Страница 18 из 29
Но хочет ли она этого — уехать с Роджером, вернуться в милую безопасную Англию и больше никогда не видеть Рауля? Да, конечно, но сейчас она пленница, как бы он ни украшал ее заточение вечерними экскурсиями и ни радовал предложением интересной работы. Но какой-то внутренний голос шептал ей, что, когда дверь клетки откроется, она прильнет к решеткам и не захочет уходить.
Это был хорошо известный психологический феномен: пленник, удирающий от долгожданной свободы. Но в данном случае у заложницы еще и зародилась всепоглощающая, неразумная страсть к своему похитителю. Неужели это действительно произошло с ней? Ее охватила паника, руки задрожали, и часть вина пролилась на стол.
— Я... — Ей пришлось остановиться, чтобы проглотить подступивший к горлу ком. — В любом случае, если я приму это предложение, — а я еще не согласилась, — мне нужны будут определенные материалы для работы.
— Какие?
— Чертежные доски, подходящая бумага и много других вещей.
Он передернул плечами.
— Нет проблем. Завтра же все будет. А теперь кофе?
— Нет, спасибо.
— Хорошо.
И, поймав взгляд официанта, который крутился поблизости, Рауль вынул портмоне.
Они снова вышли на площадь. Но, вместо того чтобы свернуть в ту сторону, где стояла машина, испанец повел девушку по другой улочке к небольшой площади возле церкви. Здесь расположилось несколько магазинов, в один из них он и предложил зайти. В магазине продавались платья, очень дорогие, судя по образцам на витрине.
На пороге Саманта остановилась.
— Зачем мы сюда пришли?
В ее голосе звучало оскорбленное самолюбие.
— Пока работаете для меня, вы будете одеты должным образом.
— Никаких зеленых лягушек?
— Вот именно.
— Подождите...
Она положила руку на его плечо, но тут же отдернула ее. В этом человеке было слишком много энергии — прикосновение вызывало ощущение удара электрическим током.
— Подождите, — настаивала Саманта. — Есть одна вещь, которую я должна прояснить.
— Да?
Рауль грациозно отошел в сторону, пропуская двух пожилых, шикарно одетых женщин.
— Обеспечить меня всеми материалами для работы — одно, но это, — она сделала жест в сторону платьев на вешалках, — совсем другое дело. Вы можете оплатить мои профессиональные услуги, но не можете купить меня.
— Конечно нет. Я и не думал оскорблять вас подобным предложением. — Саманта несколько успокоилась. — Никогда столь грязные, торгашеские соображения не понадобятся нам для того, чтобы любить друг друга.
И, взяв Саманту за локоть, он уверенно повел ее в торговый зал.
8
Она перемерила уже множество платьев. На столе лежала целая гора выбранных, но Рауль все не унимался.
— Теперь примерьте это. Оно будет вам к лицу, я уверен.
Рауль снял с вешалки платье из золотистого шелка.
— Не нужно больше, пожалуйста, — попросила она тихо, заметив пристальное внимание хорошо одетой молодой женщины, — очевидно, хозяйки магазина.
— Еще вот это.
— Ну хорошо.
И, схватив вешалку, она снова направилась в комнату для примерки.
Он прав, конечно, думала Саманта, осматривая себя. Это платье ей тоже к лицу: расцветка оттеняет цвет глаз и волос, придает молочной коже живой блеск, а умеренная экстравагантность покроя подчеркивает ее стройность и в то же время придает тонкой фигуре женственную округлость.
Хозяйка осторожно постучала и вошла в примерочную.
— О, сеньорита! Сеньор Гонсалес прав, оно идеально подходит для вас. Но он хочет видеть, поэтому, пожалуйста, пройдемте.
Саманта вышла в зал. Рауль сидел на стуле, забросив руки за голову и чувствуя себя в этом царстве женской моды совершенно свободно. Она, стиснув зубы, теряя терпение, прошлась перед ним взад и вперед. Вот уже целый час она расхаживает по розовому бархатному ковру, будто породистая лошадь, которую выставили на продажу перед разборчивым покупателем. Это представление, с горечью подумала Саманта, не менее унизительно, чем если бы мавританский владыка бегло осматривал рабыню, которую привели в его гарем.
Повернувшись на ковре, она бросила на Рауля неприязненный взгляд из-под опущенных ресниц. Его лицо оставалось бесстрастным, но когда их взгляды встретились, она внезапно, как никогда в жизни, с трепетом ощутила свое горячее тело под мягким шелком платья. Несмотря на возмущение и обиду, она чувствовала, как ее охватывает возбуждение, как учащается пульс. Казалось, между ним и ею натянулись какие-то невидимые струны.
Рауль первым нарушил молчание.
— Сеньорита возьмет и это платье, — обратился он к хозяйке, и Саманта бросилась в комнату для переодевания.
Когда она вернулась, кипа розовых пакетов лежала на одном из стульев, а Рауль убирал во внутренний карман чековую книжку. Конечно, рассчитываются здесь только чеками, подумала Саманта. Вульгарные деньги никак не могут циркулировать в этом заведении. Рауль о чем-то разговаривал с хозяйкой, и она смотрела на него широко раскрытыми глазами, как загипнотизированный кролик на удава.
Саманта остановилась у примерочной. Бедная дура, подумала она жестко, следя за угодливым выражением глаз хозяйки магазина, если бы ты только знала: любую женщину, которая, оказавшись на пути Гонсалеса, будет недостаточно мудрой, он съест до завтрака, а косточки выплюнет.
От возникшего перед ее мысленным взором образа по спине будто провели ледяными пальцами. В этот момент Рауль оглянулся и увидел ее. Пришлось заставить себя подойти к ному.
— Готовы?
Не ожидая ответа, он повернулся к хозяйке, сказал ей что-то, бросил на кипу розовых пакетов ключи от машины и, просунув руку под локоть Саманты, вывел ее на площадь.
— Вам не следовало покупать мне все эти вещи.
Слишком поздно она почувствовала, что должна выразить протест.
Рауль беззаботно пожал плечами.
— Несколько платьев? Я могу позволить себе это.
— Уверена, что можете, — резко ответила она, — но дело в другом. Это выглядело так, будто я... — Ее голос сорвался.
— Будто вы моя любовница. — Его голос шелестел мягче, чем шелковое платье. — Но разве это так непереносимо?
Она издала натянутый смешок.
— Я никогда не буду ничьей любовницей, вы должны знать об этом уже теперь.
Должно быть, она говорила слишком громко, так как несколько пар любопытных глаз повернулись в ее сторону и разглядывали.
— Но я не сказал, что вы будете чьей-то любовницей.
— И прежде всего вашей.
Довольно долго, не обращая внимания на множество людей, толпящихся вокруг, они разглядывали друг друга, как два фехтовальщика, которые выискивают слабые места противника. Янтарные глаза англичанки сверкали смесью гнева и мрачного предчувствия, серые испанца оставались невозмутимыми и загадочными. Но за этой невозмутимостью Саманта чувствовала темную неумолимую силу, которая буквально взламывала ее волю. Она начала задыхаться. Рауль, не говоря ни слова, взял ее за руку и повел сквозь толпу.
Мальчик из магазина ожидал не возле «феррари», а на сиденье водителя. Пакеты были аккуратно сложены на заднем сиденье. Когда хозяева появились, он выскочил, но в его глазах все еще сохранялось мечтательное выражение. Несомненно, подумала Саманта с симпатией, он мечтал о том, что когда-нибудь будет водить такую же машину. Получив от Рауля щедрые чаевые, посыльный принял их с притворной небрежностью и убежал.
Рауль помог ей сесть. Она опустилась на мягкую кожу, довольная тем, что теперь он переключит свое внимание на управление машиной. Они выехали из городка, и темнота накрыла все вокруг.
Когда остановились у виллы, светящиеся стрелки часов на приборной доске показывали без пяти минут полночь. Саманта вышла первой. Она чувствовала себя измученной — это был очень длинный, эмоционально насыщенный день. Но почему-то ее тело оставалось легким, кровь, покалывая, бежала по венам, а нервы трепетали, как струны скрипки, когда к ним прикасаются грубой рукой.