Страница 19 из 39
— Добро пожаловать в Морнбери Холл, Магда, — чуть хрипловато проговорил он.
И она ответила. Тем самым долгожданным голосом, по которому он истомился и который вместе с тем боялся услышать:
— Благодарю вас, сэр.
Сэр Адам, улучив момент, тут же попросил проводить их в отведенные им комнаты, чтобы «смыть дорожную пыль».
— Нашей милой Магде не следует открывать перед вами лицо, милорд, до тех пор, пока она не приведет себя в порядок и не станет рядом с вами в церкви, не так ли? — елейно осведомился он.
— Конечно, сэр, — ответил несколько озадаченный Эсмонд. Бросив еще один внимательный взгляд на девушку, которая сегодня должна стать его женой, он отдал приказ двум слугам провести мисс Конгрейл и ее спутницу в предназначенные для них комнаты.
Сэр Адам с гостями из числа самых близких семье Морнбери прошел в библиотеку. Стаканчик вина сделал этого проходимца весьма приятным и улыбчивым собеседником, который держался просто, но с достоинством. Эсмонду как-то сразу не понравился его будущий тесть, и он поблагодарил Господа Бога за то, что сэр Адам и его семейство живут в далеком Страуде и ему не придется часто видеться с ними.
Арчи, на секунду выйдя из комнаты, вернулся и прошептал Эсмонду на ухо:
— Пора идти в церковь. Прошел слух, что твоя невеста вот-вот будет готова и через минуту спустится вниз.
Эсмонд поднялся. Румянец сошел с его обеспокоенного лица, и оно побледнело от волнения. Он взял с подоконника свою украшенную драгоценностями шляпу и позвал:
— Пройдемте в церковь, леди и джентльмены.
Из Лондона в Морнбери Холл на свадьбу графа приехало много гостей, были приглашены также местные соседи с семьями.
Генерал Коршэм и его супруга — соседи из Суонли Мэйнор, который располагался как раз на границе между Сюрреем и Суссексом, привезли с собой свою племянницу мадемуазель Шанталь Леклер, родившуюся во Франции, но жившую вместе с ними.
На какое-то мгновение, когда ему представляли эту прелестную девицу, Эсмонд почувствовал знакомое всем мужчинам волнение, ибо перед ним стояла действительно красавица.
Мадемуазель Шанталь в свои восемнадцать лет была удивительно привлекательна, цвет ее лица напоминал розовые лепестки, смеющиеся глаза были прелестной миндалевидной формы, а каштановые волосы роскошны. На ней было розово-золотистое парчовое платье, отороченное соболем, и изящная шляпка, из-под которой струились темные витые локоны.
Сделав перед молодым графом реверанс, она окинула его вызывающе-манящим взглядом из-под восхитительных ресниц и, мило коверкая английские слова, сказала, что счастлива познакомиться с графом Морнбери, а также рада, что живет так близко и сможет часто видеть графа и его молодую жену. Затем она извинилась за либеральные взгляды своего английского дядюшки, ибо знала, что лорд Морнбери причисляет себя к оппозиции. Но Эсмонд, на миг забыв, что он жених, шутливо-галантно поклонился и проговорил:
— Когда мужчина смотрит на такую прекрасную женщину, он не принимает политику в расчет. Да, Шанталь Леклер оказалась очаровательным созданием, и теперь он вспомнил, что отец Доротеи как-то рассказывал ему о ней и пытался подтолкнуть к более близкому знакомству.
После церемонии представления Эсмонд в сопровождении Арчи отправился в церковь. А потом в храм вошла она… Эсмонд стоял у алтаря, горделиво положив руку на эфес шпаги, которая в данную минуту служила всего лишь непременным элементом праздничного костюма. Граф почти с мальчишеским трепетом поджидал Магду, которая торжественно шла по проходу под руку с отчимом.
В горле у Эсмонда стоял комок, он окинул взором девичью фигурку… и ростом, и сложением напоминавшую ему Доротею… Впрочем, несмотря на ее плотную вуаль, он смог рассмотреть, что у нее темные волосы. Магда была брюнеткой и, конечно, в этом отличалась от блондинки Доротеи.
Сердце мужчины разрывалось от двойственности чувств — теплота по отношению к девушке, которая помогла бы ему воссоздать образ любимой, и неприязнь к незнакомке, которую он видел третий раз в жизни. Граф напряженно пытался рассмотреть лицо невесты, но не мог различить черт из-за плотной вуали, закрывающей ее словно забрало рыцаря. Она подала ему свою маленькую ручку в перчатке, и Эсмонд ощутил, как дрожит его будущая жена. Он пожал ей руку и, наклонившись, прошептал:
— Успокойтесь. Вам нечего бояться.
Она едва заметно кивнула, но успокоиться, казалось, было выше ее сил.
Стоя рядом со своим красавцем-женихом перед лицом священника, Магда Конгрейл желала только одного: чтобы земля разверзлась под ее ногами и она провалилась. Страх от происходящего парализовал ее, и все же где-то в глубине своей мятущейся души Магда чувствовала прилив необыкновенного счастья. Счастья, которое всего лишь через час растает без следа, как дым, оставив только боль и муку. Еще несколько минут, и она станет замужней женщиной. О, как бы она могла любить этого благородного человека, красивее которого нет на свете, которого любила ее дорогая Доротея!.. Этот день, который при других обстоятельствах должен был бы стать счастливейшим в ее жизни, что он ей принесет?.. О, как бы она хотела, чтобы сейчас Господь сотворил чудо и ей была бы подарена красота ангела, изображенного на цветном витраже над маленьким алтарем. Страшный момент. Она умирала и ликовала одновременно. Она призывала смерть и, как никогда, хотела жить.
Но никто не знал о ее мучениях. Гости видели прелестную девушку, одетую в богатое кремовой цвета платье из шелка, плиссированное ленточка ми, с рукавами-крыльями и корсажем из серебристого кружева. Волосы Магды старательно завили присыпали серой пудрой и украсили вплетенным] лентами. Лицо же было закрыто короткой кружев ной вуалью. Но не все восторгались красотой невесты. На последнем ряду, в одиночестве, сидела толстая женщина с подрагивающими подбородками и маленькими глазками, в которых сверкал ужас. Она не отрываясь смотрела на молодых. Из последних сил она сдерживалась, чтобы не закричат «Остановитесь!», но не смела… Ибо Марте Фустиан была известна правда!..
Немного раньше ее позвали в комнату для гостей, чтобы узнать у француженки, сопровождающей невесту, не нужна ли ей помощь местных слуг. Не успела она войти, как Аннет бросилась через всю комнату к двери, открытой было Мартой Фустиан, и захлопнула ее перед самым носом пожилой женщины. Однако миссис Фустиан все же хватило времени на то, чтобы хорошо рассмотреть лицо невесты. Холодный пот прошиб толстуху, и она зажала руками рот, чтобы не закричать!
Она знала, кого его светлость берет сейчас в жены!
Венчание шло своим ходом. Звучный и торжественный голос епископа разносился по всей церкви.
Магда через пелену близкого обморока разобрала слова:
— Эсмонд Уолхарст Морнбери, согласен ли ты взять эту женщину…
И ответ Эсмонда:
— Да.
Понимая, что сейчас ей придется сказать то же самое, Магда пошатнулась. Цветные стекла витражей поплыли у нее перед глазами и перемешались, словно в калейдоскопе.
Вот сейчас, собрав все силы, думала она, я должна сказать нет! Как будто издалека девушка услышала свой голос:
— Да.
Потолок не рухнул. Церемония продолжалась, Магда больше не была мисс Конгрейл. Отныне она должна называться графиней, женой Эсмонда Уолхарста, пятого графа Морнбери.
Когда служба подошла к концу, бедняжка поняла, что сейчас по обычаю жених поднимет вуаль и поцелует новобрачную перед лицом всех присутствующих. Подвергать его столь сильному шоку, а себя настоящей пытке на виду у стольких зрителей — она представила себе шепчущихся леди и разинувших рты джентльменов — было выше ее сил. Несчастная попыталась спасти положение. Она покачнулась и, когда Эсмонд подхватил ее, прошептала, задыхаясь:
— Мне душно! Душно! Унесите меня отсюда, умоляю! — и закрыла глаза.
Эсмонд был потрясен и нашел ее слабость трогательной. Бедное дитя! Он поднял ее на руки и понес это воздушное белоснежное создание к выходу.
По рядам тут же пронесся тихий шелест приглушенных голосов. Сочувствующими взглядами все провожали новобрачных. Только миссис Коршэм, супруга генерала, стоявшая около мужа, который явился по такому торжественному случаю в полной парадной форме, недовольно покачала головой в парике и проговорила: