Даже не думай!

- Ясно. На наш вкус, значит.

- Только без фанатизма! - я сделала последнюю попытку приструнить энтузиазм парня.

- Ага, - буркнул Андрей. - У тебя там случайно не сидит твой Керимов?

- Керимов?! - изумленно переспросила я. - С какой стати?

И только потом покосилась на мать Тимура. Глупый вопрос...

- С какой стати, говоришь? А где еще быть несостоявшемуся папаше, как не рядом с тобой?

- С чего ты это взял? - обреченно спросила я, теперь точно убеждаясь в правдивости слов Керимовой. Журналисты, твари, сработали оперативно и уже добрались до моих лучших друзей. Вряд ли бы, Дина рассказала ребятам о том, что я в больнице. Она просила меня самой им позвонить. Так что...

- Да, донесли уже, - небрежно ответил Андрей, будто речь шла о чем-то привычном.

- И ты поверил? - с грустью уточнила я у Флейма, предчувствуя, что от клейма залетевшей от Керимова подружки мне удастся отмыться с большим трудом.

Флейм вздохнул и тихонько фыркнул.

- Они были убедительны, Кси. Но мы тебе кто? Друзья или так... мимо проходили? Я, надеюсь, что бы за глупости ты не натворила, ты сама обо всем нам расскажешь.

- Да, теперь - да... - твердо заверила я парня. С души будто груз свалился. Если Андрей с Ником мне верят, значит, все будет хорошо. Я справлюсь.

- Ну, тогда, жди через полчасика. Мы уже выезжаем.

- Жду, - обрадовано воскликнула я и отключилась.

Мария Анатольевна с милой улыбкой смотрела на меня.

- Теперь ты веришь?

Я пожала плечами.

- Верю. Журналисты быстро работают. Но это ничего не меняет, - предупредила я, когда заметила, как победная улыбка озарила лицо моей собеседницы. - Сейчас ко мне приедут мои друзья, и мы придумаем что делать. Если, вы говорите, что врачи почти готовы меня выписать. Я завтра же уеду за город к своим знакомым. Поверьте, мне есть у кого остановиться.

Мария Анатольевна несколько сникла, но предприняла новую попытку меня переубедить.

- Ксения, это хорошо, что у тебя есть, кому о тебе позаботиться. Но я советую тебе принять наше приглашение еще по одной причине.

Боже, когда же Керимовы оставят свои попытки решить мои проблемы за меня. Или решить свои за мой счет, что, в сущности, одно и то же.

- Тебя легко будет найти, у кого бы из знакомых ты не остановилась. Круг твоих друзей в любом случае ограничен.

Я разозлилась. Да что же это такое! Мы будто говорим с Керимовой на разных языках.

- Пусть находят! Я не боюсь разговора с ними! Все равно я отвечу им лишь правду и...

- Ты обещала Тимуру другое, - не впечатлившись моим выпадом, аккуратно заметила Мария Анатольевна.

- Я обещала молчать, - я скрипнула зубами. - Я помню.

- Когда они тебя найдут, молчать, вряд ли, выйдет. Не думала об этом?

- Я прикушу язык, - пообещала я.

Керимова рассмеялась снова.

- Детский сад. Ксения, прояви капельку благоразумия.

- Проявляю, если вы не видите. В конце концов, я просто не пущу всех любопытных на порог, - это был не самый плохой выход из ситуации.

Керимова нахмурилась и всплеснула руками, будто говоря мне 'упрямая девчонка, как же ты не понимаешь!'

- Это еще больше подстегнет их интерес. Тебе нужно, чтобы за тобой следили? У тебя сессия скоро, между прочим.

Вот это был удар ниже пояса. Про экзамены я и сама уже думала неоднократно. Но напоминать мне о них вот таким тоном, словно я, нерадивая студентка, умудрилась о них забыть!

- Сессия - это мои проблемы, а не ваши. Вы пришли ко мне, притворяясь заботливой мамочкой. И вы все это время взываете к моему разуму. 'Ах, Ксения, лучше сделать так. Тебе безопаснее уехать с нами'. Вам-то какое дело, что от меня не отстанут, что мне будут задавать вопросы?! Почему вы сразу не скажете правду? Не скажете, что вы беспокоитесь о репутации своей семьи, например. Хотя, на мой взгляд, в наше время это кажется глупым. Но... почему вы все время мне лжете, прикрываясь благими намерениями и заботой обо мне?! Ведь это не так.

Керимова опустила голову, щеки ее пылали. Моя речь задела ее.

Несколько мгновений мы молчали. Я пыталась отдышаться и унять бешено колотящееся сердце.

- Ты не совсем права, Ксения, - натянуто улыбаясь, ответила мне Мария Анатольевна. - Я забочусь, в первую очередь, о своем сыне. Не спорю. Но когда я предлагала тебе свою помощь, была уверена, что тебе все равно, по каким причинам я так поступаю. От чего именно оберегаю Тима.

- Вы могли бы просто меня попросить! - воскликнула я, все еще злясь на женщину.

- Я прошу тебя сейчас. Это что-то изменит?

Керимова выпрямилась на стуле и чуть-чуть подалась ко мне, умоляюще глядя в глаза. Я нервно сглотнула.

Никогда не считала себя Матерью Терезой. Тем более, для Керимова. Но...

Он мне помог в универе. Бескорыстно или ради какой-то выгоды. Это не имеет значения уже. Тимур мне помог. И, значит, сейчас - моя очередь.

- Хорошо, - скрепя сердце пробормотала я. Решение принято, каким бы неприятным и тяжелым оно мне ни казалось. Керимов, вероятно, тоже не очень был рад необходимости мыть свою машину...

Керимова молча кивнула.

- Я не буду спрашивать, что вы задумали. Почему вам нужно, чтобы я поехала вместе с вами... Вы все равно не скажете мне правды или, что еще хуже, вновь придумаете что-нибудь.

Женщина виновато улыбнулась, а я усмехнулась. В который раз ловлю себя на мысли, что, убеждаясь в своей правоте, не испытываю радости.

- Я буду готова завтра к одиннадцати тридцати. Если вы решите проблему с врачами. И договоритесь, чтобы меня выписали.

- Да. Я сейчас займусь этим, - пообещала мне Керимова.

Я вздохнула. И отвела глаза, бессильно откидываясь на подушку. Разговор с матерью Керимова здорово меня утомил.

- Спасибо тебе, Ксения, - сердечно поблагодарила меня Мария Анатольевна, на мгновение замирая у распахнутой двери. В этот раз она была искренней.

- Я пока ничего не сделала для вас, - прохладно ответила я.

- Ты пообещала, это уже не мало.

Керимова улыбнулась в последний раз и скрылась в коридоре.

***

- Здравствуй, Кси, - шепот друга разнесся по палате, и от неожиданности я подскочила на кровати, с трудом разлепляя тяжелые веки.

Вроде, только что прилегла всего на пару минут, чтобы снять усталость, навалившуюся после разговора с Керимовой. А оказалось - прошло уже больше часа. Время близится к семи...

Я отвела взгляд от небольшого будильника, скромно устроившегося на краю моей тумбочки, и сонно уставилась на Андрея. Он настороженно наблюдал за мной через щель едва-едва приоткрытой двери. За его спиной в нерешительности замер улыбающийся во все тридцать два зуба Ник.

- Привет, - мой голос был хриплым спросонья.

Я махнула ребятам рукой, приглашая их зайти, наконец, внутрь.

Андрей тяжело вздохнул, скорчил жуткую гримасу, будто перед прыжком в ледяную воду. И, наконец, аккуратно приоткрыл дверь. Как два огромных кота, они с Ником бесшумно скользнули в комнату и напряженно застыли у самого порога.

Я вопросительно выгнула бровь. Ребята до этих пор стеснительностью не отличались. Но, видимо, обстановка 'женского отделения' подействовала на безбашенных балагуров удручающе.

- Эй, ну, вы что? - позвала я мальчишек. И Ник первым пришел в себя.

Как всегда, жизнерадостный и неизвестно чем именно до жути довольный, парень улыбнулся и подобрался ко мне поближе. Наклонился, сжав в богатырских объятиях, и потерся щекой о мою макушку.

- Ксень, ты как? - с легкой тревогой в голосе спросил Никита. И мне сразу захотелось напроситься на ответную ласку, прижаться к сильному плечу и закрыть глаза. Хоть на секунду.

Почему я так боялась поговорить с друзьями? Почему не сказала им раньше. Ни о беременности, ни о моем... выкидыше? Столько всего в моей жизни могло бы сложиться иначе. Все это время, пока я упрямо избегала разговоров с Андреем и Ником, мне очень не хватало их советов, поддержки, заботы и исходящего от них тепла...