Страница 27 из 58
А напротив меня сидело то же самое лицо, и я легко читала на нём тревогу, надежду, мольбу. Господи, как же этот балбес втрескался в знахарку! Нет, я строгая, суровая, злая, наконец, но где-то внутри у меня бьется живое сердце, и оно может этого просто не выдержать.
— С радостью, — ответила я. А что мне еще оставалось?! Этот лощеный хлыщ умеет убеждать. Ведь убедил же мудрейшую и рассудительнейшую меня, что я его ненавижу. Кажется, этот крест мне придется нести до могилы.
Доминик улыбнулся и кивнул. Видно было, что от вздоха облегчения ему удалось отказаться с огромным трудом.
— Тогда, пока время терпит, я полагаю, нам стоит решить две непростые задачи. Разобраться, почему вас с Ульянкой разлучили и поискать твоего папу. Что раньше?
— Папу, — я не раздумывала. В конце-концов старые тайны могут и подождать. А на галерах гребцов бьют плетьми.
— Ульянке потребуется несколько дней, чтобы собраться — надо закончить лечение нескольких пациентов. А для того, чтобы дорога была как можно более приятной, думаю, нам стоит взять с собой искусного повара — ты ведь ценишь хорошую кухню.
Вот тут-то я и призадумалась. Как Улька могла догадаться про Савку, тем более, что и я сама ни в чем не уверена? Знахарка!
— Уленька заходила к сыновьям цирюльника и они припомнили кое-какие детали их плена, про которые забыли рассказать тебе. Она как опытный знахарь посочувствовала им настолько, что они растрогались и повторили заново всю повесть о своих мытарствах.
Ага. Доминик уловил мое недоумение, но отнес его на счет другого обстоятельства, не принятого мной во внимание. А этот обалдуй весьма проницательная каналья! Спрашивать про повара я не стала, чтобы не вызвать подозрений. Что-то к этому слабосильному трусу в глубине неприступной и гордой меня все-таки шевелилось. А что я в этом понимаю — слабое, беззащитное и нежное создание.
А неплохо, однако, им с Ульянкой «подумалось»! До утра ведь не появлялся во дворце, если не дольше. Момент его возвращения я пропустила, потому что была занята чтением этой, как ее, — я с интересом взглянула на обложку.
«Размышления о натуральной философии». Конечно. Именно их мне всегда и не хватало.
Спрятав кинжал в рукав, я заглянула в корзинку. Малину эти голубки тоже успели пособирать. Вкусно-то как! Пока ее не перевели в запретное для меня варенье, надо успеть хотя бы полакомится от души.
Шаги Доминика, выходящего из библиотеки, отвлекли от малины, и я сразу поняла, с лечением какого пациента должна закончить Ульянка.
— Ваше Высочество, извольте, пожалуйста, перестать ныть! — со смехом сказала я, смазывая не вполне ещё затянувшуюся рану Ника.
— Жжется! — оправдываясь, заохал тот, вызвав у меня новую порцию веселья.
— Ладно, — отмахнулась я, садясь на стул. — Что решила принцесса?
Намеренно не называла ее по имени: слишком тяжело было после вчерашнего происшествия. Постоянно в голове всплывал вопрос: а так ли уж и неправа Орнелла?
Ник отвлекал от мучительных раздумий, утешал, как только мог. Угу. Наутешался. Ночью. Аж вспоминать стыдно! До сих пор сомневаюсь, не слишком ли много я ему позволила? Но и приятно в то же время. Черт, о чем я только думаю?! Тут и поважнее дела найдутся!
— Помириться вам с ней надо, — вздохнул парень. — Не дело это ненавидеть. Я хоть и не в восторге от Орнеллы, но все же вы сестры. И не должны ругаться.
— Верю, — уныло кивнула я. — Но ничего не могу сделать. Не моя вина в этой ссоре.
От обид всю жизнь отходила быстро: на дураков-сверстников невозможно долго дуться, да и мама всегда учила прощать. Вот и вчерашний случай не стал исключением: хоть на душе и остался неприятный осадок, но я не сердилась на Нел. Все-таки в тот момент она была не совсем в нормальном состоянии. С кем не бывает? Не дуться же всю жизнь?
Вот только сама принцесса вряд ли была того же мнения. И хотя лично ей я не сказала ни одного оскорбительного слова, не думаю, что она решится придти и извиниться. Не того поля ягодка.
А я? Я тоже не хотела делать первый шаг. Вернее, даже не так. Дело не в хотении. А в необходимости. Причём — не для меня. В конце концов, Орнелла же ссору затеяла! А почему тогда я должна первая идти на примирение? Тут взыграла уже моя гордость. Нет! Не моя, и не гордость, и не гордость совсем, а простое чувство целесообразности. Испортила — залатай. Так меня мама учила. А сестрицу? Ой — у неё же мама — королева. Как всё запущено!
Правильно в книжках написано — эмоциональность наша женская, она и сила, и слабость. Когда вот так жизнь прищемит…
Доминик печально вздохнул. В его глазах явно читалось сочувствие и один интересный вопрос: «И что мне с вами, дурочками, делать?»
Прикинув что-то в уме, он вдруг расцвел радостной улыбкой победителя, стоящего над поверженным врагом. Я чуть поежилась: что это с ним? И тут же поспешила, на всякий случай, сменить тему:
— Так что сказала принцесса? — вновь повторила я.
— Ах, да, — тут же спустился на землю Ник. — Решила, что сначала будет искать отца. Нужно придумать хоть какой-нибудь план действий.
— С чего начнем? — согласно кивнула, настраиваясь на серьезный разговор.
— Для начала стоит позаботиться о безопасности Орнеллы во время пути. Ведь и разбойники сейчас разбушевались, и узнать ее не должны ни в коем случае, — логично предложил парень.
— С внешностью проблем не будет, — отмахнулась я. — Покрасим ей волосы, макияж, косынка и крестьянское платье — вот и вся маскировка. А с остальным, действительно, проблема. Тебе в дальнюю дорогу, тем более верхом, долго ещё нельзя отправляться, да и вы с сестрицей моей запросто можете попросту убить друг друга. По неосторожности, задумавшись о чём-нибудь своём.
— Я уже не могу, — улыбнулся Ник. — Вы с ней так похожи, что одно это остановит меня.
Умеет он говорить приятности, этого у него не отнимешь. А мне не так-то просто сообразить, кого дать сестрице в сопровождающие. Ни грумов, ни пажей в моём распоряжении нет. Из тех, на кого я могу положиться, только Мотя и Савка. Савка и Мотя.
Задумалась. Савка точно в охранники не годиться.
— Кстати, насчет этого паренька, — перебил мои мысли Доминик. — Что говорить ему будем? Правду?
— Моте ничего говорить не надо. Он просто сделает, то о чём я его попрошу, или не позволит мне совершить глупость, но ни о чём не спросит.
— Я про Савку, — поправился принц.
— Савка вообще с Орнеллой не знаком. Он всегда её принимал за меня. И делать ему в путешествии нечего. Хороший человек и защитник — это не одно и то же. Мотю-егеря попрошу. Он нас обеих знает и мне кажется, для него совершенно естественно, что принцесса и знахарка — родные сёстры. Я с детства привыкла полагаться на здешнего егеря, и мама всегда доверяла ему, как брату.
Я бы сама поехала искать папу, но Нел уверенней опознает его — я-то короля только издали видела.
— Хорошо, — кивнул Ник. — Давай дальше соображать. Представь, приедет она на место, а дальше что?
— Найдет папу и выкупит его, — ответ показался мне очевидным.
Взгляд, которым одарил меня Ник, читался на раз. Моя святая наивность покорила его сердце навеки. Если бы не рана…. Ой, что бы было!
Изнутри вдруг выбралось наружу что-то доброе и ласковое, и я постаралась закончить обработку затягивающейся раны как можно бережней. Мне даже приятно, что он считает меня глупенькой и беззащитной. Рядом с таким парнем любая девушка позволила бы ему так думать. Влюбилась я, что ли?
ГЛАВА 15
Ник всегда заглядывает ко мне в послеобеденное время для перевязки. Скоро можно будет подумать о снятии шва: признаки воспалительных процессов окончательно пропадают.
Принц мило смущается каждый раз, когда снимает штаны. Приходится шутить на эту тему в расчете на то, что удастся его поддразнить: у парня появляется такое забавное выражение лица, когда он судорожно пытается подобрать слова.