Темная сторона Луны

Спартанец расхохотался, совсем не сдерживаясь.

— А ты мне начинаешь нравиться, бьющий один раз. Если ты еще ответишь, как ты собрался выводить своих людей из этой западни…

— Очень просто. Ты вождь этого войска?

— Да, я, в какой-то мере.

— Я сражался на твоей стороне, следовательно, пусть временный, но союзник.

— Ну, допустим… — спокойно ответил Леонид, и вдруг глаза его поползли на лоб: — Ну, скажи это, не разочаруй меня!

— Право Дайхша.

— Отлично! Превосходно! Объясни одно: от кого ты о нем услышал?

— ЛинКеТор. Он ведь рос в Изумрудном домене. Он же и рассказал, что, если между союзниками возникают разногласия, они могут решаться в поединке вождей. Люди проигравшего могут спокойно уйти, как и люди победителя, и нападать на них — значит вызвать на себя гнев остальных доменов.

— Все точно. Ты удивительное явление природы, плутонец. Только не думай, что несущий спокойствие и тупица — это одно и то же. Ты специально дал Бьярни провоцировать меня — наблюдал за реакцией. И что ты понял?

— Что ты из тех, которые не вынимают меч, если не собираются развоплотить. Таким был ЛинКеТор. Думаю, с поправкой на Темную сторону, слово «развоплотить» можно заменить на «убить».

— Ты прав.

— Конечно, даже в самые горячие моменты рука твоя не дернулась к мечу. А такие воины следуют определенному кодексу чести.

— Ты прав, я дерусь только с теми, кто может мне оказать достойное сопротивление. А ты для меня загадка. Я видел рисковых сотрясающих Вселенную, даже рисковых познавших таинства, но рисковый плутонец — такого не бывает. Вы действуете первыми, только если уверены в результате. И ты бросил мне вызов в надежде, что я откажусь, потому как в бою против меня у тебя шансов нет. Только ты не подумал, что я все же решу наказать тебя за наглость? Хочешь спасти своих людей ценой своей жизни?

— Я предложил то, что предложил, — тебе решать.

— А ты не прост, Хансер, не прост. Не похож на обычных плутонцев.

— Ты для спартанца тоже больно говорлив.

— Есть такой грешок, — хмыкнул Леонид. — Так, слушайте все, эти зеленые уже кто угодно, только не светлые доменовцы. А раз так, я вступаю во временный союз с ними до тех пор, пока я или Хансер не посчитает нужным его разорвать. Они находятся под моим покровительством! Любой, кто поднимет руку на них, поднимает руку на меня.

— Ну уж нет!

Крик вырвался у молодого кельта. Возница, повинуясь его жесту, бросил колесницу прямиком на зеленых. Стальная полоса двуручного меча сверкнула в замахе. Хорошо обученные воины брызнули в разные стороны, выхватывая стрелы из колчанов. Кельт целился в Хансера. Он не ждал от плутонца прыти настоящего марсианина. Леонид спокойно выхватил нож и метнул в спину кельту. Тело упало. Все замерли.

— Еще есть желающие попробовать? — спокойно спросил спартанец. Желающих не оказалось.

— Он его убил, — пробормотала Аркадия.

— Убил. За оскорбление, тем более такое, только смерть и положена. Ну, Хмельной домен, кто-то считает, что я не прав?

Никто так не считал. А если и считал, то помалкивал. Я подошел к убитому. Он лежал лицом вверх — молодым таким лицом, еще и усы не прорезались. Я знал таких: спешат повзрослеть, в пятнадцать лет уже на Марсе, а в двадцать — в строю. Детство еще где-то играет, а в смерть как в явление природы просто не верится.

Низшие в клетчатых юбках подошли, мрачно глянули на меня, оттерли плечами, подняли тело. Ни у кого не вырвалось даже бранного слова. Спартанцы бдительно следили, и теперь я не сомневался: сверкни где нож — и багряные врежутся в толпу, сея смерть щедрой рукой.

— Мир и согласие, — проворчал я.

Нет, о том, что темные грызутся между собой, я знал по-более других. Но один взгляд изнутри их общества открыл мне такие бездны… А почему, собственно, бездны? Леонид по крайней мере честно предупредил, что будет с тем, кто выпустит стрелу или обнажит меч. Он даже не за нас заступался, а исполнял слово.

— Ну чего застыл столбом, маркиз? — услышал я его насмешливый голос. — Пойдем, страшный вурдалак зовет вас всех в гости. Или труп высшего впервые видишь?

— Видел, и побольше твоего, — огрызнулся я.

— Верю, — не стал спорить он.

В тот миг я не обратил внимания, что мой титул для Леонида не секрет.

Темные разбили лагерь, недалеко отходя от поля боя. Низшие Сапфирного и Хмельного доменов разбирали трупы, закапывали павших светлых. Спартанцы забрали своих и больше в этой неприятной работе участия не принимали. И никто их за это не упрекнул.

Походный лагерь темных. Кстати, сегодня они приняли бой в полностью невыгодных для себя условиях. Солнце слепило их глаза, привыкшие к сумраку. Низшие старались как-то исправить это, повязывая на глаза полоски тонкой темной ткани. Высшие гордо отказывались от такого. Впрочем, им было легче. Они как-никак обучались на планетах лет по пять, а там есть и солнце, глаза привыкли.

Так вот насчет лагеря. Я не видел пышных шатров и прочей атрибутики высших, которую так любили у нас. Только сапфирные рыцари раскинули простые походные палатки. Спартанцы вообще расположились под открытым небом. Своих в последний путь они проводили без лишних церемоний, обыденно. Сложили тела в ряд с оружием, в доспехах, повелевающие стихиями вызвали огонь. Ни тризны тебе, ни игр в честь павших. Душа отлетела, а телу уже все равно — прах к праху.

Костер посреди спартанского лагеря — такой же, как и многие другие. Рядом простое одеяло, сейчас в скатке. И не скажешь, что это… место, что ли, не знаю, как и назвать… место, где отдыхает вождь, стратег, как его называли багряные.

Вот и еще одна перемена в нашем сознании. Все были настороже, но бледные лица темных не вызывали желания убивать налево и направо. Опять же отвлекусь. Кто-то из новопосвященных высших освоил магические трюки, кто-то чутье на опасность, кто-то, особо избранные, почти достиг скорости движений и силы ударов, которые дает только Марс, но вот искусство не развоплощать, а убивать — освоили все поголовно. Деталями я не владею и не хочу владеть. Я шпион, да, но никак не убийца. Хоть Руи не раз склонял меня постигнуть это мастерство, не хочу. Хансер — тот вообще не понимал, как у него это получается. Словом, Смерть — загадочная дама.

Из нас только Бьярни продолжал хмуриться и зыркать волком. Он не задавал себе вопроса: «Как Хансеру удалось так мастерски использовать темных для спасения своего отряда?» А это был действительно вопрос. Сложные логические построения — это как раз мое. И я, единственный из отряда, видел, что логикой здесь если и пахло, то чуть-чуть. Остальное было из области интуиции, обостренного чутья, что-то сродни «инстинкту убийцы». Другой инстинкт, тоже вложенный Плутоном, или нечто новое? А Бьярни мучил другой вопрос: «Почему Леонид все еще не разрублен на две аккуратные половинки?»

И Леонид то и дело бросал взгляд на Бьярни. Но какой-то изучающий и даже в чем-то теплый. Словно друга встретил или какую тень друга. Это была загадка, а загадки на всех без исключения меркурианцев действуют как красная тряпка на быка.

— Ты знал отца Бьярни? — осторожно прощупал я почву, когда мы присели у костра в ожидании, пока изжарится мясо. Хансер задержался — отдавал какие-то приказы нашим воинам.

— Вместе учились, — ответил спартанец.

— Ты работаешь щитом в том же стиле, что и Бьярни.

— Много в этом понимает живущий в тенях! — насмешливо фыркнул он.

— Я де Касталенде, не забывай. К тому же очень наблюдательный. Я видел, как это делают другие, и уж что-то, а стиль могу выделить.

— Ты прав, маркиз. Это Снорри меня научил.

— Ложь! — вскинулся Бьярни.

— Выбирай слова, светлый. Я не хочу тебя убивать, но есть грань, за которую переступать и тебе не позволено.

— Успокойся, Бьярни. — Хансер подошел и сел между нашим бешеным топороносцем и спартанцем. — Он не лжет и вообще не оскверняет себя ложью. И драки здесь не будет.

Бьярни что-то проворчал в ответ малоразборчивое, но, несомненно, матерное.