настроение. Ксеньчик в порядке. Так чего киснуть? - задорно спросил у друга Никита. Брюнет с озорным взглядом был потрясающим оптимистом.

- Как же. В порядке она... Ты слепой, что ли? - мрачно возразил ему Флейм. - Она же бледная, как смерть. Один нос да глаза остались. Тебя не кормят тут, что ли? - это уже мне вопрос.

- Кормят, - вяло отмахнулась я от Андрея. - Что ты все нагнетаешь? Как побледнела, так и загорю. Ничего страшного.

- Я тебе как-нибудь по заднице за такой пофигизм надаю!

- Можно подумать, ни разу меня даже пальцем не тронул, - я вновь показала парню язык. - Вечно меня учишь жизни.

- А ты, можно подумать, против?! - притворно изумился Флейм. Эту тему мы обсуждали уже не один раз.

- Не-а. Совсем не против! - с улыбкой ответила я, глядя на немного раздраженного друга.

- Вот так бы сразу и сказала, малявка, - подвел итог, как отрезал, Андрей. Он всегда, сколько его знаю, был обстоятельным и категоричным.

- Фррр, - я, как капризный ребенок, надула губы. - Па-адумаешь, тоже мне, ба-альшой мальчик нашелся.

- Цыц! - пригрозил мне Флейм.

В это время Ник, давно привыкший к нашим постоянным перепалкам с Андреем, невозмутимо разглядывал мою палату, соседок и скудные гостинцы на моей тумбочке.

Видно, именно небольшое количество моих стратегических запасов, заставило парня вмешаться в наш разговор с Флеймом.

- М-да уж, Ксень. Как ты тут питаешься вообще? - парень скривился, обнаружив на маленькой тарелке сиротливо лежащую баранку. Она осталась еще после вчерашнего полдника. Последние дни еда вообще не лезла мне в горло.

Флейм проследил за взглядом друга, встревожено посмотрел на меня и моментально вспомнил о двух сумках, притулившихся без дела у моей постели.

Через минуту на свет из многочисленных пакетов были извлечены бананы, апельсины и яблоки. На углу тумбочки, так как свободного места больше не осталось, пристроили лоток клубники. Божественный аромат поплыл по комнате.

Ммм.. Недолго думая, цапнув из коробки самую крупную ягоду, я мгновенно впилась зубами в ее сочный бок. Флейм в ужасе округлил глаза, выхватил вожделенный лоток практически у меня из-под носа и убрал подальше. Дотянуться не получилось.

- Ты спятила совсем? Она немытая! - воскликнул парень, мягко отстраняясь от меня.

Я философски пожала плечами, не прекращая попыток добраться до любимого лакомства, один вид которого мгновенно пробудил мой аппетит.

- Ну, несколько штучек-то можно...

- Нельзя, конечно! Ее сначала мыть надо.

Андрей, наконец, догадался подняться с моей постели и отойти от меня на приличное расстояние. Клубника уплыла вместе с ним. Мне осталось лишь проводить ее голодным взглядом, но разжалобить Флейма своим несчастным видом у меня не вышло.

- Какой-то ты сегодня строгий, Андрюха. Отдай Ксюхе клубнику, - попытался вмешаться Ник. Но его просьба осталась без внимания.

- Обойдется. Помоет, тогда и будет есть, - Флейм был непреклонен. Я обиделась и гордо вскинула подбородок, сложив под грудью руки.

- Маленькая злюка, - Андрей показал мне язык. - Я о тебе забочусь.

- Это называется репрессии. Заботой тут и не пахнет.

- Ну, и дура, - беззлобно и совсем не обидно ответил Флейм.

Вечно он так. Последнее слово обязательно должно остаться за ним.

- Сам дурак!

- А вот и не подеретесь, - Ник решительно вмешался в нашу с Андреем увлекательную перепалку.

- Не подеремся, - согласилась я, задумчиво глядя на Флейма.

После слов друга, Андрей в один миг растерял весь свой детский задор. Улыбка еще теплилась на его лице, но глаза уже были серьезны. Шутки кончились.

- Тебе нельзя спускаться во двор? - поинтересовался Андрей. И я задумалась на мгновение, прикидывая, стоит ли так рисковать.

- Наверное, можно, - осторожно ответила я и начала выбираться из постели. Но друзья заметили, что я не слишком уверена в собственных силах.

- Не выдумывай, - ту же устало остановил меня Андрей и покачал головой. - Не сейчас, значит.

- Но я обещала все вам рассказать! Лучше сейчас, чем...

- Выпишешься, и поговорим потом, - Ник поддержал Флейма. - Ты же не передумаешь с нами разговаривать через пару дней?

- Конечно, нет.

- Тогда договорились, - Андрей ободряюще мне улыбнулся.

А я расстроилась. Мне бы стоило сейчас признаться ребятам, что уже завтра я выписываюсь из больницы и что проведу все выходные с семьей Тимура.

Но язык не поворачивался вывалить на друзей такую новость без подготовки. Тут не обойдешься простыми 'так надо'. У ребят появится еще больше вопросов, я знаю. И ведь обязательно Флейм захочет меня отговорить...

С другой стороны, если я сейчас промолчу, друзья обидятся. И будут правы. Нужно хотя бы сделать попытку что-то объяснить им. Передовой опыт общения при свидетелях, испытанный нами с Тимуром сегодня днем, сойдет вполне и в этот раз.

Для моей задумки мог сгодиться только один единственный язык. Андрей и Никита, кроме английского, в школе учили еще и немецкий. Английский категорически нельзя было использовать. 'Инглиш' сейчас не знает разве последний дурак. А мои соседки на дур совсем не похожи, так что...

Мне остается только тряхнуть стариной (я не садилась за учебники около двух лет) и припомнить немецкий.

Этот язык был третьим и по программе нашего курса необязательным для изучения. Он давался мне куда сложнее, чем английский с французским. И я сто раз ругала себя за то, что выбрала именно его.

Но в то время Керимов активно посещал курсы итальянского (и, таким образом, итальянский я ни за что бы изучать не стала. Для изучения предлагался еще и китайский, но... Черт, лучше уж немецкий, честное слово!)

В общем, немецким худо-бедно я овладела.

- Macht nichts, we

- Es ist ok, - с хитрой улыбкой ответил Ник и понимающе улыбнулся.

Андрей в свою очередь скосил один глаз на фыркнувшую Катю. Кажется, она даже что-то пробормотала себе под нос.

- Emmm... Ребята, я не могу сейчас объяснить всего, но, пожалуйста, поверьте мне. Со мной все в порядке. У меня нет романа с Керимовым. И тот бред, что рассказывают журналисты, не стоит ломанного гроша. Понимаете?

- Was? Wiederholen Sie bitte... (Что? Повтори, плиз), - пробормотал Андрей.

А Ник разочаровано вздохнул. Похоже, не выйдет.

Немецкий, который ребята учили в школе и старались не забывать, временами во все горло крича песни любимой 'rammstein', почти выветрился из их памяти.

Мои вторая и третья попытки упростить до предела свою речь и таки объясниться, ничего не изменили. Ребята морщили лбы, усиленно следя за моей артикуляцией и прислушиваясь к словам, но все было бесполезно. Они меня не понимали.

Ник попытался задать мне пару вопросов, он даже вспомнил десяток отдельных слов из своего скудного школьного словаря. Но и тут мы потерпели полное фиаско. Я тоже не смогла разобрать, что у меня хочет выяснить парень.

Расстроенные неудачей, мы замолчали ненадолго и вскоре совсем свернули наш разговор.

Я попрощалась с ребятами, так и не встав с постели. Друзья обняли меня напоследок и попросили звонить. Я обещала.

Но, обещая, я не догадывалась о том, что в ближайшие дни у меня не будет времени, чтобы набрать даже короткую смс.