Страница 17 из 29
7
Рауль остановил машину на одной из боковых улочек городка Сьерра-Бланка, и они пошли в центр пешком.
Саманта была очарована: узкие извилистые аллеи, облицованные плиткой фасады домов, заполненные цветами дворы и над всем этим — лунный свет.
На одной из мощенных булыжником улиц им навстречу попалась шумная семейная группа с представителями всех возрастов — от одетой в черное бабушки до новорожденного младенца на руках молодой матери. Саманта искоса бросила взгляд на Рауля. Он был так уместен здесь, на улочках с двориками, пропитанными экзотическим мавританским духом. Казалось, все, что ему сейчас требуется, — это белые шелковые одежды и соответствующий головной убор, грациозная чистокровка Агни под ним, мягко позванивающая богато украшенной сбруей, и кривой кинжал в золотых ножнах на поясе. Такой наряд еще больше подчеркнет совершенство этого смуглого надменного лица с жестким выражением, которое все еще сохранялось на нем, даже в этот вечер, когда Рауль, казалось, полностью расслабился.
Они шли вдоль моря по усаженной пальмами улице. Вдали на черно-синем небе вырисовывались зубчатые силуэты гор. Улица привела их на площадь. В окне одной из лавок висела афиша, объявляющая о бое быков в Кордове. Рауль остановился и стал читать ее.
— Вы ходите на корриду? — спросила Саманта, еще более заинтересованная этим загадочным человеком.
— Иногда. А вы ни разу не были?
— Конечно нет. Это варварство!
Он слегка улыбнулся ее горячности.
— Ну да, иностранцы, особенно женщины, видят это иначе, чем испанцы.
— Мы видим это так, как есть в действительности, — ужасное, жестокое зрелище.
Он посмотрел на нее с улыбкой, а в глазах засверкали искорки.
— Какая вы категоричная, дорогая!
— Не дразните меня, — сердито буркнула она, — это не смешно.
— Согласен, коррида — это не шутка. Это древнее искусство, борьба за превосходство между хорошо обученным тореро и свирепым быком. Это смелый и элегантный... балет.
Саманта пыталась горячо протестовать, но испанец не дал ей вымолвить ни слова и продолжал:
— Цель матадора, начиная с первых выпадов, — это добиться превосходства над противником. Как бы ни был силен и упрям бык, но его воля сражаться должна быть сломлена. Только тогда, при достижении полной добровольной покорности противника, наступает момент истины. И это, Саманта, — его голос перешел в нежное воркование, — то, в чем заключается вечное очарование. Вы не согласны?
— Ну... — Она отчаянно пыталась вновь обрести свой прежний воинственный тон. — Я...
— А вот мы и пришли.
Взяв спутницу за руку, он провел ее через низкую арку в белой стене в мощенный булыжником двор. Здесь стояло несколько деревянных столов со скатертями, на столах — горящие свечи.
— Спасибо. — Саманта улыбнулась молодому официанту, который вручил им меню и поставил на стол кувшин с ледяной водой.
— Это простое место, но еда здесь отличная, — заметил Рауль, — особенно дары моря.
Он стал изучать свое меню, а Саманта, делая вид, что читает свое, тайно наблюдала за испанцем. В голове все еще звучали его слова о бое быков. Воля быка должна быть сломлена. Не так ли сеньор Гонсалес смотрит и на отношения с женщиной? Не пытается ли он добиться превосходства над ней? Эти нежные, но, безусловно, продуманные эротические приемы — лишь начало. И как долго еще он будет топтаться на пути к победе — к моменту истины? А когда приблизится к своей цели, хватит ли у нее воли не допустить его превосходства?
Рауль поднял глаза и встретился с ее мятущимся взглядом. Он долго не отводил глаз, будто стараясь проникнуть в ее беспорядочные мысли.
— Готовы сделать заказ? — спросил он наконец.
— О да, благодарю... — Она опустила взгляд.
Еда была отличная. За тунцом с нарезанным ломтиками авокадо последовал бульон с хрустящим хлебом и кусочками бледного, холодного как лед масла. Затем подали омара. Саманта незаметно следила за тем, как Рауль расправляется с этим ракообразным, — быстро, умело. Какие сильные эти длинные тонкие пальцы. Ей уже знакома их сила. И она бросила взгляд на следы синяков около запястья.
Вокруг были слышны разговоры и смех. И Саманта, несмотря на внутреннее напряжение, все же как-то ухитрялась поддерживать легкую беседу. Большинство обедающих были полностью поглощены своими собственными делами. Но несколько молодых элегантных женщин, сидящих с группой за соседним столом, жадно смотрели на Рауля и оценивающим взглядом — на нее. Они будто удивлены, подумала она с кислой улыбкой. Сбоку поймала еще один взгляд, который мог означать только одно: что этот холеный элегантный красавец нашел в своей невзрачной спутнице?
Рауль взял бутылку вина и хотел налить Саманте, но она поспешно прикрыла бокал рукой:
— О нет, я уже выпила достаточно, спасибо.
Действительно, вино, хотя и легкое, подействовало — она чувствовала слабое головокружение.
— Очень хорошо, но еще один тост. За ваш успех.
— В чем?
Он улыбнулся.
— О дорогая! Какой подозрительный ум таится под этими замечательными медно-рыжими кудрями. За успех в качестве моего ландшафтного проектировщика, конечно.
— Вашего? — Она в изумлении уставилась на него. — Вы хотите сказать... что вам нравятся мои эскизы?
— Конечно. А разве я этого не сказал?
— Нет, не сказали, — ответила она резко.
Он развел руками.
— Моя оплошность. Я был под большим впечатлением. Итак: решено: пока вы будете ожидать прибытия вашего брата, вы приготовите для меня подробные проекты.
— Подождите! — Саманте показалось, что ее накрыла волна прилива. Это была волна радости и гордости. — Я делала эти проекты для собственного удовольствия. Рада, что они вам нравятся, но я не совсем уверена...
— И если я одобрю законченные чертежи...
— Но вы даже не знаете моих требований относительно гонорара.
Борясь с захлестнувшей ее волной, она изо всех сил старалась принять деловой вид.
— Не сомневаюсь, они очень высоки.
Она взглянула на собеседника в полном замешательстве, а тот продолжил:
— Такой женщине, как вы, Саманта, — в его голосе снова появилось интимное мурлыканье, — конечно, никогда не следует продавать себя дешево.
Их глаза вновь встретились. Испанец не отпускал ее взгляд. Прошли долгие секунды, звуки вокруг них куда-то исчезли. Наконец Рауль указал на ее бокал.
— Итак, давайте выпьем за ваш успех.
— Мой успех. — Она усмехнулась. — А может, это должно быть мое подчинение?
Саманта не отводила глаз от бокала, который медленно крутила в пальцах.
Рауль рассмеялся.
— Вы имеете в виду противников на арене? Может быть. Хотя победа, безусловно, будет общей. И вы это знаете, дорогая.
Он так чертовски самоуверен! — подумала она, но на этот раз не стала возражать.
— Итак, — Рауль поднял бокал, — за Валье-де-Флорес!
— За Долину цветов, — механически ответила Саманта.
— Вы, конечно, закончите чертежи за две недели.
— Но...
— А я пока буду заниматься проектированием следующей стадии работ — конного центра и площадок для гольфа.
Она смотрела на Гонсалеса, открыв рот.
— Надеюсь, вы не рассчитываете, что я сделаю для вас и это?
— Конечно нет, — заверил он. — Это требует высокоспециализированной экспертизы. А кроме того, вы и так будете целыми днями заняты. — Он немного помолчал и добавил с игривой ухмылкой: — Ночи, конечно, будут проходить иначе.
Заставив себя проигнорировать этот нахальный вызов, она продолжала холодно:
— И вы рассчитываете, что я сделаю все за две недели? Я уже говорила вам, что на главный проект такого рода могут уйти месяцы.
— Жаль, но у вас есть только две недели. Думаю, что за это время ваш брат попадет в мою западню.
— Но я не хочу, чтобы он приезжал сюда!
Испуганная, она отчаянно пыталась отогнать от себя образ Роджера, попавшего по незнанию в клещи этого безжалостного человека. И все же не страх за Роджера был истинной причиной нежелания того, чтобы ее близнец появился здесь. В конце концов Рауль поймет, что заблуждается в отношении ее брата и Лолиты. И тогда... Она как приманка станет для него бесполезной — и он отпустит ее.