Страница 31 из 105
Вечерами старшее поколение собиралось в помещении для слуг и вспоминало былые времена.
Миссис Финни говорила:
— Молоденькой девушкой я работала кухаркой у леди Эрдли. Это было, знаете ли, во времена короля Вильгельма. Полдюжины ливрейных лакеев, оленья охота каждый день. Да, в те годы, доложу я вам, господа были господами. Сейчас все переменилось.
— А когда я была молодой, — подхватывала миссис Уэйтс, — прислуге не надо было думать о жалованье. Наоборот, отец девушки сам готов был приплачивать за то, что дочь живет в хорошей семье и ему не о чем беспокоиться. Когда я только поступила на службу, в доме была няня, которая работала там шестьдесят лет и видела немецкого короля в его экипаже.
— А мой отец, — вступал в разговор мистер Рэнделл, — служил буфетчиком у герцога. А я думал, что мне удастся добиться большего; вот дурак-то. В год битвы при Ватерлоо я был учеником торговца семенами, потом открыл собственную лавку и прогорел. Туго мне тогда приходилось — случались дни, когда я по восемь часов работал за кусок хлеба с сыром, да и то Бога благодарил.
После таких воспоминаний у стариков поднималось настроение. А Эстер, молча устроившись у большого окна, так, что только лицо ее смутно белело в густой тени, благодарила провидение за то, что живет в век железных дорог, мисс Найтингейл, виконта Пальмерстона и лорда Джона.
Однажды, сидя прямо у камина на кухне, Сара спросила ее:
— Слушай, Эстер, а ты замуж хочешь?
— По-моему, любая девушка хочет.
— И я когда-то хотела. Самое мое заветное желание было. — Эстер заметила, что при этих словах у Сары побелели пальцы. — Но сейчас мне хочется стать помощницей кухарки. И больше ничего не надо — ведь к кухаркам, сама знаешь, обращаются «миссис».
— А вот мне в услужении прожить всю жизнь не хотелось бы, — серьезно проговорила Эстер.
— Хочется не хочется, нравится не нравится, а может, так оно и выйдет.
Смяв лист бумаги и бросив его в огонь, Сара промолчала.
Зима будет суровая, сказал мистер Рэнделл.
За первые месяцы своей работы в Истон-Холле Эстер лишь однажды видела хозяина в течение продолжительного времени. Как-то осенью, во второй половине дня, когда над лесом уже опускались сумерки, она мыла у себя на рабочем месте посуду, когда из холла донесся голос мистера Рэнделла. Увидев ее через открытую дверь, нервно сжимая и разжимая ладони, он стремительно вошел на кухню.
— Ты здесь, Эстер? А где Сара и Маргарет?
— У Сары сегодня выходной, мистер Рэнделл. Маргарет Лейн я в последний раз видела в бельевой с миссис Финни.
— Ладно, как есть, так есть. А ты бери веник и совок и пошли со мной.
Не понимая, что его так волнует, девушка взяла, что ей было велено, и направилась за дворецким по парадной лестнице, а затем по коридору, который вел к кабинету хозяина. Не доходя до него, мистер Рэнделл остановился и заговорил, явно нервничая:
— Произошел несчастный случай. Много стекол побилось. Надо убрать. — Приблизившись к полуоткрытой двери, он произнес громким голосом: — Это Эстер, сэр, она тут приберется.
Остановившись на пороге, Эстер сразу поняла, что случилось: разбился стеклянный ящик, стоявший ранее на одной из медных подставок. Повсюду валялись осколки стекла и чучела птиц. Мистер Дикси стоял поодаль, спиной к окну. Увидев горничную, он сказал:
— Только поаккуратнее, пожалуйста. Полагаю, понадобится метла. Рэнделл, пусть принесут.
Эстер уловила в его голосе раздраженные нотки, что показалось ей немного странным: в конце концов, всего лишь стеклянная посудина разбилась да полдюжины чучел валяется теперь на полу. Она поспешно опустилась на колени и начала собирать осколки. Подмела вокруг, стараясь не касаться птиц. И это, конечно же, заметил мистер Дикси.
— Ты что, боишься мертвых птиц? Смотри! — Подняв пушистый комок, он положил его на ладонь и протянул девушке. Той показалось, будто голос у него как-то странно заскрипел, как у гомонящих над вязами грачей. Не зная, что ответить, она спросила:
— А что это за порода?
— Какая порода? — удивился мистер Дикси. — Турухтан. Видишь, кольцо вокруг шеи, наподобие воротника? Как у джентльменов на старых картинах. — А это, — он указал на крохотное оранжевое тельце примерно в ярде от того места, где они стояли, — upupa epops. [20]Редкость в здешних краях.
Мистер Дикси посмотрел на Эстер с таким видом, будто собирался сообщить что-то еще, но звук шагов мистера Рэнделла, возвращающегося с метлой, остановил его.
Осколки стекла убрали, подставку отодвинули в сторону и оставили там до прихода столяра.
— Тьфу ты, противно заниматься такими вещами, — заметила Сара, когда узнала о происшествии. — Джентльменам не следует держать у себя дома ничего подобного. Надеюсь, ты говорила это мистеру Рэнделлу?
Нет, Эстер так ничего ему и не сказала.
— Сара, а что за женщина там, наверху?
— Знаешь что, Эстер, ты иногда меня поражаешь. О ком ты?
— О женщине, которая живет на чердаке. Ей туда приносят еду.
— Ну, Эстер, не иначе решила подшутить надо мной, ей-богу.
Закутавшиеся в платки и в ботинках на толстой подошве девушки сидели на дубовой скамейке в саду. На дворе стоял поздний ноябрь. Над полями и церковью висела плотная пелена тумана, а трава, казалось, насквозь пропиталась влагой. Сара вдруг обернулась к дому.
— Смотри: Маргарет Лейн. Нас ищет, наверное. — Она поднялась со скамейки. — Бедняжка, по уши влюблена в Сэма Постмена, второй уж год только о нем и говорит.
Эстер проследила за ее взглядом, но никого не увидела. В огороде и на участке земли, примыкавшем к дому, было пусто. Ей не хотелось никуда идти, и она осталась сидеть на месте, принявшись перевязывать шнурки на капоре.
— Да нет, какие шутки, я правду говорю. В прошлый вторник миссис Уэйтс велела мне помочь Маргарет Лейн перенести стол в гостиную, а потом, когда я возвращалась через большой холл, увидела мистера Рэнделла — он поднимался наверх с подносом в руках, а на нем стояла тарелка с едой и графин воды.
— Ну что ты такое несешь, Эстер!
— А через час или немного больше я снова оказалась в холле — тебя искала — и увидела, как Уильям спускается по лестнице с тем же подносом, только графин был пустой.
— Ну и дура же ты! Тебе что, неизвестно, миссис Финни была больна, целую неделю с постели не вставала, и мистер Рэнделл носил ей еду.
— Ну да, я же сама видела: когда мистер Рэнделл поднялся наверх, он повернул не направо, где помешаются слуги, а налево. А в западном крыле никто не живет.
— В таком случае как там могла оказаться какая-то женщина, которая никогда не выходит?
— А в другой раз я шла мимо восточной стены дома — мистер Рэнделл велел разыскать егеря, и что-то привлекло мое внимание. Я подняла голову и увидела в окне женское лицо. Но через пять минут, когда я возвращалась, его уже не было.
— Или тебе показалось. Удивляюсь я тебе, Эстер. Как это может быть, чтобы в доме жила какая-то женщина и никто об этом не знал?
— Мистер Рэнделл, наверное, знает. И Уильям. И миссис Уэйтс — ведь это она готовит еду.
— Ну так их и спроси. Смотри-ка, там, у ворот, Маргарет Лейн, неужели не видишь? И послушай моего совета. — На лице Сары появилось выражение, какого Эстер прежде не видела. — Забудь-ка ты лучше про женщину на чердаке и про Уильяма с его подносом, потому что это всего лишь дикая фантазия и до добра тебя не доведет.
— Разрази меня гром, Эстер! Какая ты нарядная в этом платье и шляпке!
Эстер, поджав губы, промолчала. Повертевшись перед зеркалом, висевшим в общем помещении для слуг, она решила согласиться с Уильямом. Платье, извлеченное миссис Финни из старинного комода, конечно, не первой молодости, но сшито так, что выглядело как новое. Ну и шляпка, разумеется, переделана ему под стать.
— Честное слово, Сара Паркер рядом с тобой выглядит настоящей простушкой!
20
Удод.