Страница 19 из 74
— А может быть… — хотел предположить я, но мой друг меня перебил.
— Не может быть, любезный Ватсон. Обезьяны таких размеров в Гималаях не водятся…
Глава 2
Квартира аккуратного человека
Наш разговор прервала миссис Хадсон, вошедшая в комнату с запечатанным конвертом в руках:
— Мистер Холмс, вам депеша из Скотланд-Ярда, — сказала она.
Шерлок Холмс живо обернулся.
— А, наконец-то! — воскликнул он, принимая письмо. — Спасибо, миссис Хадсон. Быстро же они управились! Заметьте, Ватсон, я никогда не скрывал, что невысоко оцениваю нашу полицию, но следует признать: за последние годы они научились, по крайней мере, действовать достаточно оперативно, — говоря это, он распечатывал письмо или, вернее, объемистую бандероль с несколькими сургучными печатями. Это оказалась пачка листов, исписанных, как я заметил, четким канцелярским почерком.
Подойдя к окну, Холмс углубился в чтение. Меня снедало любопытство, но я пересилил себя и вместо того, чтобы заглядывать через плечо моего друга, принялся неторопливо раскуривать свою трубку. Холмс тотчас сказал, не отрываясь от чтения:
— Лестрейд был так любезен, что прислал мне копию досье на погибшего. Угадайте, друг мой, кем был в прошлом этот русский?
— Право, затрудняюсь… — пробормотал я. — Князем? Прожигателем жизни?
Холмс бросил бумаги на стол и улыбнулся.
— Не гадайте, Ватсон. Господин Раковски в молодости был одним из тех самых русских революционеров-террористов, чьи предшественники убили царя Александра. Сам он участвовал в нападении на видного чиновника Министерства внутренних дел в окрестностях города… — Холмс прочитал по слогам: — Пол-та-ва… Так вот, наш герой был, что называется, настоящим сорвиголовой. Он верхом настиг чиновника, ехавшего в карете, и, перепрыгнув в карету, заколол его кинжалом. Затем, правда, его деятельность была менее эффектна, хотя по-прежнему связана с движением русских анархистов. Будучи весьма талантливым инженером, он занимался изготовлением адских машин, которыми пользовались террористы. Опасаясь полицейских преследований, по чужому паспорту уехал в Швейцарию, а десять лет назад осел в Лондоне. Ну? Что вы скажете на это?
Прежде чем ответить, я взял в руки досье, присланное маленьким инспектором.
— Я бы считал весьма вероятным мотивом преступления месть, — осторожно ответил я (в том, что имело место именно преступление, но никак не несчастный случай, Холмс вполне меня убедил). — Либо со стороны русской секретной службы, либо со стороны бывших сообщников по террористической организации.
— Что же, вполне логично, — заметил Холмс. Ободренный этим, как мне показалось, согласием, я продолжил уже более уверенно:
— Тем более что за то самое убийство чиновника он был заочно приговорен к смертной казни! Видимо, русские сочли необходимым в конце концов привести приговор в исполнение. Разумеется, они не хотели, чтобы кто-либо заподозрил убийство. И постарались представить дело так, будто произошел несчастный случай.
Пока я говорил, Холмс расхаживал по комнате, заложив руки за спину и поощрительно покачивая головой.
Я отложил пакет в сторону и закончил:
— Думаю, исчерпывающие сведения об этом деле хранятся в русском консульстве.
При этих словах Холмс прекратил мерить шагами комнату и хлопнул в ладоши:
— Великолепно, Ватсон! Последняя фраза свидетельствует, что, при всей ложности вашей версии, вы понимаете необходимость консультации с русскими дипломатами!
— Ложности? — смущенно пробормотал я. — Но почему — ложности?
— Потому, дорогой мой, что вы приписываете правительству великой державы действия, более подходящие какой-нибудь разбойничьей шайке, — ответил Холмс. — Впрочем, иной раз случается и такое. Но главная ваша ошибка в том, что вы не потрудились дочитать сведения, присланные Лестрейдом, до конца. А там говорится, что господин Раковски, с началом войны, движимый патриотизмом, раскаялся, самолично явился в консульство и через короткое время получил прощение российского правительства, а также разрешение вернуться на родину. И то сказать — последние годы он вел спокойную и вполне добропорядочную жизнь, был сотрудником Британского музея… — Холмс улыбнулся: — Жаль, у меня не хватило терпения выслушать вторую вашу версию — месть со стороны сообщников. Поэтому сразу же скажу: прежние сподвижники господина Раковски тоже стали вполне респектабельными гражданами, а некоторые даже получили видные посты в государственных учреждениях. В том числе и в полиции.
— Погодите! — воскликнул я. — Вы сказали — он получил разрешение вернуться на родину?
— Именно так.
— Почему же он им не воспользовался?
— Видимо, у него были на то веские причины, — ответил Шерлок Холмс.
Я хотел спросить, какие причины он имеет в виду, но тут в комнату вошла миссис Хадсон. Вид у нее был весьма обиженный. Она молча водрузила заварочный чайник на наш стол, после чего обратилась к моему другу с неожиданной горячностью:
— Мистер Холмс, неужели вы собираетесь покинуть мой дом на старости лет — дом, который столько лет служил вам?..
Честно признаюсь, я онемел от такого заявления. Холмс был удивлен не меньше моего:
— С чего вы взяли, миссис Хадсон?
— Ну как же! — обвиняющим тоном сказала наша хозяйка. — Сегодня вы попросили посыльного, кроме «Таймс» принести вам «Санди Кроникл» и еще несколько газет, в которых даются объявления о сдаче квартир внаем. И каждый раз, входя в гостиную, я застаю вас за просмотром этих объявлений. Даже сейчас вы их читаете! — и миссис Хадсон указала на газету, которую Холмс действительно просматривал перед ее приходом.
Тот искренне расхохотался.
— Дорогая миссис Хадсон, — проникновенно сказал он. — Уверяю вас, ничего подобного ни у меня, ни у доктора и в мыслях не было. Разве мы могли бы найти где-нибудь в другом месте столь уютное жилище и столь очаровательную хозяйку? Нет-нет, вы идете по пути моего друга Ватсона — его предпосылки всегда точны, но выводы довольно часто оказываются ложными. Я действительно просматриваю списки сдающихся внаем квартир, но это необходимо для дела, которым мы с доктором заняты в настоящее время.
Когда успокоенная миссис Хадсон вышла, я спросил у Холмса:
— В самом деле, зачем вы просматриваете списки сдающихся внаем квартир?
— Коль скоро мы имеем дело с убийством, — ответил Холмс, — причем рассчитанным очень точно, кто-то должен был изучить расписание передвижений жертвы. Значит, за Раковски следили, и отнюдь не в течение одного дня. Стоя на улице, преступник рисковал привлечь к себе внимание.
— Может быть, из кафе? — высказал я предположение.
Холмс покачал головой.
— Никаких кафе я там не заметил. Что же остается? Съемная квартира. Цели своей преступники достигли, квартира ими, скорее всего, уже оставлена и сейчас снова сдается, — великий сыщик чуть поморщился. — Да, я знаю, предположение слабенькое, но за неимением лучшего его следует проверить. Кроме того, — он продемонстрировал мне связку отмычек, — нам необходимо осмотреть и квартиру покойного Раковски. Вы согласны?
Ливень, обещанный с утра, так и не пролился. Наняв на Бейкер-стрит кэб, мы вновь отправились на Тотенхейм Корт-роуд — проверить адреса, найденные Холмсом в газете. Один из них он отверг сразу же — в этом месте улица делала небольшой изгиб, и из окон квартиры нельзя было видеть выход из квартиры Раковски. Вторая квартира пустовала уже давно, но хозяйка решила ее сдавать лишь недавно, в связи с материальными трудностями.
В третьей квартире забрезжила надежда. Домохозяйка сообщила, что у нее до недавнего времени проживал одинокий мужчина средних лет. Съехал он буквально несколько дней назад.
— Такой предупредительный, вежливый, — сказала хозяйка. — Работает где-то коммивояжером. Квартира была оплачена еще на неделю вперед, но он вынужден был оставить Лондон раньше, чем предполагалось. А о возврате денег даже не заикнулся.