Страница 64 из 82
Первой реакцией Клары был смех. Несколько мгновений она стояла молча, оглушенная и растерянная, а потом начала смеяться. И никак не могла остановиться. Она хохотала так, что даже испугалась, что не сможет сдержаться и обмочится от смеха. Смех ее оказался столь заразительным, что вскоре к ней присоединился Питер. И Гамаш, который до настоящего момента видел в окружающем одну только пародию, карикатуру, сначала улыбнулся, потом хихикнул и через мгновение уже хохотал во все горло. Инспектор смеялся так самозабвенно, что на глазах у него выступили слезы.
— Боже, какой ужасный вкус, Бэтмен! — обратилась Клара к Питеру, который буквально согнулся пополам от нового приступа смеха.
— Великолепно, просто великолепно, у меня нет слов, — выдохнул он и сумел показать «знак мира» [57], прежде чем упереться ладонями в колени, чтобы не упасть. — Ты ведь не думаешь, что Джейн решила развлечься, закайфовала и вырубилась?
— Я думаю, что «кайф» — самое подходящее слово. — Клара махнула рукой в сторону умалишенных Веселых Лиц и снова зашлась в приступе хохота, который вскоре сменился икотой. Смеяться она больше была не в силах. Она вцепилась в Питера и крепко прижалась к нему, чтобы не упасть на пол.
Комната не только выглядела возвышенно нелепой, она несла облегчение. Но вот они пришли в себя, на что понадобилось несколько минут, и поднялись наверх. В спальне Клара взяла с ночного столика изрядно потрепанную книгу К. С. Льюиса «Нежданная радость». Она пахла туалетной водой «Флорис».
— Ничего не понимаю, — признался Питер, когда они вновь спустились по лестнице на первый этаж и уселись перед камином. Клара, не в силах удержаться, протянула руку и потрогала ярко-желтые обои с рисунком Веселых Лиц. Они были бархатистыми на ощупь. У нее вырвался короткий смешок, но она надеялась, что сумеет не расхохотаться снова. Окружающее было слишком нелепо и поистине смехотворно.
— Почему Джейн не показывала нам эту комнату? — задал риторический вопрос Питер. — Я хочу сказать, все не так уж плохо. — Они уставились на него, не веря своим ушам. — Вы понимаете, что я имею в виду.
— Да, я вполне понимаю, о чем вы говорите, — согласился Гамаш. — Этот вопрос не дает покоя и мне. Если она не стыдилась этого, то непременно должна была позволить другим людям все увидеть. А если она стеснялась, то почему не избавилась от всего этого? Нет, я думаю, обстановка сбивает нас с толку. Может быть, даже умышленно. — Он помолчал. Возможно, это и стало главной причиной появления столь ужасных обоев. Это была уловка, хитрость, отвлекающий маневр, призванная намеренно отвлечь их внимание от того, что они не должны были увидеть. У него возникло чувство, что, может быть, только может быть, он нашел ответ, почему она наклеила эти жуткие обои.
— В этой комнате есть что-то еще. Предмет мебели, может быть, керамика, книга. И оно где-то здесь.
Они снова принялись осматривать комнату. Клара направилась к керамике «Порт Неф», разбираться в которой ее научил Оливье. Старые глиняные кружки и миски были сделаны в Квебеке еще в начале тысяча семисотых годов, когда это ремесло только развивалось. Глиняную посуду украшали примитивные изображения коров, лошадей, свиней и цветов. Она была явно коллекционной, и Оливье наверняка завизжал бы от восторга. И сейчас не было уже никакой необходимости скрывать ее от посторонних глаз. Гамаш перевернул небольшой столик и осматривал его на предмет потайных отделений, а Питер в это время внимательно изучал сосновый сундучок. Клара выдвигала ящики гардероба, битком набитые кружевными салфеточками и расписными подставками под посуду. Она вытащила их наружу. Подставки оказались репродукциями старых картин, живописующих сельские пейзажи Квебека и сценки из деревенской жизни примерно середины тысяча восьмисотых годов. Она видела их раньше, во время посиделок на кухне Джейн, но не только там. Они получили достаточно широкое распространение. Но, может быть, в конце концов, это вовсе не репродукции? Возможно ли такое, что перед нею лежали оригиналы? Или в них внесли кое-какие изменения, зашифровав, таким образом, некое тайное послание?
Впрочем, ничего обнаружить ей не удалось.
— Идите сюда. По-моему, я что-то нашел. — Питер отошел от соснового сундучка, который осматривал. Сундук стоял на крепких невысоких деревянных ножках, высотой доходя человеку до бедра. С каждой стороны к нему были прикреплены ручки из кованого железа, а в передней части виднелись два небольших квадратных выдвижных ящичка. Насколько Питер мог судить, сундучок прозрачного соснового дерева был сработан без единого гвоздя, все соединения были выполнены в форме «ласточкиного хвоста». Доступ внутрь сундучка обеспечивала большая деревянная крышка, вот только подниматься она не желала. Каким-то непонятным образом и по какой-то столь же непонятной причине она оставалась запертой. Бювуар отодвинул Питера в сторону и попробовал поднять ее сам, к неудовольствию последнего. Как будто мог существовать не известный ему способ открывания крышки.
— Может быть, спереди вделана какая-нибудь заслонка, что-то вроде потайного механизма или запора, — предположила Клара, и они вновь принялись осматривать и ощупывать ящик. Ничего. Теперь они обступили его полукругом и молча рассматривали. Клара еще и желала, чтобы он заговорил с ней, как делали в последнее время многие коробки и коробочки.
— Оливье должен знать, как с ним обращаться, — сказал Питер. — Если в нем есть какой-то секрет, Оливье разберется.
Гамаш на мгновение задумался, а потом кивнул головой в знак согласия. Собственно, выбора у них не было. Бювуара отправили за ресторатором, и не прошло и десяти минут, как он вернулся в сопровождении знатока антиквариата.
— Ну-с, где же пациент? Святая Мария, Матерь Божья! — Брови у Оливье поползли на лоб, и он в недоумении уставился на стены. На его худощавом приятном лице появилось какое-то мальчишеское насмешливое выражение. — И кто же сотворил это?
— Ральф Лорен. А ты что думаешь? — поинтересовался Питер.
— Во всяком случае этот человек не отличался веселым нравом. Об этом сундуке шла речь? — Он подошел к тому месту, вокруг которого сгрудились все остальные. — Прекрасная работа. Чайный сундучок, сделан по образу британских ящичков для чая, которые использовались в тысяча шестисотых годах, но этот явно местного, квебекского, производства. Очень простой, но отнюдь не примитивный. Вы хотите заглянуть внутрь?
— Если вы ничего не имеете против, — ответил Гамаш, и Клара про себя подивилась его долготерпению. Она уже была готова поколотить Оливье. Торговец антиквариатом подошел к сундуку, простучал его в нескольких местах, приложился ухом к полированному дереву, а потом остановился прямо перед ним. Взявшись обеими руками за крышку, он с силой рванул ее верх. Гамаш закатил глаза.
— Он заперт, — возвестил Оливье.
— Вообще-то, мы уже догадались об этом, — заметил Бювуар. — А как его открыть?
— У вас нет ключа?
— Если бы у нас был ключ, мы бы вас сюда не приглашали.
— Разумное замечание. Послушайте, все, что я могу придумать, это снять петли на задней части. На это потребуется какое-то время, поскольку они старые и заржавевшие. А ломать их мне не хочется.
— Приступайте, пожалуйста, — сказал Гамаш. — А мы пока продолжим поиски.
Двадцать минут спустя Оливье объявил, что снял последнюю петлю.
— Вам повезло, что я гений.
— Какое счастье! — пробурчал Бювуар и указал разочарованному Оливье на дверь.
Подойдя к сундучку, Гамаш и Питер взялись, каждый со своей стороны, за большую сосновую крышку и потянули ее вверх. Она отскочила, и все четверо заглянули внутрь.
Ничего. Сундучок был пуст.
Они потратили еще несколько минут, чтобы убедиться, что в нем нет никаких потайных отделений, а потом, исполненные разочарования, вновь расселись вокруг камина. И вдруг Гамаш медленно выпрямился. Он повернулся к Бювуару и спросил:
— Что говорил Оливье? Кто разукрасил это место?
57
Приветственный жест двумя поднятыми пальцами в виде буквы «V», рука ладонью вперед.