Страница 25 из 52
Пусть не все в них мне нравится, но they keep up the front. I am not like that. [108]— Возможно, мое восхищение Анной. Не знаю, что Анна ко мне испытывала. Меня всегда очень радовала возможность поговорить или побыть с ней, но я никогда не навязывалась. Я всегда ждала, пока она меня не позовет, и тогда мы шли куда-нибудь или сидели у нее. Я восхищалась и ее искусством, и ее личностью. — Бывая у нее, я постоянно видела ее работы. Но мы никогда не говорили о них. Если она рассказывала мне о книге, я ее покупала и читала. — Разное. Не могу сказать точно. — Манон: Ты дала ей Коран. — Кристина: Она говорила мне, что в Италии… Нет. Что в Лондоне она что-то читала о Коране. Я послала ей его, и тогда она сказала… В общем, он ей не понравился. Не помню, как точно она выразилась. Тогда я послала ей стихи одного персидского поэта. О нем она сказала: «Этот твой слащавый святоша». — Кристина: Конечно, Марка Твена. Но кто же не любит Марка Твена. Я думаю, она потому продала часть холма, что они пообещали ей поставить наверху ее статуи. — Манон: А вот и нет. In the first place the whole thing would have gone downhill. [109]— Кристина: Чего только люди не обещают, а потом не выполняют. Не скажу, что идея была плохая. Я все выслушала. И у меня возникли сомнения. — Манон: Эта Нина, что живет наверху, не хотела, чтобы испортили вид из ее окон, если участок продадут, она хотела что-нибудь сделать. Она убедила Анну, что хочет разбить парк. And I told A
108
…они держатся молодцом. Я не такая.
109
Первым делом они бы поставили все внизу.
110
А я сказала Анне, она заботится о виде, а не о твоих статуях. Кто это поедет на Олета-лейн и полезет на холм, чтобы глядеть на парк? Быть того не может.
111
Она все еще там, но ее уберут. Организаторы выставки знают о ней, они придут и увезут ее. Отправят в Австрию.
112
А Марина нашла в Австрии место для выставки?
113
Прости, но на этот вопрос я ответить не могу, потому что все постоянно меняется, и я уже не понимаю, чем все закончилось.
114
А что там с Грацем?
115
Речь шла о Клагенфурте. Притом о выставке Малера. Клагенфурт! Я им сказала, что Анна в могиле переворачивается. — И в одном из залов были выставлены бюсты ее работы, в связи с отцом. Этого Анна меньше всего хотела.
116
Анна не хотела, чтобы ее сравнивали с отцом. Не то чтоб она его не любила. Или не ценила его искусство. Но она хотела быть самостоятельным художником.
117
Она могла бы сменить фамилию.
118
Возможно, подспудно ей нравилось быть Малер. Под другой фамилией? Да. Она могла бы творить, будучи только собой, и другим ни к чему было б знать, что она — дочь Малера.
119
Возможно, ей не хватало чувства защищенности. Возможно, она в нем нуждалась. Кто знает. Кто знает. Вообще-то, она так часто выходила замуж, что могла бы взять фамилию одного из мужей. Но нет — она всегда была Анной Малер-Йозеф, а представлялась как Анна Малер. Никогда не скажет: «Я — миссис Йозеф». Никогда. — Ничего от них не брала. От мужей. У нее было много возможностей это сделать. Могла быть миссис Фистулари. А ты посмотри на Марину. Она сменила фамилию на Малер. А это недешево. Видать, для нее это того стоило. Тоже стать известной. Понимаешь? Я хочу сказать, у миссис Фистулари ведь никто не спросит: вы дочь Густава Малера? Вот она и взяла свою девичью фамилию.
120
Теперь я понимаю.
121
Я говорила о Марине с одним знакомым, и все называют ее мисс Малер. Вот я о чем.
122
Анна взяла это имя не для того, чтобы выезжать за его счет. Она была слишком независима и не хотела меняться. Вот какой она была. Она была Анной Малер, и сколько бы раз она ни выходила замуж — она оставалась Анной Малер. Думаю, именно поэтому она сохранила эту фамилию.
123
Хотя уже под конец жизни, в самом конце, она вдруг выяснила, что она — дочь Малера и что доступ во все консульства — и в Китае, и в других странах — ей был открыт потому, что она — дочь Малера. — Когда ей было нужно, она этим пользовалась.
124
Но ей было бы гораздо приятнее, если бы она получала то же самое как Анна Малер, скульптор.
125
Но в результате она не смогла полностью реализоваться.
126
Она не была счастлива.
127
Это — кто как. Она — нет. А я — да.
128
Я — нет.
129
Да я тоже — нет. Нет. Я просто хочу сказать, я не принимаю это близко к сердцу. Я стараюсь принимать вещи такими, какие они есть, и не делать из этого трагедии. Меня так греет мысль о том, что через год все это вообще не будет иметь значения! А может быть, уже на той неделе или в следующем месяце. Что бы ни волновало тебя сегодня. Разве не так?
130
У Анны больше было поставлено на карту. Она хотела чего-то достичь, добиться признания.
131
Я понимаю, потому что во мне всегда жила та же страсть, которую живопись никогда не удовлетворит, вот в чем дело. Я понимаю все ее опасения относительно выставки в Леверкузене. Я тебе о ней рассказывала. Она была в полном ужасе и написала мне об этом. О том, в какое оцепенение ее приводила выставка. И я ответила ей, что отлично понимаю это чувство. Чувство, будто ты голая. Твоя душа обнажена, потому что эти экспонаты и есть ты. Она мне снова написала и сказала: только ты понимаешь. Потому что все вечно твердили: она — Анна Малер, дочь Малера, а вы, собственно, кто? Но тем самым она себя творчески истощала. — Успех был лишь однажды, в Париже. То был единственный раз, когда она пользовалась признанием.
132
Тогда вопрос в другом: была бы Анна Малер иной, добилась бы она большего успеха, не будь Гитлера и всего прочего?
133
Я в этом убеждена.
134
Вот в чем вопрос. Понимаешь, о чем я.
135
Все было бы иначе.
136
Для всех нас, беженцев, все было бы иначе. Взглянем правде в глаза.
137
Она всегда отговаривалась тем, что в любом случае не любит Вену. И французов тоже. И она всегда говорила, что англичане — единственный цивилизованный народ в мире.
138
Мне всегда казалось, что она любит ездить в Лондон.
139
Она любила Италию и итальянский.
140
Да ты сам знаешь.
141
Вообще-то, по-русски она говорила не бегло.
142
Она была вынуждена говорить по-русски с матерью Фистулари. Та не говорила больше ни на одном языке. Одна из причин разрыва. И дело тут не только в девочке. Должно быть, эта свекровь была сущим наказанием.
143
Это было еще во время войны. Сначала она жила в Париже, они звонили ей каждый день, и Фистулари не делал ничего, не посоветовавшись предварительно с матерью. А потом она перебралась к ним.
144
Фистулари — любовь всей ее жизни. Она сама мне призналась однажды.
145
Не думаю. Дело было в музыке. В оркестре. Если б только у нее были деньги, и потом Фистулари. Она бы многое сделала. Она бы собрала для него оркестр. Просто не хватало денег. Видишь ли, в таких случаях нужен меценат. А с этим ничего не вышло.
146
Об этом можно говорить, когда у тебя куча денег или когда их вообще нет. Тогда это становится интересно.
147
Иногда это приводило к недопониманию. Но цветистых речей она не писала.
148
Еще? Еще по кусочку? Все и каждый должны съесть еще по кусочку.
149
Один раз ничего не решит. Правда. Только один раз.
150
Ты была на грани взрыва.
151
Обед почти готов.