Страница 55 из 87
достойна почтенья. Лезвие бритвы срезает
плоть, обнажая желто-бурые кости, кривые от старости
и небрежения телом,
открывая мускулы торса, тугие и черные,
нервов белесую слизь,
вытекающие из желудка широкие реки кишок;
два призрачных легких лежат, как любовники
на ложе познанья (или смертном одре).
Что есть человек, гадает цирюльник булатный, —
каждый раз, когда режет, — но желтоватая кожа, как ложь,
лишь прикрывает золотом фальши всю грубую мерзость
простой анатомии,
а правда хрустит на зубах
масляной корочкой пирогов миссис Ловетт.
Зато очень просто
мясо нарезать, сбросить вниз, взять метлу
и вымести сор.
Работа закончена, остро заточенный Суини,
как сорока, подбирает остатки — на суп.
Кончен день, и жестокость осталась жестокостью.
Кончен день, и курится дымок очага.
Люди — монстры до самых костей.
Снова поет соловей
в зелени лавра.
(перевод М. Никоновой)
Р. Б. Рассел
LOUP-GAROU
В первый раз я посмотрел этот фильм, «Loup-garou», [30]в восемьдесят девятом, в маленьком клубном кинотеатре в центре Бирмингема. Мне нужно было в город на собеседование по поводу работы, и, как всегда, я выехал с большим запасом времени. Сначала я рассудил, что на дорогу, парковку и поиск офиса аудиторской компании, место в которой мне отчаянно хотелось получить, уйдет около двух часов. Собеседование было назначено на два тридцать, поэтому накануне вечером я решил, что выйду из дома в полдень. Но вскоре начал беспокоиться, что пробки помешают мне добраться вовремя, и собрался накинуть полчаса. Наутро я посмотрел карту, но парковки на ней обозначены не были, поэтому прибавил еще полчаса к отведенному времени. Вполне разумным казалось выехать в одиннадцать, но я был готов уже к половине десятого и, чем сидеть дома как на иголках, предпочел сразу отправиться в путь.
Знаю, что переживания, связанные с поездками, — мое слабое место, но я живу и работаю в маленьком провинциальном городке, поэтому возникает эта проблема не каждый день. Тот случай как раз доказал мне, насколько надуман мой страх опоздать к назначенному времени: машин было мало, пробок не оказалось, — и я очутился в центре Бирмингема уже без четверти двенадцать. С легкостью нашел парковку, и мне тут же отдал свой талон другой водитель, который уже собирался уезжать, хотя заплатил за место до конца дня. Я припарковал автомобиль и, выйдя на улицу, прямо напротив обнаружил то самое здание, куда и направлялся. Мне предстояло убить два с половиной часа.
В фойе кинотеатра, примыкавшего к парковке, я заглянул, только чтобы скоротать время. К доске была пришпилена афиша, гласившая, что фильм «Loup-garou» начнется прямо сейчас, а закончится к двум часам. Это был прекрасный выход из положения.
В зале собралось человек шесть, не больше. Он был маленький и современный, а кресло, в котором я устроился, оказалось вполне удобным. Я успел вовремя, чтобы увидеть, как на экране медленно, под негромкую музыку, появляются начальные титры. Над уютной равнинной сельской местностью вставало солнце, а имена актеров, сплошь французские, постепенно возникали и гасли на фоне полей и деревьев, выхваченных рассветными лучами. Снято было прекрасно, а простая и навязчивая фортепьянная мелодия все повторялась и повторялась, пока все участники съемок не были представлены. Наконец на экране появилось имя автора сценария и режиссера — Ален Легран. Потом я старательно запомнил его, прочтя информацию в фойе, когда два часа спустя уходил из кинотеатра. Фильм был до крайности неторопливым, но каждая сцена оказалась так прекрасно выстроена, а цвета — такими нереально яркими, что смотреть было даже чересчур приятно. Солнечный свет — божественный янтарь — стелющимися лучами пронизывал пейзаж, пока мы знакомились с героем. Мальчик-подросток, выйдя из своего дома, зашагал к ферме, находившейся примерно в полумиле от деревни. Камера неотступно следовала за ним.
Тихий голос за кадром говорил по-французски настолько неспешно, что я успевал разбирать сказанное. Мальчик пнул ногой камень и рассказал о своей любимой теории. Он верил, что четыре — совершенное число, и привел в качестве примера квадрат. Следовательно, пнув камень или стукнув по забору, он должен проделать это еще три раза, чтобы достичь совершенства. Но если ему не повезет и он случайно повторит свое действие, скажем, пять раз, то ему придется довести счет до шестнадцати — четырежды четыре. Если же он и на сей раз ошибется, наказание 1 будет жестоким: все придется повторять до двухсот пятидесяти шести, то есть до шестнадцати раз по шестнадцать.
Пустяшная болтовня, глупая заморочка, какая случается у любого мальчишки, но я вдруг вспомнил, что точно такой же пунктик был в этом возрасте и у меня. Ощутив симпатию к нашему герою, я вместе с ним предвкушал встречу с любимой девушкой, надеясь, что режиссер все же позволит ему добраться до ее дома. Когда же мальчишка наконец постучал в дверь, нам предсказуемо пришлось ждать, пока мать героини выйдет открыть ему, а потом — пока он окажется на уютной сумрачной кухне. Мальчик тоже вынужден был подождать — ему сказали, что девушка причесывается и скоро спустится вниз. А тем временем он разговаривал с ее матерью, гладил кошку и смотрел в окно. Наконец предмет его страсти сошел по ступенькам.
И в этом месте я подался вперед. Девушка выглядела точь-в-точь как моя жена, Ивонн, в этом же возрасте. Она была хорошенькой, с удивительно голубыми глазами и длинными светлыми волосами. Я был очарован этим совпадением.
Разумеется, они вышли на улицу. Солнце уже поднялось выше. Дрожь предвкушения пронзила меня, когда они уселись совсем близко друг к другу на скамейке у двери и, тайком от матери, он нежно поцеловал в затылок девушку, склонившуюся над шкатулкой с пуговицами. Я восхищался искусством создателя фильма. Пока губы мальчика легко касались девичьего затылка, пуговицы скользили меж ее пальцев, и это было необычайно чувственное зрелище. Затем она выбрала одну — тяжелую, зеленую, в форме яблока — и спросила своего друга, знает ли он, что та когда-то была на костюме знаменитого клоуна.
Вплоть до этого места я наслаждался обнаруженными в истории совпадениями, но здесь дело зашло слишком далеко. У моей матери в шкатулке для шитья хранилась точно такая пуговица, и про нее тоже говорили, что она когда-то принадлежала известному клоуну. Я не знал, как понимать ее появление в фильме.
Между тем герой и героиня отправились гулять по полям, беседуя о любви и своем будущем. А потом, в лесу, была чрезвычайно тонко поданная любовная сцена — мы видели ее сквозь деревья, тщательно скрывавшие все подробности. Когда мальчик наконец отправился домой, снова вступил закадровый голос. Герой объявлял о своей любви к девушке, которую он ожидаемо называл Ивонн.
Потом было еще несколько таких встреч, и только после — единственная многолюдная сцена в фильме: праздник — последний школьный день героя. Там появился еще один персонаж, парень постарше, который, несомненно, был неравнодушен к героине. Я немедленно стал рыться в памяти в поисках кого-то похожего. Когда мы с Ивонн еще учились в школе, было несколько поводов для ревности, но в конце концов я женился на своей любимой подруге. С головой уйдя в реальность фильма, я страстно возненавидел вероятного соперника. И внезапно, когда Ивонн робко целовала второго мальчика, стало понятно, что ту самую любовную сцену в лесу мы наблюдали со стороны глазами нашего героя!