Страница 22 из 22
Где, говорю женская консультация, почему женщины должны каждую неделю ездить в областную больницу? Почему не узнали, что им беременным нужно, пока их мужья Родину защищают? И, говорю, глядя на Ивана Тимофеевича, не сплетни надо по общежитиям ходить и собирать, а организовать амбулаторную, процедурную, кабинет смотровой для женщин. Что, говорю, тяжело кварцевание наладить? Ведь им же, беременным не хватает ультрафиолета? Или, говорю, вместо вашей, вечно пустой комнаты воспитательной работы, вы бы лучше организовали спортивный зал с тренажерами и массаж. Пенку кислородную и витаминную профилактику для беременных и детей. Я еще много чего им наговорила. Да так, что смотрю, заелозили. Раскраснелись. И что называется, достучалась.
Меня потом в женсовет выбирали, но я отказалась, причина была весомая.
Мысль поступит на работу в Аэрофлот, все сильнее меня доставала. Я даже затеяла переписку с нашим соседом летчиком, по родительской квартире и он согласился мне помочь. У него были знакомые.
В самый разгар событий и моего триумфа в гарнизоне, мне неожиданно пришел вызов на отборочную комиссию стюардесс, в Аэрофлот.
Помню, как мы лежали с Витютей, а мы уже стали встречаться и даже пробовать жить вместе, и я очень хорошо помню, как у нас все стало получаться. Кстати, и его чуду, во мне место нашлось, и я его очень даже полюбила за это. Так вот, лежали, обнявшись, и он все уговаривал меня не ехать и оставаться. К тому же меня начальство стало замечать и уважать безмерно, так как все женщины меня буквально на руках стали носить и уговаривали принять новенький медпункт для детей и женщин всего нашего гарнизона. Его буквально за неделю организовали под моим чутким руководством. И аппаратуру всю, какую я заказала, привезли, и мебель, даже кресло гинекологическое. Умора была с этим креслом! Это же надо! Его хотели потихонечку завезти, но получилось, на глазах всего мужского населения гарнизона. Его везли, как самую важную персону, под охраной нескольких матросов и офицера, а потом, торжественно, под восторженные и насмешливые крики, при скоплении большого числа людей, торжественно занесли на руках, и поставили в новеньком кабинете медпункта. Да и желающих работать в нем женщин, за небольшую оплату, нашлось предостаточно и все на меня уже как на заведующую смотрели и со мной все вопросы решали.
Я уехала раньше, чем по гарнизону издали приказ — по поводу улучшения, как в нем говорилось, бытового и социального обслуживания жен защитников Родины и детей военнослужащих. Этот приказ наделал много шума и даже в Москву ушел, как пример отношения начальства к подчиненным и особенно, к женам. Но я уже этого всего не знала, так как меня зачислили на курсы стюардесс, и я ступила на первую ступеньку к своей, собственной, новой жизни.
По ступенькам которой, шла и иду все это время, высоко подняв голову и развернув плечи, на которых никогда больше не будет лежать тяжелые обязанности и блестящие погоны офицерши!
Глава 19. Послесловие
А потом? Потом я стала летать и все старалась попасть туда, на рейсы Аэрофлота. Но мне все реже и реже, удавалось это, а потом меня перевели на внутренние и протяженные линии. Сначала, вглубь страны, а потом, после налета трех тысяч часов и присвоения первого класса, стала работать на международных рейсах. Сказались знания языков, мед. образование, здоровье, отсутствие семейных забот и внешность.
Вскоре, после моего отъезда, служба у Витюти опять затормозилась, и он перехаживал в прежнем звании. Все, что я смогла, для него сделать, напоследок нашей совместной жизни, приехала и добилась его перевода на военно-морскую базу Камрань, куда заскочила потом пару раз, а следом, мы расстались окончательно.
Я ему сказала, что к нашей семейной жизни, подходит пословица о лебеде, раке и щуке. Лебедь — я, он — щука, а отношения наши с ним раком и пятятся назад, поэтому, расстаемся, ведь дальше уже ничего не получиться.
Уже позже, потом, уходя из Аэрофлота, я узнала, как меня зачислили на учебу стюардесс. Место я получила, благодаря тому, что в отряд пришло большое письмо с благодарностью мне из нашего гарнизона. Письмо с просьбой, меня зачислить за подписью ста пятидесяти семи женщин.
А одна из подписей, стояла внизу отдельно. После фамилии, следовала запись:
«Капитан первого ранга, герой союза», фамилия и имя, вот с таким отчеством, «Иван Тимофеевич».
2011. Белград